Марина Викторовна стояла у витрины магазина и раскладывала новую коллекцию блузок — весенних, пастельных, с воланами и кружевом. Такие она бы никогда не надела. В сорок семь лет носишь то, что скрывает недостатки, а не подчёркивает достоинства.
Глеб сидел в приемной нотариуса, перебирая документы дрожащими пальцами. Завтра ему исполнится сорок пять. И впервые в жизни он делал что-то вопреки воле отца. – Глебка, ну что ты как девчонка? – басил отец, глядя на семилетнего сына, увлеченно рисовавшего акварелью. – Бросай эту мазню!
Марина прижала ладонь к левой щеке, словно пытаясь спрятать то, что и так было скрыто под слоем тонального крема и пудры. Привычный жест. За два года она так и не смогла от него избавиться. Сквозь витрину кафе она наблюдала за суетой большого города.
Мать звонила каждое утро ровно в семь, словно будильник, от которого невозможно избавиться. Алексей знал: если не ответить, через полчаса она будет стоять под дверью с ключами от квартиры, которые сделала себе ещё когда Дарья была жива. — Лёша, ты поел?
