— Андрюх, ты сегодня с нами или опять к жене под юбку спешишь? — Витька развалился в кресле с видом человека, который уже третий коньяк допивает, хотя мы только час назад из офиса выползли.
— Не-а, сегодня я ваш, — я плюхнулся на диван, чувствуя себя школьником, которого отпустили с последнего урока. — Ленка к подруге на девичник укатила. Сказала, чтоб я тоже развеялся.
— Вот это правильная жена! — одобрительно крякнул Серёга, доставая из бара покерные фишки. — Моя бы устроила допрос с пристрастием: куда, зачем, с кем, и вообще, не многовато ли ты в последнее время расслабляешься?
Мы засмеялись. У Серёги с женой действительно были отношения как у надзирателя с заключённым — шаг влево, шаг вправо считается побегом.
— Так, мужики, правила помните? — Витька тасовал карты с ловкостью крупье из Лас-Вегаса. — Техасский холдем, блайнды по сотне, без лимита. Кто слился — тот идёт за пивом.
Я кивнул, хотя в покере был полный ноль. Но признаваться в этом — себе дороже. Мужская гордость, она такая — лучше проиграть всё до трусов, чем признаться, что не шаришь.
Первый час прошёл относительно спокойно. Я даже умудрился выиграть пару раздач, больше по везению, чем по умению. Фишки переползали от одного к другому, пиво лилось рекой, анекдоты становились всё сальнее.
— Слушайте, а давайте позовём девочек? — вдруг предложил Витька, когда мы уже второй ящик пива приговорили. — Для атмосферы, так сказать.
— Каких девочек? — насторожился я.
— Да обычных, из эскорта. Посидят, выпьют с нами, покрасуются. Чисто для настроения.
Серёга хмыкнул: — А жёны узнают — нам всем хана. Помнишь, как Михалыча жена выгнала, когда он с корпоратива с помадой на воротнике явился?
— Да не ссыте вы! — Витька уже набирал какой-то номер. — Нормальные девчонки, интеллигентные. Не шлюхи какие-нибудь, а компаньонки для досуга.
Я хотел возразить, но тут вспомнил, как Ленка на прошлой неделе закатила скандал из-за того, что я забыл годовщину первого поцелуя. Первого поцелуя, Карл! Будто я должен помнить все даты, как долбаный календарь.
— А, хрен с ним, — махнул я рукой. — Один раз живём.
Роковые слова. Знал бы я тогда, во что это выльется…
Девушки приехали через час. Три штуки, как заказывали. Две блондинки-близняшки, похожие на кукол Барби после тюнинга, и брюнетка.
Брюнетка…
Когда она вошла в комнату, у меня будто пол из-под ног выдернули. Не красавица в классическом понимании — нос чуть длинноват, губы тонкие. Но что-то в ней было такое… Как удар током. Как первая затяжка после долгого перерыва. Как глоток виски на морозе.
— Алина, — представилась она, протягивая руку.
Её пальцы были прохладными и сухими. Рукопожатие — крепкое, уверенное. Не как у тех крашеных пустышек, что жеманно подают два пальчика, будто королевскую ручку для поцелуя.
— Андрей, — выдавил я, чувствуя, как горло пересохло.
Она улыбнулась — одним уголком рта, чуть насмешливо. И села рядом со мной. Просто села, но от неё пахло чем-то терпким, восточным. Не приторными духами из дьюти-фри, а чем-то настоящим, густым, дурманящим.
— Играете по-крупному? — спросила она, кивнув на фишки.
— Так, по мелочи балуемся, — ответил я, стараясь говорить небрежно.
— По мелочи — это скучно, — она достала сигареты. Тонкие, женские. — Разрешите?
Я кивнул, хотя терпеть не мог курящих женщин. Но ей это шло. Она курила как-то по-особенному — затягивалась глубоко, выпускала дым через чуть приоткрытые губы. Завораживающе.
— А вы женаты? — вдруг спросила она.
