Артём первым делом заметил кроссовки. Ярко-розовые, с какими-то светящимися вставками — совсем не те чёрные строгие туфли, в которых мать ходила на работу последние пять лет. Кроссовки стояли у входной двери, будто специально выставленные напоказ, и от них почему-то потянуло чем-то чужим, незнакомым.
— Мам, это что за обувь? — крикнул он из прихожей, скидывая рюкзак после пар.
— Для спорта купила, — донеслось из кухни. — Иди ужинать, котлеты готовые.
Артём прошёл в кухню и застыл. За столом сидела не его мать. То есть формально — она, но какая-то другая. Волосы, которые Светлана Михайловна последние годы строго убирала в пучок, теперь лежали мягкими волнами на плечах. Вместо застиранного домашнего халата — облегающая спортивная кофта, подчёркивающая фигуру. А главное — лицо. Оно светилось каким-то внутренним светом, которого Артём не видел с тех пор, как отец ушёл из семьи.
— Ты что, в спортзал записалась? — недоверчиво спросил он, садясь за стол.
— А что тут такого? — мать улыбнулась, и эта улыбка тоже была какой-то не той, слишком юной для сорокадвухлетней женщины. — Врач сказал, надо больше двигаться. Сидячая работа, знаешь ли.
Артём пожал плечами и принялся за котлеты. Ну записалась и записалась, подумаешь. Главное, чтобы времени на готовку хватало.
Но изменения множились с каждым днем. В ванной появились новые кремы, какие-то баночки с непонятными названиями. В шкафу — яркие спортивные костюмы. Мать стала вставать на час раньше, чтобы «привести себя в порядок перед работой», как она говорила. По вечерам исчезала на два часа — «в зал».
— Слушай, а может, мне тоже записаться? — спросил как-то Артём, когда мать в очередной раз собиралась уходить. — Вместе ходить будем.
— Не надо, — слишком быстро ответила она, и в её глазах мелькнула тревога. — У тебя учёба, готовиться к сессии нужно. А у меня там… программа специальная, для женщин моего возраста.
После этого Артём начал присматриваться внимательнее. Мать и правда изменилась. Похудела, подтянулась, стала держать спину по-другому — не как усталая разведённая женщина, а как… как молодая девчонка. Это раздражало. Зачем ей это в сорок два года? Для кого она старается?
Ответ нашёлся сам собой.
В четверг Артём вернулся с университета раньше обычного — преподаватель заболел, пару отменили. Дома было тихо. Мать на работе, как обычно. Артём прошёл на кухню, открыл холодильник, и тут его взгляд упал на материн телефон, лежащий на столе. Экран светился — пришло сообщение.
«Солнышко моё, жду тебя сегодня. Новое упражнение покажу 😉»
Отправитель: «Денис ❤️».
Сердце ухнуло куда-то в пятки. Артём тупо уставился на экран, не в силах поверить увиденному. Солнышко? Упражнение с подмигиванием? Сердечко в контактах?
Руки дрожали, когда он открыл переписку. Несколько дней назад: «Спасибо за вчерашний день, было здорово». Неделю назад: «Ты сегодня была особенно красивая». Месяц назад: «Не могу дождаться встречи».
И ответы матери. Его матери! «Ты тоже ничего 😊». «Жду не дождусь». «Мне с тобой так хорошо».
Артём едва успел положить телефон на место — в прихожей звякнули ключи. Мать вернулась.
— Тёма, ты дома? — крикнула она, как ни в чём не бывало. — Рано сегодня.
Он попытался ответить, но голос пропал. Мать вошла в кухню — розовощёкая, счастливая, с влажными от душа волосами.
— Пару отменили, — хрипло выдавил Артём.
— Ах, вот как. Ну и хорошо, поужинаем вместе. Я сейчас что-то приготовлю.
Она суетилась по кухне, напевая под нос какую-то песню, а он смотрел на неё и не узнавал.
— Мам, а сколько лет твоему тренеру? — вдруг спросил он.
Светлана замерла с ножом в руках.
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто интересно. Молодой?
— Не знаю… Обычный. Взрослый мужчина.
Но румянец на щеках выдавал её. Артём это понял и почувствовал, как внутри всё переворачивается от отвращения.
