— Тетя Люда, давайте я вам помогу с покупками? — предложил молодой человек в дорогом костюме, подхватывая тяжелые сумки у подъезда.
Людмила Петровна вздрогнула и прижала сумку к себе:
— Спасибо, я сама.
— Да вы не бойтесь! Я же Паша, ваш племянник из Питера. Сын вашей двоюродной сестры Нади из Владивостока. Неужели не узнали?
Людмила Петровна присмотрелась. Приятное лицо, дорогой костюм, манеры интеллигентные. Вот только племянника она не припоминала. Да и была ли у Нади семья?
— Паша? — переспросила она неуверенно.
— Ну конечно! Вы же меня блинчиками с творогом угощали, когда мне пять лет было. И кошка у вас была — Мурка. А еще сервант с хохломской росписью, я до сих пор помню, как разглядывал узоры.
«Надо же, какая память», — подумала Людмила Петровна и немного расслабилась. Действительно, и блинчики она знатные пекла, и Мурка была, и сервант до сих пор стоит.
— Ну что же ты сразу не сказал! — всплеснула она руками. — Пойдем, пойдем, чаю попьем. Расскажешь, как мама, как дела.
Павел оказался идеальным племянником. Приходил через день — то продукты притащит, то лампочку вкрутит, то просто посидит, поговорит. Людмила Петровна души в нем не чаяла. После смерти мужа она пять лет прожила одна, а тут такая радость — родная душа объявилась.
— В Питере душно стало, — рассказывал Павел за чаем. — Да и фирма наша расширяется, филиал здесь открываем. IT-технологии, цифровизация, все дела. Начальство и отправило, говорят — ты парень коммуникабельный, наладишь.
Людмила Петровна кивала, хотя половину слов не понимала. Главное — племянник при деле, не какой-нибудь бездельник.
— Тетя Люда, а вы одна в трех комнатах живете? — как-то спросил Павел, оглядывая квартиру. — Может, комнату сдавать будете? Доход неплохой.
— Да ну, — отмахнулась она. — Чужих пускать — только нервы трепать. Мало ли кто попадется.
— А я? — улыбнулся Павел. — Я же не чужой. Мне как раз квартиру снимать надо, пока свою не найду. И вам веселее будет, и мне спокойнее — все-таки к родному человеку.
Людмила Петровна согласилась не сразу. Но Павел был так обходителен, так заботлив, что через неделю уже обживал дальнюю комнату.
— Люда, ты с ума сошла! — возмущалась ее подруга Вера. — Какой племянник? Ты его документы видела? Паспорт проверяла?
— Вера, ну что ты как следователь? — отмахивалась Людмила Петровна. — Нормальный парень. Воспитанный, заботливый. Вчера театральные билеты подарил.
— Воспитанный! — фыркнула Вера. — Воспитанные сейчас по подъездам шастают, квартиры высматривают. Ты хоть с Надей созвонилась? Точно у нее сын есть?
— Да что ты понимаешь! — вспылила Людмила Петровна. — Завидуешь, что у меня родня заботливая появилась, а ты со своими детьми как кошка с собаками!
Но червь сомнения уже точил. Людмила Петровна начала приглядываться. Странности были. Телефон у Павла трезвонил постоянно, но говорил он всегда шепотом, уходя на балкон. На стене повесил какую-то схему — объяснил, что бизнес-план, но Людмиле Петровне она больше напоминала план квартиры. А главное — про мать рассказывал скупо и путался в деталях. То говорил, что она учительница, то что медсестра.
— Паша, — сказала она как-то. — А давай маме твоей позвоним? Я с Надей сто лет не говорила.
— Да она сейчас в командировке, — быстро ответил Павел. — На Сахалине. Там связь плохая.
— На Сахалине? — удивилась Людмила Петровна. — А разве она не во Владивостоке живет?
— Ну да, во Владивостоке, — засуетился Павел. — Я имел в виду, в командировку на Сахалин поехала. Она же у меня… э-э… разъездной характер работы.
«Что-то он темнит», — подумала Людмила Петровна, но промолчала.
Решающий момент настал через месяц. Людмила Петровна вернулась из поликлиники раньше — врач заболел, прием отменили. Еще в подъезде услышала голоса из своей квартиры. Приоткрыла дверь — в зале человек пять, все в костюмах, с папками.
