Было ещё темно, когда Павел очнулся от беспокойного сна и пошарил рукой по постели. Простыни остыли, и лишь дремавшая у его ног кошка Маркиза нарушала одиночество. Прошло уже две недели с тех пор, как ушла жена, а он всё ещё не мог привыкнуть к этой пустоте.
— Варя, — позвал он, не открывая глаз. — Варя…
Маркиза подняла голову и тихо замурлыкала, словно отвечая на его зов.
— Ну конечно, тебя тут нет, — вздохнул Павел, погладив кошку. — Откуда тебе тут быть?
Он поднялся, осторожно размял затёкшие конечности и отправился на кухню покормить вечно голодную Маркизу. Голова была словно налита свинцом — неприятное ощущение, которое он списывал на побочный эффект от успокоительных. В последние дни, мучаясь от тревоги и бессонницы, вызванных разрывом отношений, он попросил своего друга-психиатра выписать ему что-нибудь подходящее. Олег без лишних вопросов выдал рецепт, но Павел, несмотря на все предупреждения, явно переборщил с дозировкой.
Теперь он чувствовал себя отвратительно: предметы двоились в глазах, в носу стоял какой-то противный запах, а твёрдый пол под ногами казался вязкой жижей.
***
С трудом налив молока Маркизе, Павел бросился в уборную. Тошнота накатывала волнами, и он схватился за телефон.
— Ты что за гадость мне выписал? — простонал он, набрав номер Олега. — Меня от этой дряни наизнанку выворачивает.
— Ну что ты просил, то и выписал, — отвечал тот спокойно. — Успокоительное, причём довольно мягкое.
Павел вытер губы и тяжело сел на пол, пытаясь восстановить дыхание. Но тут же, непонятно откуда взявшись, возле него очутился огромный мохнатый паук. Павел вскрикнул, схватил ёршик и что есть силы обрушил его на насекомое. К его великому изумлению, паук исчез в воздухе, не оставив после себя никаких следов.
— Слушай, у меня, похоже, галлюцинации пошли, — воскликнул он, на корточках выползая в коридор. — Ты бы приехал ко мне, что-то мне совсем плохо.
— Ладно, сейчас буду, — пообещал Олег. — Главное — успокойся и не нервничай.
Павел сунул телефон в карман и направился в прихожую, чтобы отпереть замок. Едва он сделал это, как сознание угасло, и мужчина, не удержавшись на ногах, рухнул на пол.
***
Очнулся он только спустя пару часов в больничной палате. Первое, что увидел, открыв глаза, — ослепительно яркий свет, бьющий из незашторенных окон. Он спрятал лицо в подушку и поймал себя на мысли, что ему совершенно незнаком запах постельного белья.
Подождав, пока боль в глазах немного утихнет, Павел осторожно выглянул наружу и вздрогнул. Комната была совершенно незнакома.
— Где это я? — спросил он у появившейся в дверях девушки. — Как я тут оказался?
— В больнице. Где ж ещё? — усмехнулась та, расставляя на тумбочке стаканчики с таблетками. — Вас привезли утром без сознания. Сейчас придёт врач и всё объяснит.
Долго ждать не пришлось. Через пару минут в палате появился полноватый лысый доктор, который, поинтересовавшись самочувствием, присел на стул рядом и принялся измерять давление.
— Да, скажем прямо, дело неважное, — покачал головой врач, взглянув на тонометр. — Давление повышено. Придётся вам тут подзадержаться. Нужно пройти обследование.
Павел заёрзал на койке и сердито посмотрел на врача.
— Мне нельзя, — возразил он. — Мне на работу надо. Куча дел: отчёты проверить, в налоговую заглянуть. В конце концов, завтра автокросс, а наш автосалон — главный спонсор, и мне нужно быть там…
Он вдруг замолчал, почувствовав, как что-то щекочет верхнюю губу. Врач мрачно взглянул на него, достал из кармана бумажный платок и протянул.
— У вас кровь идёт из носа, — кивнул он.
