— Открывай, паразит! — голос отца прорезал утреннюю тишину элитного жилого комплекса на Остоженке. Сергей нехотя поднялся с дивана, натянул джинсы и поплёлся к двери. Едва он повернул замок, как Павел Николаевич ворвался в квартиру. Лицо его было багровым от ярости. — Ты хоть понимаешь, что натворил?
Анна Петровна долго не могла поверить в то, что слышала. Голос двоюродной сестры в трубке звучал так буднично, словно речь шла о покупке хлеба, а не о том, что переворачивало всю жизнь с ног на голову. — Ну что ты молчишь, Нюшка?
Марина разливала чай, стараясь не смотреть на пустующее место отца за столом. Сорок дней. Народу собралось немного — соседка Нина Васильевна, две мамины подруги из поликлиники, Николай и Павел. — Хороший был человек, — вздохнула соседка.
— Галина Сергеевна, вы уверены, что готовы? — участковый педагог внимательно смотрела на женщину через стол. — Девочке всего три месяца, а у вас нет опыта с младенцами. — Готова, — твёрдо ответила Галина, сжимая в руках папку с документами.
Елена сидела на кухне, машинально помешивая кофе, когда раздался звонок в дверь. За порогом стоял её брат Андрей — и выглядел он так, словно увидел привидение. Вообще-то, Андрюха всегда был крепким орешком — из тех, кого с толку не собьёшь.
— И что у тебя с Вероникой? — Полина держала голос ровным. — Ничего, — сказал Семён. — Совсем. — Совсем? Домофон за неделю три раза её снимал. У проходной у тебя — два. И в кофейне на углу — как родня. — Поля, ты же сама… просила. — С кем я что просила? — […
– Папа, ты в своём уме? – Марина привстала с табуретки. – Какой-то девке с улицы квартиру завещать? Да она тебя опоила, наверное! – Не девка она, а Катя. Медсестра из соседнего подъезда, – спокойно ответил Пётр Иванович. – Третий год мне помогает. – Помогает!