Вопрос прозвучал как выстрел. Я машинально покрутил обручальное кольцо на пальце.
— Да. Восемь лет уже.
— Счастливо?
Что за вопрос? Я задумался. Счастливо ли? Вроде да. Ленка хорошая. Готовит вкусно, в доме порядок, скандалов особых нет. Секс… ну, секс уже по расписанию, честно говоря. Суббота, после душа, если не устали. Иногда в среду, если настроение есть.
— Нормально, — уклончиво ответил я.
— Нормально — это не счастливо, — она стряхнула пепел в пепельницу. — Это просто привычно.
Я почувствовал раздражение. Какое её собачье дело до моего брака?
— А вы-то что в этом понимаете? — огрызнулся я.
Она пожала плечами: — Была замужем. Три года. Тоже думала — нормально. А потом поняла, что умираю. Медленно, по чуть-чуть. Как цветок без воды.
В этот момент Витька заорал: — Фулл-хаус, суки! Гоните бабки!
Игра продолжилась. Я старался сосредоточиться на картах, но взгляд то и дело скользил к Алине. Она сидела, подобрав ноги под себя, и наблюдала за игрой с выражением снисходительного интереса. Как кошка за возней мышей.
— Можно мне попробовать? — вдруг спросила она.
— Ты умеешь? — удивился Витька.
— Немного, — скромно ответила она.
«Немного» оказалось громко сказано. За полчаса она обчистила нас всех до нитки. Играла она как-то лениво, небрежно, но фишки текли к ней как намагниченные.
— Ты что, профессионалка? — ошарашенно спросил Серёга, глядя на свои жалкие остатки фишек.
— В каком-то смысле — да, — усмехнулась Алина. — Но не в картах.
Близняшки захихикали. Одна из них — кажется, Кристина — уже сидела на коленях у Витьки и что-то воркала ему на ухо. Вторая обрабатывала Серёгу, гладя его по лысине и приговаривая, что лысые мужчины — самые сексуальные.
А я сидел рядом с Алиной и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Будто шестерёнки, годами крутившиеся в одну сторону, вдруг заело, и они начали вращаться в обратную.
— Покажете, где тут у вас курят? — спросила она, поднимаясь.
Я встал как на автомате. Балкон был небольшой, на двоих — в самый раз. Ночной город светился огнями, где-то внизу урчали машины.
— Красиво, — сказала Алина, глядя на огни. — Как россыпь бриллиантов на чёрном бархате.
— Поэтично, — хмыкнул я.
— Я вообще натура поэтическая, — она повернулась ко мне. — Непрактичная совершенно. Всю жизнь влюбляюсь не в тех мужчин.
— И что, я тоже «не тот»?
Слова вырвались сами. Я прикусил язык, но было поздно.
Она долго смотрела на меня, потом протянула руку и коснулась моей щеки. Легко, едва ощутимо.
— Все женатые — «не те», — тихо сказала она. — Но это никогда меня не останавливало.
И тут я сломался. Накрыло как цунами — дикое, неконтролируемое желание. Я притянул её к себе, впился в губы. Она ответила — жадно, требовательно.
От неё пахло табаком, духами и чем-то ещё — опасностью, что ли. Запахом чужой женщины. Запретным, дурманящим, сводящим с ума.
— Не здесь, — прошептала она, отстраняясь. — У меня недалеко квартира.
Я кивнул, уже не соображая. Мозг отключился напрочь, остались только инстинкты.
Вернувшись в комнату, я соврал, что мне срочно надо домой — якобы Ленка звонила, что-то случилось. Витька с Серёгой были уже в таком состоянии, что поверили бы, даже если б я сказал, что меня похищают инопланетяне.
В такси мы молчали. Алина сидела, отвернувшись к окну, я нервно барабанил пальцами по колену. В голове крутилась одна мысль: «Что я делаю? Что я, блин, делаю?»
Но останавливаться уже не хотелось. Как будто несёшься на машине к обрыву, видишь край, но давишь на газ ещё сильнее.