Павел поблагодарил врача, вытер кровь и долго молчал, нервно шевеля губами.
— Всё серьёзно? — наконец спросил он.
Доктор торопливо свернул тонометр и вздохнул.
— Боюсь, что так. Во всяком случае, без обследования точно сказать ничего нельзя.
И, не говоря больше ни слова, вышел из палаты.
***
Прежде Павел много слышал об этой болезни, но никогда даже не думал, что столкнётся с ней лицом к лицу. Ему всегда казалось, что он родился под счастливой звездой, поэтому все беды обходили его стороной, выбирая для себя других жертв. Теперь же, когда выявили опухоль, он совершенно не понимал, за что ему всё это.
— Я ведь никого за всю свою жизнь не обидел, — сокрушённо оправдывался он дома, поглаживая Маркизу. — Ни у кого ничего не крал, никого не убил, всего добился своими руками, умом. За что мне всё это?
Маркиза в ответ лишь мяукнула и потёрлась головой о его руку.
***
Павел, пытаясь отвлечься от тяжёлых мыслей, медленно прошёлся по комнате, смахнул пыль, приоткрыл окно. Тёплый весенний ветер принёс в комнату слабый аромат сирени и свежескошенной травы. Он вдохнул поглубже этот сладкий, дурманящий воздух и вдруг снова почувствовал головокружение. Пошатнувшись, задел плечом книжную полку, от чего с неё на пол упало несколько книг.
Павел тяжело опустился в кресло и поднял одну из них. Книгой оказалась потрёпанная карманная Библия. Он оглядел комнату и горестно вздохнул. Дорогая мебель, огромный телевизор во всю стену, книги, целая коллекция наручных часов за стеклом — каждый подарок от Варвары на день рождения. А ещё какие-то недешёвые безделушки.
«Для чего всё это?» — думал Павел. Он не понимал, зачем покупал все эти вещи, и не знал, почему дорожил ими. Всю свою жизнь он сдувал с них пылинки, отдавал в ремонт, копил деньги, а теперь смотрел на них и чувствовал только тесноту. Все эти предметы словно давили на него, превращая просторное жильё в крошечную келью.
Вспугнув задремавшую Маркизу, он вдруг подскочил, метнулся в кладовку, вытащил оттуда пару больших пустых коробок и начал сметать в них вещи. Он опустошил свой гардероб, бросив в коробку несколько зачехлённых костюмов и курток, а затем отправил туда же часы, галстуки, ремни и оставшиеся от жены флаконы с парфюмом. В довершение всего снял со стены телевизор, вытащил из тумбочки проигрыватель с дисками и сложил всё это в оставшуюся свободную коробку.
Наспех выпив чаю, Павел подхватил коробки и отправился к стоявшему за углом дома мусорному контейнеру.
***
— Э, друг, закурить не найдётся? — остановил его сидевший на лавочке возле подъезда бродяга.
— Братан, не курю, — покачал головой Павел.
— А может, тогда мелочёвки подкинешь? — не терял надежды попрошайка. — Мне надо-то совсем немного на лекарство.
Павел опустил коробки на землю, порылся в одной из них и извлёк на свет пару часов и тёплую походную куртку.
— На, — сказал он, протягивая всё это бродяге. — Забирай, дарю.
Незнакомец испуганно отпрянул и затряс лохматой головой.
— Не, мужик, — пробормотал он, топчась на месте. — Я возьму, а ты пойдёшь и заявление напишешь, будто я украл. А может, ты сам всё это украл, а? А мне потом отвечай.
— Да бери ты, чтоб тебя! — сердито отозвался Павел, наступая на бродягу. — Тебе что, чеки показать, что барахло моё? Возьми и ступай с Богом.
Бродяга, немного осмелев, принял подарки и внимательно их осмотрел.
— А часики-то недешёвые, — заметил он с видом знатока. — Хорошие часики, и куртка приличная.
— Ну спасибо тебе, друг. А что это ты такое имущество задаром раздаёшь?
— Хочу и раздаю, — отозвался Павел. — Имею право.