В интернете нашёлся сайт фитнес-клуба, куда ходила мать. В разделе «Наши тренеры» улыбался белозубый качок по имени Денис Кравцов. «25 лет, КМС по бодибилдингу, опыт работы 4 года».
Двадцать пять лет. На шесть лет старше Артёма. Почти ровесник.
Следующие дни прошли как в тумане. Артём смотрел на мать и видел её как будто впервые — замечал, как она красит губы перед «тренировкой», как выбирает спортивную одежду, как проверяет телефон каждые пять минут. Как хихикает, читая сообщения. Сорокадвухлетняя женщина хихикает над телефоном, как школьница.
— У тебя роман, — сказал он в субботу утром.
Мать поперхнулась кофе.
— Что?
— У тебя роман с этим… тренером.
Долгая пауза. Светлана поставила чашку, вытерла рот салфеткой. Когда подняла глаза, в них читалась решимость.
— Да. У меня есть отношения.
— С парнем, который старше меня на шесть лет.
— Артём…
— Тебе не стыдно? — голос сорвался на крик. — Тебе сорок два! Ты мать! А ведёшь себя как… как малолетка какая-то!
— Не смей так со мной разговаривать!
— А как я должен разговаривать? Ты спишь с мальчишкой! Со своим сыном ровесником!
— Денис не мальчишка. Он взрослый мужчина.
— Взрослый мужчина! — Артём рассмеялся истерично. — Мам, тебе не приходило в голову, что выглядишь смешно? Что люди смеются за спиной? Старая женщина купила себе молодого любовника…
Пощёчина была звонкой и неожиданной. Артём прижал ладонь к горящей щеке и уставился на мать. В её глазах стояли слёзы.
— Я не старая, — тихо сказала она. — И я имею право на личную жизнь. Мне сорок два года, а не восемьдесят. Я живая женщина, понимаешь? Живая.
— Ты мать!
— Да, я мать. Но это не значит, что я должна похоронить себя заживо. Пять лет, Тёма. Пять лет я жила только для тебя. Работа — дом — ты. Работа — дом — ты. А сама что? А сама никто и ничто.
— Никто не просил тебя жертвовать…
— Просил! Ты просил! Каждый раз, когда говорил: «Мам, не ходи никуда, побудь со мной».
Она не договорила, отвернулась к окну.
— Я думала, это пройдёт само, — продолжила тише. — Что ты повзрослеешь, у тебя появится своя жизнь, и тогда… А потом поняла — не появится. Потому что удобно же, правда? Мамочка дома, готовит, стирает, не к кому ревновать, не с кем делить внимание.
— Это не так…
— Это именно так. И знаешь что? Я устала. Устала быть только твоей матерью. Хочу быть просто женщиной. Хочу, чтобы мужчина смотрел на меня не как на чью-то маму, а как на… как на женщину. Красивую, интересную, желанную.
В её голосе звучало что-то такое, от чего Артёму стало не по себе. Желанную. Мать хочет быть желанной для постороннего мужика.
— И что теперь? — спросил он. — Будешь водить сюда этого… качка?
— Его зовут Денис. И да, буду. Это мой дом тоже.
— А я что, должен с ним здороваться? Делать вид, что всё нормально?
— Ты должен принять, что у меня есть личная жизнь. И вести себя как взрослый человек.
Взрослый человек. А сама крутит роман с мальчишкой. Артём развернулся и пошёл к себе в комнату, громко хлопнув дверью.
Денис появился в их доме в воскресенье. Артём сидел за компьютером, когда в прихожей послышались голоса. Мужской смех. Материно хихиканье.
— Тёма, выходи знакомиться, — крикнула мать.
Артём сделал вид, что не слышит. Но любопытство взяло верх. Он приоткрыл дверь и выглянул в коридор.
В гостиной на диване сидел высокий широкоплечий парень в джинсах и футболке. Обычное лицо, обычная стрижка, обычная улыбка. Ничего особенного. Рядом с ним мать — в новом платье, с макияжем, красивая и смущённая, как девчонка на первом свидании.
— Денис, это мой сын Артём, — сказала она, заметив его в дверях. — Тёма, знакомься.
Денис встал, протянул руку:
— Привет. Много о тебе слышал.
Артём посмотрел на протянутую руку, на открытое лицо этого парня, на свою мать, ждущую его реакции, и резко закрыл дверь. Пошёл к себе обратно.
