Анна Петровна долго не могла поверить в то, что слышала. Голос двоюродной сестры в трубке звучал так буднично, словно речь шла о покупке хлеба, а не о том, что переворачивало всю жизнь с ног на голову.
— Ну что ты молчишь, Нюшка? — нетерпеливо продолжила Валентина. — Говорю же тебе — завтра приеду с документами. Всё уже решено. Дом наш общий, бабушка завещала его нам пополам, так что места хватит всем.
— Валя, подожди… — наконец выдавила из себя Анна Петровна. — Какие документы? О чём ты говоришь? Это мой дом, я в нём двадцать лет живу, всё своими руками делала…
— Ой, не неси чушь! — перебила Валентина. — В завещании чётко написано: «Дом по улице Садовой, дом 15, завещаю внучкам Анне Петровне Самойловой и Валентине Петровне Крюковой в равных долях». Ты что, забыла? Или думала, что я никогда об этом не вспомню?
Анна Петровна опустилась на табуретку. Да, она помнила то завещание. Только когда бабушка умерла пятнадцать лет назад, Валентина была занята совсем другим — мужем-алкоголиком, детьми, которых нужно было растить, работой на трёх работах. Тогда она махнула рукой на родительский дом: «Забирай, Нюш, он мне не нужен. Что я с ним буду делать? У меня своя квартира есть».
И Анна Петровна забрала его. Она вложила в этот дом всю душу, все сбережения. Меняла крышу, проводила отопление, делала пристройку. Каждый гвоздь забивала своими руками, каждую доску пилила. Разбила сад, огород. Двадцать лет здесь прожила, и вдруг…
— Валя, мы же тогда договорились…
— Ни о чём мы не договаривались! — отрезала сестра. — Я тогда была молодой дурочкой, а теперь поумнела. Сын в армию уходит, дочка замуж собирается, мне квартиру освобождать надо. А тут дом готовый стоит. Завтра приеду, документы привезу. И не вздумай мне препятствовать — закон на моей стороне.
Бросила трубку. Анна Петровна так и сидела с телефоном в руках, пока не послышались короткие гудки.
***
Соседка Клавдия Семёновна заглянула через забор, увидев, что Анна Петровна уже который час сидит на крыльце и смотрит в одну точку.
— Нюша, ты чего такая? Заболела?
Анна Петровна подняла голову. Рассказала всё как есть. Клавдия Семёновна только качала головой.
— Ох, Нюшенька, плохи твои дела. Знаю я эту вашу Валентину. Помню, как-то приезжала. Такая стервозная, извини за выражение. Всё высматривала, оценивала. А я тогда ещё мужу говорю: «Смотри, Петрович, как бы беды не случилось». Мужик-то у неё тогда бросил пить, работу нашёл приличную.
— Что же мне делать, Клава? — всхлипнула Анна Петровна. — Ведь формально она права. Завещание есть.
— Ты что, дура? — возмутилась соседка. — Иди к юристу! Сколько лет ты здесь живёшь? Сколько денег вложила? Все чеки сохранила? Свидетели есть? Да я сама готова показать, как ты этот дом поднимала! Не сдавайся без боя!
***
Валентина приехала на следующий день на дорогой иномарке. За рулём сидел её муж — тихий такой мужичок, в сторону не смотрел. Сама Валентина была при параде: костюм от кутюр, сумочка, туфли на шпильке. Только глаза злые, как у коршуна.
— Ну что, сестрица, готовишься съезжать? — с ходу начала она.
— Я никуда не собираюсь, — твёрдо ответила Анна Петровна. — Этот дом мой. Я его построила, я вложила в него всё.
Валентина фыркнула:
— Вложила! Ты вложила мои деньги! Я же работала все эти годы, платила налоги, вносила свой вклад в общий семейный бюджет страны. А ты тут копалась в огороде. Так что всё честно.
Логика была железной, но кривой, как старый гвоздь. Анна Петровна только головой покачала.
— Валя, ну нельзя же так…
— Можно! — отрезала сестра. — Вот документы. Завещание, справка из Росреестра, выписка из ЕГРН. Дом записан на двоих. Я требую раздела имущества. Либо ты выплачиваешь мне половину стоимости, либо мы продаём дом и делим деньги пополам.