— Ладно, бывай здоров. И тебе всего хорошего, брат, — поклонился бродяга. — Хороший ты человек.
***
Павел подхватил коробки и поспешил дальше. Наконец, за небрежно постриженными кустами шиповника показался почти заполненный мусорный бак. Он поставил свои коробки по обе стороны от него и стал загружать имущество. Первыми в мусор отправились костюмы, потом оставшиеся куртки.
Решая, что делать с телевизором и проигрывателем, Павел не заметил, как сзади к нему подошла девочка.
— Извините, — спросила она, шмыгнув носом. — Можно я заберу то, что вы выбросили?
Вздрогнув, он резко обернулся. Девочка едва доставала ему до пояса и, несмотря на прохладную погоду, была одета в лёгкую ветровку, пёструю от пятен и прорех. На голове у неё была цветастая кепка с кошачьими ушками, из-под козырька которой смотрели огромные голубые глаза.
Павел вернул телевизор в коробку и присел возле девочки.
— А почему нельзя-то? — усмехнулся он, подмигнув. — Можно. Только зачем тебе мужская одежда? Для отца, что ли?
— Нет у меня отца, — ответила она. — Я ведь могу её продать.
Павел рассмеялся.
— Иж ты какая деловая! — воскликнул он, потрясая указательным пальцем. — Продать! Вот это да! А зачем тебе деньги-то в таком возрасте?
Девочка смущённо посмотрела на него и сжалась, будто испуганный котёнок.
— Мама болеет, — тихо ответила она. — Деньги нужны, много денег. Хочу купить ей коляску такую, которая сама ездит. Ну, знаете, с мотором. Я уже продала свой велосипед, ролики, но пока не хватает.
Павел пристыженно умолк, потом сложил все свои вещи обратно и подвинул коробки к девочке.
— Бери, — кивнул он твёрдо. — Всё твоё.
Девочка кое-как подняла одну из коробок и умоляюще посмотрела на него.
— А вы не покараулите тут, пока я схожу? — попросила она. — Я скоро, тут недалеко.
Павел молча забрал у неё коробку, потом поднял с земли другую и улыбнулся.
— Идём, помогу донести тебе твой улов, — сказал он, широко улыбнувшись. — Показывай дорогу.
Лицо девочки просияло, и она, подскочив на месте, махнула рукой.
— Спасибо, дяденька! — воскликнула она, зашагав вперёд. — Большое вам спасибо!
— Меня, кстати, Павлом зовут. Ну, дядя Паша, в общем. А тебя как?
— А меня Алёнка! — улыбнулась через плечо девочка. — Мама так зовёт, как шоколадку.
И она, звонко засмеявшись, заскакала по тротуару словно игривый оленёнок.
***
Дом, к которому она его привела, был давно нуждающейся в ремонте хрущёвкой, по стенам которой уже расползались трещины. Павел не без труда поднял коробки на третий этаж и присел у двери, дожидаясь, когда Алёнка откроет её.
— Мам, я дома! — с порога крикнула девочка, втаскивая внутрь коробки. — Мам, у нас гости!
С минуту было тихо. Потом откуда-то из глубины квартиры послышался тихий скрип, и наконец в прихожую выкатилось инвалидное кресло с сидевшей в нём женщиной.
Из-за болезни зрение Павла изрядно попортилось, поэтому он не сразу рассмотрел лицо в полумраке прихожей. Тем временем Алёна вытащила из коробки телевизор и поставила его перед мамой.
— Это дядя Паша, — представила она своего нового знакомого. — Смотри, что он подарил! И принёс всё это на помойку, а потом мне отдал. Здорово, правда?
Женщина в кресле критически осмотрела вещи, потом взглянула на гостя, и лицо её исказила какая-то странная гримаса, в которой одновременно смешались боль, испуг и отвращение.
— Это ты? — хрипло выдавила она, вцепившись в подлокотники коляски. — Как ты… Что ты тут делаешь?