— …доверенность на продажу оформим за неделю, — говорил Павел, показывая на план. — Старуха ничего не заподозрит. Говорю же, она мне как родному верит. Вчера даже ключи дубликат сделать дала, якобы я свои потерял.
— А если родственники объявятся? — спросил кто-то.
— Да какие родственники! — махнул рукой Павел. — Она одна как перст. Иначе бы я не стал связываться.
Людмила Петровна почувствовала, как кровь прилила к лицу. Вот, значит, какой племянничек! Тихо прикрыла дверь, достала телефон. Руки дрожали от злости.
— Алло, полиция? Приезжайте срочно. У меня в квартире сборище мошенников.
Потом набрала Веру:
— Права ты была. Никакой он не племянник. Сейчас полицию вызвала.
— Держись там! — встревожилась подруга. — Я сейчас приеду!
Людмила Петровна выждала минут пять и решительно вошла в квартиру. В зале мгновенно стало тихо.
— Ну что, племянничек, — процедила она, глядя на побледневшего Павла. — Бизнес-план обсуждаете? Или как там у вас называется — план по разводу старух?
— Тетя Люда, вы не так поняли… — начал он.
— Я все прекрасно поняла! — отрезала она. — А теперь слушай меня, паразит. У тебя пять минут, чтобы собрать манатки и катиться отсюда. И чтоб духу твоего здесь не было!
— Вы не имеете права! — возмутился один из «гостей». — Мы законно…
— Законно? — Людмила Петровна достала телефон. — Сейчас проверим, насколько законно. Полиция уже едет, так что советую не задерживаться.
Эффект превзошел ожидания. «Инвесторы» бросились к выходу, толкаясь в дверях. Павел попытался что-то объяснить, потом возмущаться, но увидев в окно полицейскую машину, схватил сумку и бросился вон.
— Еще увижу здесь — костыли считать научу! — крикнула ему вслед Людмила Петровна.
Полиция приехала, приняла заявление, но найти мошенников не смогли — те исчезли, как тараканы по щелям. Зато через неделю позвонила настоящая Надя из Владивостока:
— Тетя Люда? Получила ваше письмо. Какой сын? У меня только дочка Машенька, ей двенадцать!
— Знаю уже, Надюша, — вздохнула Людмила Петровна. — Мошенник попался, артист. Столько подробностей знал — и про Мурку, и про сервант.
— Откуда же он все выведал?
— А вот это самое интересное! — оживилась Людмила Петровна. — Вера, подруга моя, своих знакомых подключила. Оказывается, этот Павел в нашей управляющей компании системным администратором подрабатывал. Все данные о жильцах знал — кто один живет, у кого родственников нет. А детали от соседки Клавдии выудил — та любому встречному про всех все расскажет. Я ей как-то про блинчики с творогом рассказывала, вот он и запомнил.
— Кошмар! Хорошо, что раскусили!
— Да уж. Чуть квартиру не увели. Они, оказывается, целую схему разработали. Втираются в доверие, потом документы подделывают. Сколько стариков так жилья лишились!
После этого случая Людмила Петровна установила новые замки и домофон с камерой. Родственников теперь проверяла с пристрастием — требовала паспорт и созванивалась с общими знакомыми.
— Знаешь, Вера, — сказала она как-то подруге за чаем. — А ведь я почти поверила. Так хотелось, чтобы кто-то родной рядом был. Даже обидно — такой талант у мерзавца пропадает.
— Не расстраивайся, — похлопала ее по руке Вера. — Зато теперь наука. И история какая вышла! Теперь есть что в поликлинике в очереди рассказать — пусть другие бабушки уши держат востро.
— Точно! — оживилась Людмила Петровна. — Клавдии первой расскажу. Пусть знает, к чему ее болтливость приводит. Может, хоть теперь язык за зубами держать научится.
Вера рассмеялась:
— Это вряд ли. Но ты все равно расскажи — предупрежден, значит вооружен.
И Людмила Петровна рассказала. И Клавдии, и в поликлинике, и в магазине. История обрастала подробностями, становилась все ярче. К концу недели весь дом знал про лже-племянника из Питера. А Людмила Петровна чувствовала себя почти героиней — не каждый день удается мошенников разоблачить.
Правда, иногда, глядя на пустующую дальнюю комнату, она вздыхала. Все-таки приятно было хоть ненадолго почувствовать, что ты кому-то нужна. Пусть даже это оказалось обманом.
