Звонок раздался в тот момент, когда Марина размешивала сахар в чае. Ложечка звякнула о фарфоровый край чашки, и на белой скатерти расплылось коричневое пятно. Она чертыхнулась. Звонил Андрей — её муж. По голосу она сразу поняла, что случилось что-то серьёзное.
Лена наклонилась и выдернула из земли крепкую морковку. Она отряхнула корнеплод от чернозёма и положила в плетёную корзинку рядом с другими свежими овощами. Июльское солнце припекало затылок. Лена выпрямилась и провела рукой по лбу, размазывая пот.
— Полина, ты что, трубку не берёшь? — голос свекрови звучал одновременно обиженно и раздражённо. — Я звоню-звоню… — Я готовлю ужин, — спокойно ответила Полина, возвращаясь к плите, где закипала кастрюля с макаронами. — Что-то срочное?
— Доброе утро, мам, — она постаралась, чтобы её голос звучал обычно, но внутри у неё всё сжалось. — Валюша! — голос свекрови звенел от энтузиазма. — Мы с Зиной решили к вам заскочить! Помнишь Зину? Мою двоюродную сестру из Воронежа?
Варвара Степановна не признавала дверных звонков. Эта деталь определяла весь её характер — она никогда не спрашивала разрешения войти. Зачем? Свои же. Родная кровь. — Андрюшенька! — воскликнула она, открывая дверь квартиры сына своим ключом. — Я напекла пирожков!
Марина почувствовала это сразу, как только переступила порог квартиры. Тот особый запах — смесь выпечки и духов. Свекровь приехала. Снова без предупреждения. — Сашенька! Маринушка! — Алла Викторовна выпорхнула из кухни. — А я вам пирожки испекла!
— Какой тяжёлый! — Татьяна перехватила сына. Он завозился, но не заплакал. — Потерпи, малыш, сейчас бабушка приедет. Она взглянула на табло прибытия. Поезд из Саратова опаздывал. Таня качала Мишу и думала о том, что мама Сергея ещё даже не приехала, а она уже устала.