Павел, сделав шаг вперёд к пятну падавшего из гостиной света, наконец разглядел лицо хозяйки и тоже опешил. Перед ним была Надя — его старая знакомая, с которой его когда-то связывали довольно тесные отношения.
***
Хотя это было давно, Павел сразу вспомнил всё, что между ними было, при этом болезненно поморщившись. Короткий роман закончился печально. Он бросил её перед тем, как отправиться на учёбу, и больше не интересовался судьбой девушки, не отвечал на её звонки, игнорировал письма и вообще делал вид, что Нади больше не существует.
А теперь она снова рядом. Такая же хрупкая, растерянная и испуганная. Разве что на лице появились морщинки, да тёмные волосы тронула ранняя седина.
— Здравствуй, — кивнул Павел, чувствуя, как голова наливается тяжестью. — Рад тебя видеть. Я вот тут с дочкой твоей познакомился. Ну, а это что-то вроде подарков, так что пользуйтесь на здоровье. Мне уже всё равно ни к чему.
Надежда строго посмотрела на дочь, и та тяжело вздохнула, с тоской посмотрев на принесённые вещи.
— И тебе не хворать, Пашенька, — едко улыбнулась Надежда. — Не думала, что снова тебя увижу. А подарки свои ты забери. Не надо нам чужого. Не настолько уж мы низко пали, чтобы собирать вещи на помойках. Алён, сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не шлялась где не попадя! Ты в кого превратилась? В попрошайку. Деньги клянчишь, вещами спекулируешь. Стыдобище. Марш к себе, и чтобы до завтра я ни единого звука от тебя не слышала!
Алёна, горестно посмотрев на Пашу, поплелась к себе в комнату и через несколько секунд громко хлопнула дверью.
***
Павел, решив, что самым правильным будет просто уйти, виновато улыбнулся и поспешил к выходу.
— Забери коробки! — крикнула ему вслед Надежда.
Павел махнул рукой, но тут же потерял равновесие от сильного спазма и упал, больно ударившись лбом о ручку двери. Надя, испуганно вскрикнув, поспешила к нему, но из-за своего положения помочь не могла. Она лишь судорожно вцепилась ему в руку и принялась массировать её, будто полагая, что это как-то поможет.
Павлу эта странная процедура действительно помогла. Немного придя в себя, он присел на пороге, вытер бежавшую из носа кровь и потёр выросшую на лбу шишку.
— Ничего, ничего, всё нормально, — поспешил заверить он, фальшиво улыбнувшись. — Это уже не первый раз. Я привык.
— Господи, да тебе же в больницу надо! — возразила Надя. — У тебя кровь из носа, сотрясение, наверное. Давай я скорую вызову.
— Не надо никакой скорой, — покачал головой Павел. — Может, разрешишь умыться и чашку чая нальёшь?
— Хорошо, — спохватилась Надя, разворачивая коляску. — Давай, держись за ручки, пошли.
***
Уже через несколько минут немного освежившийся и приободрившийся Павел сидел с ней на кухне и пил крепкий чай с лимоном.
— Давно это у тебя? — спросила Надежда, разрезая на части яблочный пирог. — Ну, со здоровьем.
— Пару месяцев как нашли, — ответил Паша. — До этого как-то не беспокоило.
— И что, ничего нельзя сделать? Может, операция поможет?
— Операция? — Павел отломил кусочек от своей порции пирога и отправил его в рот. — Операция может и поможет, но стоит ли делать её? Ради кого? Ради чего? Жена ушла, детей нет, а всё остальное настолько опротивело, что хоть заживо в гроб ложись. Работа — это бумажки, подчинённые, деньги, суета, пустое. Это всё для чего? В общем, я врачу так и сказал: «Не надо никаких операций». Видела бы ты, как он на меня посмотрел! Ну да, я его не осуждаю. У него небось семья, дети, дача за городом, куча друзей, родственников. Я бы на его месте такого же мнения о себе был. Мол, дурак и всё такое, жизнь бесценна.
Павел, вдруг вспомнив о правилах приличия, посмотрел на Надю и судорожно сглотнул.