Через стену слышались приглушённые голоса, смех. Потом запахло жареной картошкой — мать готовила ужин для своего «мужчины». Артём лежал на кровати и слушал, как они болтают на кухне о каких-то фильмах, о работе, о планах на выходные. Говорили легко, свободно, как ровесники. Как друзья. Как любовники.
Около полуночи Денис ушёл. Мать долго стояла у зеркала в прихожей, поправляя волосы и улыбаясь своему отражению.
— Он хороший, — сказала она, заметив Артёма в дверях. — Добрый, честный. И умный, между прочим. У него два высших образования.
— Поздравляю, — сухо ответил Артём.
— Тёма, ну сколько можно? Дай мне шанс быть счастливой.
— А я что, мешаю твоему счастью?
— Не мешаешь. Но и не помогаешь. Ведёшь себя как ребёнок.
— Может, потому что я для тебя всё ещё ребёнок? А он — взрослый мужчина?
Мать посмотрела на него долго и грустно.
— Знаешь, в чём разница между тобой и им? Он видит во мне женщину. А ты — только мать, которая должна жить исключительно для тебя.
Эти слова врезались в память и не давали покоя. Артём ворочался в постели, вспоминая последние месяцы. Как мать изменилась, как будто помолодела.
И как ему не нравились все эти изменения.
Утром мать ушла на работу, не позавтракав с ним. Не спросила, что на ужин приготовить. Не напомнила про стирку. Впервые за пять лет она просто ушла, как будто у неё есть дела поважнее сына.
Артём остался один с мыслями и воспоминаниями. Вспомнил, как после развода родителей мать рыдала по ночам, думая, что он спит. Как похудела тогда, как постарела за несколько месяцев. Как говорила подруге по телефону: «Мужчины — это прошлое. Теперь у меня только Тёмочка».
Тёмочка. Он был её утешением, её смыслом, её новой любовью вместо ушедшего отца. И ему это нравилось. Нравилось быть самым важным человеком в её жизни. Нравилось её внимание, забота, тревога за каждую его отметку в университете.
А теперь у неё появился кто-то другой. Кто-то, кто нравился ей не как сын, а как мужчина. И от этой мысли становилось дурно.
Вечером мать вернулась домой уставшая, но счастливая.
— Сегодня к Денису пойду, — сообщила она, переодеваясь. — Ужин в холодильнике.
— К нему домой? — спросил Артём.
— Да. А что?
— Ничего. Просто… ты же раньше никогда…
— Раньше у меня не было мужчины.
Она ушла, а Артём остался греть в микроволновке готовую еду и думать о том, что происходит сейчас у этого Дениса дома. Мать и её молодой любовник. Сорокадвухлетняя женщина и двадцатипятилетний парень. Неужели он действительно видит в ней что-то привлекательное? Или просто использует? А может, у него комплекс Эдипа какой-то?
В два ночи мать вернулась. Артём лежал в темноте и слышал, как она ходит по квартире на цыпочках, пытаясь не разбудить его. Как долго стоит под душем. Как напевает что-то, собираясь спать.
Она была счастлива. И это бесило больше всего.
Противостояние длилось ещё две недели. Артём демонстративно молчал, когда Денис приходил в гости. Мать делала вид, что ей всё равно. Денис пытался наладить контакт — спрашивал про учёбу, предлагал сходить на футбол. Получал в ответ холодное молчание.
— Может, мне лучше не приходить сюда какое-то время? — услышал как-то Артём его разговор с матерью на кухне. — Парень явно против…
— Тёма привыкнет, — ответила мать. — Ему просто нужно время.
— Свет, он взрослый мужик уже. В армию скоро пойдёт. А ведёт себя как капризный ребёнок.
— Не говори так про моего сына.
— Я ничего плохого не говорю. Просто… может, пора ему взрослеть?
Артёму хотелось ворваться на кухню и сказать этому качку, чтобы не смел учить, как ему себя вести. Но он сдержался. Сидел в своей комнате и злился на весь мир.
Перелом произошёл неожиданно. Артём заболел — подхватил грипп, температура под сорок, ломка в костях. Лежал пластом, еле голову поднимал. Мать взяла больничный, сидела рядом, ставила градусник, поила лекарствами. Как в детстве.
На третий день болезни она куда-то отлучилась. Вернулась с Денисом.