Анна Петровна взяла бумаги дрожащими руками. Всё было оформлено как надо. Валентина явно ходила к юристам, консультировалась с ними.
— Сколько, по-твоему, стоит этот дом? — еле слышно спросила Анна Петровна.
— Три миллиона рублей, — бодро ответила Валентина. — Я вызывала оценщика. Полтора твоих.
Полтора миллиона! У Анны Петровны пенсия четырнадцать тысяч. Откуда взять такие деньги?
— Не можем договориться мирным путём — будем решать через суд, — пожала плечами Валентина. — Только учти: судебные издержки, услуги юристов, госпошлина — всё это тоже поделим пополам. Так что думай.
***
Юрист, к которому Анна Петровна обратилась, оказался мужчиной средних лет с усталыми глазами. Выслушал её историю, покачал головой.
— Анна Петровна, ситуация у вас сложная. Формально сестра права — завещание есть, она собственник. Но есть нюансы. Статья 245 Гражданского кодекса говорит о том, что участники общей долевой собственности несут расходы по содержанию имущества пропорционально своим долям. Вы двадцать лет одна несли все расходы. Это можно доказать.
— И что это даёт?
— А то, что при разделе имущества суд может учесть, кто и сколько вложил в общее имущество. У вас есть документы о тратах на ремонт, пристройку, коммунальные платежи?
Анна Петровна кивнула. Она всю жизнь все чеки сохраняла — привычка ещё советская.
— Тогда есть шансы. Плюс статья 247 — она обязана была согласовывать с вами все значительные траты и изменения. Пристройку вы делали без её согласия?
— А как же! Она даже не знала об этом.
— Отлично. Ещё один козырь. И самое главное — статья 252. Если выдел доли в натуре невозможен или наносит несоразмерный ущерб имуществу, то участник может требовать выплаты ему стоимости его доли. Но это палка о двух концах — и она может потребовать того же от вас.
Голова у Анны Петровны шла кругом от всех этих статей и пунктов.
— Сколько это будет стоить?
— Пятьдесят тысяч за ведение дела плюс расходы. Госпошлина отдельно.
Пятьдесят тысяч! Анна Петровна чуть не упала в обморок. Где их взять?
***
Но нашлись деньги. Соседи скинулись — кто тысячу, кто две. Клавдия Семёновна десять тысяч дала. Даже местный священник отец Николай помог — из церковной кассы выделили.
— Нельзя же так, — говорил батюшка, — человек всю жизнь трудился, а тут приезжают и хотят всё забрать. Это несправедливо.
Дело затянулось на полгода. Валентина наездила раз пять, каждый раз всё более злая. Требовала то ключи от дома, то разрешения привести оценщиков, то доступ к документам.
— Ты мне жизнь портишь! — кричала она. — Я квартиру уже продала, а ты тут выпендриваешься! Где мне теперь жить?
— А обо мне ты подумала? — отвечала Анна Петровна. — Мне куда идти, если дом продадим?
— Да хоть к чёрту лысому! Мне какое дело!
***
Суд состоялся в октябре. Анна Петровна так волновалась, что с утра не могла ни есть, ни пить. Клавдия Семёновна пошла с ней для моральной поддержки.
В зале суда Валентина сидела с каменным лицом рядом со своим юристом — молодой девицей в дорогом костюме. У неё была целая папка документов и самоуверенный вид.
Судья — женщина лет пятидесяти — внимательно изучала материалы дела.
— Итак, — начала она, — истец требует раздела имущества. Ответчик возражает. Рассмотрим обстоятельства дела.
Юрист Валентины бойко рассказывала о том, что её клиентка является собственником половины дома согласно завещанию и имеет полное право требовать раздела имущества.
Защитник Анны Петровны возражал:
— Ваша честь, ответчик в течение двадцати лет единолично нёс все расходы по содержанию имущества. Вот документы: квитанции за коммунальные услуги, чеки на строительные материалы, договоры с подрядчиками. Общая сумма составляет более двух миллионов рублей. Кроме того, ответчиком была сделана пристройка, которая увеличила стоимость дома на 40%. Истец не участвовал в расходах и не давала согласия на переустройство.