— А с тобой-то что приключилось? — поинтересовался он осторожно. — Конечно, дело не моё, и если не хочешь, можешь не рассказывать. Просто Алёна сказала, что помощь нужна. Вот я и подумал…
***
Надежда налила ему и себе ещё чаю и подложила ещё пирога.
— Когда ты уехал, я долго места себе не могла найти, — покачала она головой, нехотя вспоминая о прошлом. — Писала, звонила, к твоим родителям ездила, но так ничего и не добилась. Потом решила клин клином вышибить. Сошлась с Мишкой Вороновым из параллельного класса.
— С Вороновым?! — воскликнул Павел. — С этим придурком?
— Ну да, с ним, — кивнула Надя. — Я же тогда не знала, кто он. Выглядел хорошим, надёжным. Он как раз из армии вернулся, устроился на работу, машину себе купил. Мы как-то сразу с ним поладили, нашли общий язык, съехались потом. Он пробивной такой был. Квартиру хорошую нашёл, мебель купили. Ну а потом, когда всё готово было, сыграли свадьбу. И всё было хорошо целых три года.
— А потом что? — нетерпеливо спросил Паша.
Надя какое-то время молчала и смотрела куда-то в сторону, словно думая, продолжать или нет.
— А потом у нас родилась Алёнка, — наконец произнесла она. — Уж что произошло, почему — только Миша решил, что ребёнок не от него. Кто-то напел ему, будто бы я с кем-то другим дочку нагуляла. Наверное, это его мать с сестрой были. Они всегда меня недолюбливали, а он прямо как с цепи сорвался. Постоянные скандалы, выяснения отношений. Вроде как утихнет на время, а потом опять по новой. Выпивать начал, руки распускать. Ну а потом…
Она всхлипнула, и Павел уже в который раз пожалел, что завёл этот неприятный разговор.
— А потом он меня с лестницы спустил, — выдохнула она. — Да так, что позвоночник сломала. Его, понятное дело, в тюрьму, меня — в больницу. Две операции было, но единственное, что смогли сделать, — так это чтобы я хотя бы сидеть могла. Вот так и сижу уже несколько лет в этом кресле. Но ничего, вроде как потихоньку привыкла.
Она помолчала, а потом добавила:
— Знаешь, а я ведь всё думала над тем, что ничего бы этого не было, если бы мы тогда не расстались.
***
Павел молча допил свой чай, помог убрать со стола грязную посуду и набросил на плечи свою куртку.
— Я зайду ещё, — сказал он, задержавшись у двери. — Честно зайду. А вещи эти оставь. Алёнка сказала, их продать можно. Думаю, хорошая идея. У тебя, кстати, прекрасная дочь. Хотел бы и я себе такую.
— Паша… — слабо отозвалась Надя. — Ты хочешь что-то сказать, Паша?
— Я приду, — повторил он и быстро спустился по лестнице, выскочил на улицу и торопливо зашагал домой, сунув руки в карманы.
Зайдя к себе, первым делом отыскал телефон и набрал номер лечащего врача.
— Алло? — крикнул он, едва тот взял трубку. — Евгений Витальевич, это Павел. Я согласен на операцию. Слышите? Я согласен!
— Ну тогда ждём вас на следующей неделе, — растерянно ответил доктор. — Право слово, не ожидал, что вы передумаете. Что-то изменилось?
— Да, изменилось, — подтвердил Паша. — Я приеду.
И он, положив трубку, с улыбкой растянулся на диване. Ещё никогда он не испытывал такого желания жить и такого прилива сил, который, как казалось, может победить любую болезнь. Теперь Паша верил, что это возможно, ведь снова появилась надежда.
Эпилог: Новый год
Он открыл балкон, чтобы впустить замёрзшую Маркизу, и поёжился. На термометре было минус двадцать семь.
— Ну и холодрыга! — сказал Павел, глядя, как Надя с Алёнкой наряжают ёлку в гостиной его квартиры. — Первый раз на моей памяти такой мороз в Новый год.
