— Зоя Павловна, ты чего сидишь как неживая? — Валентина заглянула через калитку, не дождавшись ответа на стук. — Я тебе молоко принесла. Козье. Свежее. Ну, чего молчишь? Зоя сидела на крыльце, уперев локти в колени. Кофта застёгнута криво, на одну пуговицу ниже. Она не повернулась. — Приходили?
— Елена Петровна, вас в нашей с Андреем жизни слишком много, — заявила невестка, — не могли бы вы… Вообще к нам не приходить? Надоели, ей-богу! Елена Петровна, выкладывавшая лоточки со свежей домашней едой на стол, замерла. — Мариночка, но почему? Я же…
— Я не понимаю, зачем она тебе нужна, — возмущался Влад, — папа, ты столько лет прожил один, неужели под старость лет обязательно жениться?! Кто эта женщина? Где ты её вообще взял? Павел Николаевич перед взрослым сыном сидел, опустив голову.
Елена Васильевна прислушалась к звукам, доносящимся из соседней комнаты. Тишина. Абсолютная, неестественная для квартиры с семилетним ребенком тишина. — Артемка, ты чем занимаешься? — позвала она внука.
Алексей Петрович поправил галстук и посмотрел на себя в зеркало. Морщины, седая щетина, мешки под глазами — ничего нового. Но сегодня ему казалось, что он видит в отражении кого-то другого — не пожилого бухгалтера на пенсии, а человека, который вот-вот начнёт жить. – Ты куда это собрался?