Судья изучила документы:
— Истец, почему вы не участвовали в расходах на содержание общего имущества?
Валентина поднялась:
— Ваша честь, я не знала, что нужно участвовать. Сестра всё делала сама, меня не спрашивала.
— Но вы знали, что являетесь совладельцем?
— Ну… знала…
— И что дом нуждается в ремонте и обслуживании?
— Предполагала…
— А уведомляли ли вы ответчика о своих правах собственника в течение этих двадцати лет?
Валентина замялась:
— Я… мне было не до того…
Судья сделала пометки в деле.
Затем вызвали свидетелей. Клавдия Семёновна рассказала, как Анна Петровна в одиночку поднимала дом, как вкладывала в него все деньги, как горбатилась на двух работах, чтобы заработать на ремонт.
— А где в это время была истица? — спросила судья.
— Да она тут и не появлялась! — горячилась Клавдия Семёновна. — Годами её не было видно! А тут приехала — и давай качать права!
Выступили ещё три соседа. Все подтвердили слова Клавдии Семёновны.
В конце заседания судья удалилась на совещание. Анна Петровна сидела бледная, сжимая руки. Валентина нервно теребила сумочку.
Через час судья вернулась:
— Встать, суд идёт! Рассмотрев материалы дела, суд пришёл к следующему выводу. Истец действительно является собственником половины спорного имущества согласно завещанию. Однако в течение двадцати лет истец не участвовал в содержании имущества, не нёс расходов по его улучшению и не проявлял заинтересованности в осуществлении прав собственника.
Анна Петровна затаила дыхание.
— Ответчик единолично содержал имущество, произвёл значительные улучшения, увеличившие его стоимость. На основании статьи 247 Гражданского кодекса РФ суд признаёт право ответчика на компенсацию понесённых расходов. С учётом представленных документов размер компенсации составляет два миллиона сто тысяч рублей. Половина этой суммы подлежит взысканию с истца в пользу ответчика.
Валентина подскочила:
— Это как?!
— Кроме того, — невозмутимо продолжила судья, — учитывая невозможность раздела дома в натуре без несоразмерного ущерба имуществу и тот факт, что ответчик фактически владеет и пользуется имуществом в течение двадцати лет, суд обязывает истца продать свою долю ответчику по рыночной стоимости. Стоимость доли составляет полтора миллиона рублей. За вычетом компенсации расходов истец должен доплатить ответчику пятьсот пятьдесят тысяч рублей.
В зале повисла тишина. Потом Валентина закричала:
— Это беззаконие! Я буду жаловаться! Я буду оспаривать!
Судья спокойно продолжила:
— Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение месяца. Заседание объявляю закрытым.
***
Анна Петровна шла домой как во сне. Клавдия Семёновна болтала что-то радостное, но слов она не слышала. В голове билась только одна мысль: дом остаётся за ней!
Валентина обжаловать решение не стала. Через месяц она прислала сухую телеграмму: «Отказываюсь от доли. Деньги на компенсацию вышлю частями».
Первый перевод пришёл через неделю — пятьдесят тысяч. К письму была приложена записка: «Больше не звони. Сестрой тебя не считаю».
Анна Петровна скомкала записку и выбросила её. А деньги положила на сберегательную книжку. Пусть лежат. На старость пригодятся.
Вечером она сидела на крыльце своего дома, пила чай и смотрела на сад. Яблони она посадила сама двадцать лет назад. Теперь они большие и раскидистые. В следующем году они должны дать хороший урожай.
— Нюша! — крикнула через забор Клавдия Семёновна. — А вдруг она ещё кого-нибудь из родственников пришлёт? У тебя же есть двоюродные братья!
Анна Петровна улыбнулась:
— Пусть приезжают. Дом большой, места хватит всем. Только пусть сразу знают — хозяйка здесь я. А кому не нравится — добро пожаловать на улицу.
И впервые за полгода я спала спокойно.