— Зато свежо, — улыбнулась Надя, разбирая запутавшуюся гирлянду. — Весь декабрь дождили, как будто октябрь.
— Ну ничего, сейчас закончим и будем пить чай.
— А как же парк? — озадаченно спросила Алёна. — Неужели не пойдём?
— Пойдём, пойдём, — успокоил её Павел. — Только ненадолго. Ещё не хватало замёрзнуть и грипп подхватить на все праздники.
Он глотнул ещё морозного воздуха и прикрыл дверь. После операции, которую ему провели больше трёх месяцев назад, у него всё ещё побаливала голова, когда он долго находился в закрытых пространствах. Врач порекомендовал побольше гулять, и Павел, беря с собой Надю и Алёнку, выбирался с ними или в старый парк, или на большое озеро, где со всех сторон был лес.
Ему нравилось катить перед собой коляску с Надей и ощущать себя здоровым и сильным. Надежда вместе с дочкой перебрались к нему сразу, как только его выписали. Паша был очень им благодарен за помощь, да просто за присутствие в жизни. И теперь ему хотелось сделать что-нибудь приятное и для них. К счастью, наступающий новогодний праздник был для этого превосходным поводом.
— Кто это там? — спросила Надежда, вздрогнув от неожиданно раздавшегося звонка в дверь. — Ты кого-то приглашал?
— Да вроде нет, — пожал плечами Павел. — Пойду посмотрю.
Он выскользнул в коридор и заглянул в глазок. По ту сторону двери, облокотившись на огромную коробку, стоял грузчик с накладной в руках.
— Тьфу ты, я уж думал, что никто не откроет, — проворчал он, когда из-за двери наконец высунулся Павел. — Вот, получите и распишитесь, ваша покупка. Батюшки мои, да это ж ты, брат!
Грузчик бросился к Павлу и стиснул его в крепких объятиях.
— Э, полегче! — буркнул тот. — Вы что это?
— Ты что, не узнаёшь меня, братишка? А я вот тебя сразу узнал!
Павел взглянул в лицо грузчика и с трудом распознал в нём бродягу, которому когда-то, казалось уже давно, ещё в начале осени подарил часы и куртку. Теперь бродяга был чисто выбрит, прилично одет, и пахло от него вполне сносно.
— Я тебе очень благодарен, брат, — кивнул грузчик, хлопнув его по плечу. — Ты же мне тогда так помог! Я ведь благодаря твоим подаркам документы восстановил, начал новую жизнь, теперь тружусь. Вот работёнка, конечно, не самая престижная, но кто-то же её должен делать, правда? А ещё у меня комнатушка есть и даже женщина любимая. Вот так-то ты мне помог!
— Очень рад за тебя, — улыбнулся Павел, расписываясь в его накладной. — Молодец, что за ум взялся. А я думал, всё пропьёшь.
— Так я и хотел, — развёл руками грузчик, — но передумал почему-то.
— Правильно сделал. Ну, будь здоров, — ответил Паша.
— И тебе спасибо, братишка, — снова хлопнул его по плечу старый знакомый. — Так что я теперь твой должник.
И он, сунув бумагу в нагрудный карман, весело засвистал и припустил по улице.
А Паша, пыхтя и отдуваясь, втащил огромную коробку внутрь. В прихожей его уже ждали девчонки, которые с любопытством наблюдали за его усилиями.
— Что это? — спросила Надежда.
Паша разрезал коробку ножом, и она ахнула, увидев перед собой новенькую коляску с электрическим двигателем. Павел ловко подскочил к ней, подхватил на руки и усадил в новое кресло.
— Вот так-то лучше, — засмеялся он. — Ну, теперь можно ехать пить чай.
И все трое, до безумия счастливые, отправились на кухню.
Но это было только начало. Ведь он тайком от Нади отправил её медкарту в очень дорогой медицинский центр, где пообещали, что — может, с палочкой, а может, и без — но Надя будет ходить. И он очень надеялся, что на свадьбе, которую они запланировали на лето, им даже удастся станцевать.