— Тёма очень болеет, — слышал Артём её встревоженный голос в прихожей. — Температура не сбивается.
— Давай я посмотрю, — ответил Денис. — У меня медицинское образование есть.
Он вошёл в комнату — в белой футболке, с обычным, немного обеспокоенным лицом. Присел на край кровати.
— Как дела, боец?
Артём попытался что-то ответить, но голос пропал совсем. Денис приложил ладонь ко лбу, проверил пульс, заглянул в горло.
— Ангина к гриппу присоединилась. Нужны антибиотики, — сказал он матери. — И компрессы на горло. Сейчас покажу, как делать.
Следующий час он возился с компрессами, растираниями, объяснял матери, какие лекарства давать и через сколько часов. Говорил спокойно, уверенно, по-взрослому. Не как мальчишка, а как… как мужчина, который умеет брать ответственность.
— Спасибо, — прошептал Артём, когда Денис поправлял ему подушку.
— Не за что. Поправляйся быстрее.
Мать проводила его до двери, они о чём-то шептались в прихожей. Потом она вернулась — красноглазая, растрёпанная, в старом домашнем халате. Села рядом с кроватью.
— Хороший он, правда? — тихо спросила.
Артём кивнул. Да, хороший. Обычный хороший парень, который заботится о её матери. Который делает её счастливой. Который не бросит при первых трудностях, как отец когда-то.
— Мам, а ты его… любишь?
Она задумалась.
— Знаешь, я долго не понимала, что это такое. После папы думала — всё, больше никого не будет. А потом встретила Дениса и поняла: да, люблю. По-другому, чем папу. Спокойнее что ли. Но люблю.
— А он тебя?
— Говорит, что да. И я ему верю.
Артём закрыл глаза. В голове всё перемешалось — обида, злость, усталость от болезни, какое-то странное облегчение. Мать гладила его по голове, как в детстве. Но он понимал: детство кончилось. Время, когда он был для неё единственным мужчиной в жизни, прошло. И, может быть, это правильно.
— Прости, — прошептал он.
— За что?
— За то, что… вёл себя как дурак.
Мать наклонилась и поцеловала его в лоб.
— Ты не дурак. Ты просто взрослеешь. А это всегда больно.
Когда Артём выздоровел, Денис снова пришёл в гости. На этот раз Артём вышел к нему в гостиную. Сели втроём за стол, мать подала чай с пирогом.
— Как самочувствие? — спросил Денис.
— Нормально. Спасибо тебе… за помощь.
— Да ерунда. Мы же теперь семья, в каком-то смысле.
Семья. Странное слово в его устах. Но не неприятное.
— Ты на медика учился? — спросил Артём.
— Ага. Правда, не доучился. Ушёл в спорт. А второе образование экономическое.
Они разговорились. О спорте, о планах на будущее, о жизни. Денис оказался не таким уж и простым качком — начитанный, с чувством юмора, с планами открыть свой фитнес-центр. И главное — он смотрел на мать не как на богатую женщину, которую можно использовать, а как на равную. Как на любимую женщину.
А мать… мать светилась от счастья, глядя, как они общаются.
— Ладно, я пойду, — сказал Артём через час. — Завтра рано вставать.
— Тёма, — окликнула его мать у дверей в комнату. — Ты не против, если Денис… иногда будет здесь оставаться?
Вопрос висел в воздухе. Артём понимал: от его ответа многое зависит. Мать не будет настаивать, если он скажет «нет». Принесёт его интересы в жертву своим, как делала последние пять лет. И будет несчастна. А Денис, может быть, уйдёт — не захочет жить в семье, где его не принимают.
— Не против, — сказал Артём. — Только… предупреждайте заранее, ладно?
Мать улыбнулась так, будто он подарил ей весь мир.
В своей комнате Артём долго сидел у окна, смотрел на вечерний двор. Взросление — штука странная. Ещё недавно он был уверен, что мать принадлежит только ему. Что так будет всегда. А теперь приходится делиться. Учиться видеть в родителях не только родителей, но и людей со своими потребностями, желаниями, правом на счастье.
Из гостиной доносился тихий смех. Мать рассказывала Денису что-то смешное. Они были счастливы. И, может быть, в этом не было ничего страшного.
Может быть, пора было учиться жить своей жизнью.
