Светлана сидела на кухне, обхватив чашку с чаем, и смотрела на черный экран смартфона. Март за окном выдался мерзким – не зима уже, но и не весна еще. Грязный снег таял, превращаясь в бурые потоки, стекающие по обочинам.
– Ты хоть понимаешь, что мы так и состаримся в этой коробке? – Ксения стояла посреди их крошечной кухни, размахивая журналом с интерьерами. – Мише уже десять лет, а у него даже своей комнаты нет! Антон медленно отложил кружку с остывшим чаем.
– Папа, а почему ты больше не живешь с нами? – Лиза смотрела на Илью своими огромными карими глазами, и он чувствовал, как внутри все сжимается от боли. Илья присел на корточки перед дочерью и поправил ей шарфик.
– Андрюш, ты видел? Видел, что эта стерва сделала?! – Валентина Петровна ворвалась в комнату сына, размахивая телефоном как боевым знаменем. Андрей лежал на диване, уставившись в потолок. Третий час дня, а он еще не вставал. Впрочем, зачем?
Марина стояла в дверях квартиры с обгоревшим кухонным полотенцем в руках. Дым от забытой на плите кастрюли всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с тяжёлым запахом перегара и табака. На полу, свесив руку с дивана, лежал Андрей.
Влад вернулся домой. В прихожей его встретил хаос: разбросанные игрушки, перевернутая корзина с бельем и, самое главное, рыдания, доносившиеся из гостиной. Люда сидела на диване, обхватив голову руками, а рядом с ней жались сыновья — восьмилетний Артем
— Возможно, ей действительно тяжело живётся, — сочувственно протянул Виктор. — Стоит поддержать её, всё-таки родственница. — Ты серьёзно? Когда это она нас поддерживала, не припоминаешь? — Знаешь, Варюш, если подумать…
