Роман умер в среду, под утро. Последние дни тянулись — просто резина какая-то. Виктория сидела рядом с ним, держала его тонкие пальцы в своих. Дышал тяжело, со свистом. Потом — раз, и затих. — Померанцева, — медсестра стоит в дверях.
Прошло два года. Осенним днём Наталья возилась в саду с маленькой Машенькой. Дочка только научилась ходить и теперь исследовала мир — трогала листья, поднимала камешки, пыталась поймать бабочку. — Не тяни в рот!
Андрей подъехал к назначенному адресу ровно в десять. Особняк Левина поражал — старинный, отреставрированный, с колоннами и лепниной. У ворот охрана, на территории — ухоженный сад. Встретил секретарь — молодой парень в строгом костюме. — Андрей Сергеевич?
Такси всё ещё ждало у подъезда. Андрей сел на заднее сиденье, откинулся на спинку. Таксист поглядывал в зеркало заднего вида. — Куда дальше, мужик? Андрей помолчал. Куда дальше? К тётке Клаве разве что.
Поезд подкатил к перрону, и Андрей первым выскочил из вагона. Подхватил сумки, потом помог Наталье спуститься по ступенькам. — Ну вот, приехали, — проговорил он, оглядываясь по сторонам. — Павлуха обещал встретить.
Анна стояла у окна и смотрела, как падает снег. Март подходил к концу, а зима всё не хотела уходить. Крупные хлопья медленно кружились в свете фонарей, и в этом было что-то неправильное, будто природа запуталась во времени.
— Мам, я есть хочу! — Вика просунула растрёпанную голову в спальню. — Иду, солнышко. На кухне пахло утром и надеждой. Марина машинально готовила завтрак, а в голове крутились цифры. Всегда крутились — такая уж работа.