Вера Петровна не включала свет. Из окна падали тени фонарей, и этого хватало, чтобы различать контуры предметов в кухне. Она сидела, обхватив чашку с остывшим чаем, и смотрела на телефон. Третий звонок за вечер. Сама не понимала, почему не берёт трубку. «Тётя Вера, ну ответьте же!
Телефон зазвонил в половине девятого вечера. Вера вздрогнула, отложила недочитанную книгу и, подойдя к столику в прихожей, взглянула на экран. Номер сестры. Вера помедлила секунду, а потом всё-таки ответила.
Тяжёлая сумка с продуктами врезалась в плечо. Юля перехватила ручки, на ладони уже проступил красный след от пластика. До родительского дома оставалось минут десять пешком. Она могла бы вызвать такси, но мысль о бессмысленной трате денег всегда вызывала у неё почти физический дискомфорт.
Ирина машинально отвела взгляд от разложенных на столе документов. Цифры расплывались после четырёх часов подсчётов — кредит, квартплата, школа Кости. Она потёрла переносицу и взяла трубку. — Да, мам. В голосе матери слышалось нетерпение — верный признак того, что разговор пойдёт не о погоде.
Варвара Степановна не признавала дверных звонков. Эта деталь определяла весь её характер — она никогда не спрашивала разрешения войти. Зачем? Свои же. Родная кровь. — Андрюшенька! — воскликнула она, открывая дверь квартиры сына своим ключом. — Я напекла пирожков!
