— Опять играешь? — Анна швырнула сумку на диван и уставилась на мужа, который даже не оторвался от монитора. — Дима, ты видел счёт за электричество? — Сейчас пройду уровень, — пробормотал Дмитрий, яростно щёлкая мышкой.
Катя услышала знакомый баритон еще с лестничной площадки. Сердце неприятно сжалось, как всегда в последние месяцы, когда она возвращалась домой и понимала, что Сергей Михайлович снова здесь. Она замерла у двери, прислушиваясь к приглушенному разговору
Артём первым делом заметил кроссовки. Ярко-розовые, с какими-то светящимися вставками — совсем не те чёрные строгие туфли, в которых мать ходила на работу последние пять лет. Кроссовки стояли у входной двери, будто специально выставленные напоказ, и от них почему-то потянуло чем-то чужим, незнакомым.
— Мам, не надо было приезжать, — сказал Максим, даже не отрывая глаз от телефона. — Серьёзно. Вера стояла в прихожей однокомнатной квартиры, сжимая ручки пакетов с подарками. Дорога из Москвы в Рязань заняла четыре часа, она всю дорогу репетировала эту встречу, а теперь не знала, что сказать.
Медный колокольчик на тумбочке блестел в луче утреннего солнца, словно насмехаясь. Андрей смотрел на него уже минут десять, не в силах протянуть руку. Это было унизительно — звать сестру, чтобы она помогла пересесть в коляску.
— Мама, я приехала! — донёсся из гостиной нарочито громкий голос Ольги, словно она хотела разбудить весь дом. Марина осторожно поднялась с кровати, стараясь не разбудить Кирилла. Маленький Илья сопел в своей кроватке, раскинув пухлые ручки.
Анна Михайловна стояла у окна и наблюдала за тем, как её внучка Варя играет в песочнице во дворе. Девочке было семь лет, и в её движениях ещё сохранялась та непосредственность, которая не знает фальши.
