— Вот, сделала дубликат. Чтобы не беспокоить вас, когда переедем. Марина замерла с половником в руке. Майонез капал на скатерть — новую, которую она час гладила. В гостиной смеялся муж. Кто-то чокался. А она стояла и смотрела, как железные зубцы ключа утопают в горошке. — Мариночка, ты чего застыла?
— Ты нашёл другую, а твоя мать решила отобрать мою квартиру? — спросила я, не веря в происходящее. Игорь молчал, переминаясь с ноги на ногу. За восемь лет брака я выучила все его привычки — эта означала, что он чувствует себя виноватым, но признаваться не собирается. — Лена, это не так просто…
Коробки стояли в прихожей уже неделю. Я складывала туда всё подряд — книги, посуду, зимние вещи. Андрей говорил, что квартира продаётся быстро, покупатели уже нашлись, нужно освобождать. А я всё откладывала момент, когда придётся спросить про ключи. — Где мои ключи от трёшки?
«Аня, нам нужно серьезно поговорить. Приезжай сегодня к шести», – голос свекрови звучал непривычно сухо. Что-то внутри меня сжалось. За девять месяцев после свадьбы я научилась распознавать этот тон – он предвещал разговоры о деньгах. Обычно следовали намеки на «
На кухне пахло кофе и несвежей посудой. Вчера я не домыла тарелки после ужина, на который неожиданно приехали родители мужа. Андрей предупредил за час до их приезда, и я отменила свои планы. Какие у меня могут быть планы важнее семейного ужина?
– Только через мой труп! Мой сын не станет жить в этой развалюхе! – Нина Петровна взмахнула рукой так резко, что едва не сбила чашку с кофе. Павел смотрел в окно, словно происходящее его не касалось. Анна крепче сжала ручку своей сумки, стараясь не поддаваться эмоциям.
Солнце заливало кухню ослепительными лучами, но Тамара Николаевна этого не замечала. Её внимание было приковано к сыну, с аппетитом поглощавшему свежеиспечённые пирожки. — Ты не похудел там, со своей бизнес-леди?