Квартира у неё оказалась студией в новом доме. Минималистично, стильно. Никаких фотографий, личных вещей. Как гостиничный номер.
— Выпьешь что-нибудь? — спросила она, доставая из бара бутылку.
— Давай, — я сел на диван, чувствуя себя неуютно.
Она налила виски, протянула мне стакан. Села рядом, подобрав ноги.
— Нервничаешь?
— Есть немного.
— Первый раз изменяешь?
Я кивнул.
— Милый, — она погладила меня по щеке. — Не переживай так. Это всего лишь секс. Приятное времяпрепровождение двух взрослых людей.
— Для тебя — может быть. А у меня жена, семья…
— Которые сейчас далеко, — она поставила стакан на столик и повернулась ко мне. — Андрей, ты взрослый мужчина. Ты сам принял решение приехать сюда. Никто тебя не заставлял.
Она была права. Чертовски права. Я сам загнал себя в эту ситуацию.
— Знаешь, — продолжила она, — большинство мужчин изменяют жёнам не потому, что те плохие. А потому, что им не хватает остроты. Адреналина. Чувства, что ты ещё живой, ещё способен на безумства.
Она наклонилась ближе, и я снова почувствовал её запах. Голова закружилась.
— Не думай ни о чём, — прошептала она. — Просто отпусти себя. Хоть раз в жизни.
И я отпустил.
Утром я проснулся с чувством, будто вчера меня переехал каток. Голова раскалывалась, во рту — как кошки нассали. Алина спала рядом, укрывшись одеялом до подбородка. Без макияжа она выглядела моложе и как-то беззащитнее.
Я тихо встал, начал одеваться. Телефон показывал шесть пропущенных от Ленки. Сердце ухнуло вниз.
Выскочив на улицу, я набрал жену.
— Ты где был?! — взвыла она в трубку. — Я всю ночь не спала! Витька сказал, ты в одиннадцать ушёл, а домой не пришёл!
— Прости, — забормотал я, лихорадочно придумывая оправдание. — Я… меня Михалыч встретил. Ну, бывший коллега. Напился в хлам, пришлось к нему домой тащить. У него жена ушла, он в депрессии…
— И ты не мог позвонить?! — Ленка явно не собиралась так просто сдаваться.
— Телефон сел, — соврал я. — И у него дома зарядки не нашёл. Прости, дурак, виноват.
Она ещё минут десять отчитывала меня, но потом смягчилась. Ленка вообще не злопамятная, отходчивая. Это я ценил в ней всегда.
Домой я вернулся с букетом её любимых пионов и коробкой конфет. Стандартный набор кающегося грешника. Ленка фыркнула, но цветы приняла.
— И часто ты собираешься так загуливать? — спросила она за обедом.
— Больше никогда, — пообещал я, и в тот момент искренне в это верил.
Но через неделю Алина позвонила.
— Соскучился? — спросила она вместо приветствия.
У меня внутри всё перевернулось от одного звука её голоса.
— Мы больше не можем встречаться, — выпалил я.
— Конечно, не можем, — легко согласилась она. — Но разве это нас остановит?
И не остановило. Мы стали встречаться — сначала раз в неделю, потом чаще. Я врал Ленке про задержки на работе, про корпоративы, про встречи с друзьями. Врал так легко, что сам удивлялся. Оказывается, обманывать любимого человека — это как кататься на велосипеде. Сложно только начать, а потом по накатанной.
Алина не требовала ничего. Ни обещаний, ни подарков, ни клятв в вечной любви. Она просто была — страстная, непредсказуемая, каждый раз новая.
С ней я чувствовал себя другим человеком. Не занудным менеджером среднего звена с ипотекой и планами на пенсию, а героем-любовником, способным на безумства.
Но любая ложь рано или поздно вскрывается.
В тот день я сказал Ленке, что еду в командировку в Питер. На самом деле мы с Алиной сняли домик за городом на выходные. Хотелось побыть вместе не урывками в съёмной квартире, а по-человечески.
