Первое воспоминание Марины — бетономешалка. Ей четыре года, она сидит на куче песка и смотрит, как отец замешивает раствор. Серая жижа медленно булькает, крутится, засасывает. — Видишь? — отец присел рядом, пахнущий потом и цементом. — Это будет наш дом. Самый красивый в посёлке!
— Мама? — тоненький голосок Полины донёсся из комнаты. — Никита ушёл? Юля закрыла глаза. Вдох. Выдох. Ещё один вдох — глубокий, до боли в рёбрах. — Спи, солнышко. Никита скоро вернётся. Но сама в это не верила.
Поезд мягко покачивался на стыках рельсов, убаюкивая пассажиров монотонным ритмом. В купе второго класса Андрей сидел у окна, погруженный в экран ноутбука. Цифровые лабиринты поглощали его внимание целиком, отгораживая от внешнего мира невидимой стеной сосредоточенности.
Свечи трепетали в полумраке квартиры, отбрасывая причудливые тени на стены. Ирина в который раз поправила их, выравнивая по центру стола, где уже ждали два бокала и свадебная фотография в серебряной рамке.
Анна стояла у кухонного окна, механически протирая уже чистую столешницу. За стеклом медленно опускались сумерки, окрашивая двор в приглушённые серые тона. Где-то в глубине квартиры заплакал малыш — короткий всхлип, больше похожий на сонное ворчание.
Марина укладывала дочь, когда раздался звонок в дверь — негромкий, но настойчивый, словно человек за дверью точно знал, что его услышат. Трёхлетняя Лиза никак не хотела засыпать в этот вечер, цеплялась за материнскую руку, просила ещё воды, ещё одну сказку про принцессу, которая живёт в замке из облаков.
День разочарования Элина отодвинула от себя бархатную шкатулку и поморщилась. — Только это? Простое украшение? — в её голосе слышалось недовольство. — Тебе что, не нравится? — огорчилась Марина. — Не то чтобы…
