— Оксана, а когда ты в последний раз думала о том, чего хочешь ты? Лена смотрела на меня поверх кофейной чашки, и в её глазах читалось что-то такое… настойчивое. Мы сидели в нашем любимом кафе «Утро», том самом, где двадцать лет назад обсуждали свадебные платья и мечтали о счастливом будущем.
— Мама, а когда папа придёт? — слабым голосом спросил восьмилетний Алеша, поправляя кислородную маску на лице. Марина сжала руку сына и попыталась улыбнуться, хотя сердце разрывалось на части. Уже третья неделя в больнице, а Сергей так и не появился. — Скоро, малыш. Папа…
— Светочка, доченька моя… Прости меня, родная. Я перед тобой на коленях стою! — всхлипывала Наталья Игоревна, опустившись прямо на грязный пол коммунальной кухни. Света молча смотрела на эту знакомую до боли картину.
— Мама, ну пожалуйста! Я же твоя дочь! — голос Ирины Викторовны дрожал от сдерживаемых слёз, а колени её джинсов уже покрылись больничной пылью. Наталья смотрела на преклонившую колени женщину и чувствовала, как что-то окончательно ломается внутри неё.
— Мама, где мой торт?! — крик Ирины разнёсся по всему дому, заставив вздрогнуть даже соседскую собаку за стеной. — Я же говорила — хочу трёхъярусный с розочками! Лена тихо прикрыла дверь своей комнаты и переглянулась с Макаром, который сидел на её кровати с ноутбуком.
Тамара Ивановна любила тишину своей квартиры. В свои шестьдесят пять лет она научилась ценить покой, который приходил с одиночеством. Никто не хлопал дверьми, не включал громко телевизор, не оставлял грязную посуду в раковине.
Когда Артем впервые увидел Катю на университетском дворе, он понял, что это судьба. Она стояла у фонтана с группой однокурсниц, смеялась над какой-то шуткой, и солнечные лучи играли в ее темных волосах.