Всё шло прекрасно, пока в субботу вечером не зазвонил телефон. Ленка.
— Не бери, — попросила Алина.
Но я не мог. Жена звонила уже третий раз.
— Да, милая? — ответил я, стараясь говорить буднично.
— Андрей, — голос у Ленки был странный, глухой. — А ты точно в Питере?
Внутри всё похолодело.
— Конечно. А что?
— Просто Светка видела тебя сегодня на Ленинградском шоссе. На заправке. С какой-то женщиной.
Мозг заработал как компьютер, перебирая варианты.
— Светка обозналась. Мало ли похожих машин.
— У скольких похожих машин номер 777, который ты специально покупал на мой день рождения?
Крыть было нечем. Я молчал, чувствуя, как мир рушится.
— Приезжай домой, — сказала Ленка и повесила трубку.
Обратная дорога была самой долгой в моей жизни. Алина пыталась меня успокоить, говорила, что всё образуется, что Ленка простит. Но я знал свою жену. Она могла простить многое — забытые даты, разбросанные носки, даже разбитую машину. Но не предательство.
Дома меня встретила тишина. Ленка сидела на кухне, перед ней — чашка остывшего чая.
— Давно? — спросила она, не поднимая глаз.
— Два месяца, — зачем-то соврал я. На самом деле было уже четыре.
— Любишь её?
Я задумался. Любил ли? Или это была просто страсть, похоть, желание новизны?
— Не знаю, — честно ответил я.
— Тогда зачем? — она наконец подняла глаза. Они были сухими, но в них была такая боль, что мне захотелось провалиться сквозь землю.
— Я… не знаю. Просто так получилось.
— Просто так, — повторила она. — Восемь лет брака, и просто так.
Она встала, прошла мимо меня к двери.
— Куда ты? — испугался я.
— К маме. Вещи заберу завтра, когда тебя не будет.
— Лена, давай поговорим! — я бросился за ней. — Я всё объясню!
Она остановилась в дверях, повернулась:
— Знаешь, что самое обидное? Я ведь чувствовала. Что ты стал другой. Отстранённый. Но думала — работа, усталость, кризис среднего возраста. Даже к психологу хотела сходить, чтобы научиться тебя поддерживать. Дура, да?
И ушла. А я остался стоять в прихожей, как последний идиот.
Развод прошёл быстро и цивилизованно. Ленка не требовала ничего лишнего — только то, что ей полагалось по закону. Квартиру продали, поделили пополам. Она уехала к родителям в другой город, и больше мы не виделись.
С Алиной я расстался почти сразу после развода. Без Ленки она потеряла свою притягательность. Оказалось, дело было не в ней, а во мне. В моём идиотском желании почувствовать себя живым за счёт адреналина от обмана.
Прошло два года. Я снимаю однушку на окраине, работаю в той же конторе, по выходным встречаюсь с друзьями. Витька женился на одной из тех близняшек — они, оказывается, не из эскорта были, а просто подрабатывали танцовщицами в клубе. Серёга развёлся и теперь философствует о преимуществах холостяцкой жизни.
А я? А я каждый вечер прихожу в пустую квартиру и думаю о том, что потерял. О Ленке, которая любила меня просто так, не требуя подвигов. О наших субботних завтраках, когда она смеялась над моими дурацкими шутками. О том, как она спала, подложив ладошку под щёку.
Недавно наткнулся на неё в соцсетях. Вышла замуж, родила дочку. На фотографиях — счастливая, сияющая. Такой я её давно не видел.
А знаете, что самое паршивое? Я до сих пор храню обручальное кольцо. Иногда достаю, кручу в пальцах. И думаю — может, если бы тогда, на балконе, я просто ушёл с Витькой и Серёгой… Может, всё было бы по-другому.
Но история не знает сослагательного наклонения. Как и жизнь.
Один раз живём, говорил я тогда. Вот и дожил.