— Опять одна сидишь, — проговорила мать, заглядывая в комнату. — Двадцать восемь лет, а всё как девочка. Когда уже замуж собираешься? Вера не подняла глаз от книги. Между тем этот разговор повторялся каждую неделю, словно заведённый механизм отсчитывал время её несостоявшегося счастья.
— Сколько раз повторять: мы не будем продавать этот дом, — дед произнёс это так, будто ставил точку в разговоре, однако пауза повисла неуверенно. Кухня в этот момент казалась слишком тесной для всех четверых.
— Извините, вы Марина Сергеевна? — голос незнакомки прозвучал прямо за спиной, когда женщина доставала ключи из сумки. Обернувшись, Марина увидела аккуратно одетую особу лет тридцати с детской коляской.
— Смотри, какое кольцо! — Катя протянула руку так, чтобы крупный камень поймал свет от люстры. — Валера сказал, что в обычном магазине его цена была бы в два раза больше, однако у него есть знакомые…
— Опять эти твои подружки звонили! — Виктор швырнул телефон на диван. — Третий раз за вечер! — Витенька, это же работа, — Алла устало потёрла виски. — У нас завтра показ, они волнуются. — Работа! — передразнил Виктор. — А почему тогда смеются так громко?
Максим стоял у окна родительской квартиры и смотрел, как внизу, на детской площадке, молодая женщина катает в коляске младенца. Туда-сюда, туда-сюда. Монотонно, успокаивающе. Его собственный сын Артёмка сейчас спал в соседней комнате — ему было всего четыре месяца.
— Опять эти твои курсы! — раздраженно бросила свекровь Марина Петровна, листая брошюру на кухонном столе. — Сколько можно деньги на ветер бросать? Лучше бы внукам что-то купила. Елена стояла у плиты, помешивая суп, и чувствовала, как напрягаются плечи.
