— Ну что там опять-то? — голос Аркадия прозвучал резко.
Лиза встрепенулась и проснулась. Дочка жалобно хныкала. Маленькие ручонки тянулись к маме, пальчики судорожно сжимались и разжимались.
— Сейчас, сейчас, маленькая.
Лиза подбежала к кроватке, осторожно подняла Лилю. Кожа под ладонью — обжигающая. Градусов тридцать восемь, не меньше. Господи, опять жар.
Она прижала дочь к груди и поспешила к аптечке. Лиля всхлипывала, вцепившись в мамину футболку так, словно боялась, что сейчас отпустят и она останется один на один со своим жаром и страхом. Крошечное тельце дрожало, лобик пылал.
Снова голос свекрови из спальни — недовольный, звонкий, несмотря на поздний час.
— Марта Андреевна, зачем вы встали? Ложитесь, пожалуйста.
— Да как тут не беспокоиться? Ребёнок криком на весь дом кричит. Спать невозможно.
Свекровь прошествовала мимо в старом халате, бурча достаточно громко, чтобы Лиза расслышала каждое слово.
— Что мать, что дитё — худосочные, вечно хворые. И мамаша недоделанная. Нормальные дети по ночам спят, а это…
Лиза сжала зубы, стараясь не реагировать. Отмерила сироп дрожащими руками, осторожно влила в рот дочки. Лиля послушно проглотила и уткнулась носиком в мамино плечо. Жар пульсировал под тонкой кожей, но девочка потихоньку успокаивалась, переставала плакать.
За спиной раздался резкий звук. Аркадий с психом натягивал куртку, дёргая молнию так, будто та ему чем-то насолила.
— Аркаш, не надо. Останься, пожалуйста.
— Не могу я это терпеть, — отрезал он, даже не оборачиваясь. — Каждую ночь одно и то же. Мне работать надо, а я не высыпаюсь.
Входная дверь хлопнула.
Лиза вздохнула, качая на руках дочку. Он снова ушёл. Потом, как обычно, скажет, что ночевал у приятеля. Но она уже давно не верила этим отговоркам — в глубине души подозревала, что есть у него кто-то другой. Кто-то здоровый, весёлый, необременённый больным ребёнком. Кто-то, с кем можно ходить в кафе, в кино, а не сидеть по ночам с градусником и сиропом.
Лиза прижала губы к горячему лобику дочери, и слёзы сами покатились по щекам. Беззвучно — чтобы не рассердить свекровь окончательно, чтобы не дать повода для новых упрёков.
Три года назад всё было совсем иначе. Даже не верилось, что это была её жизнь — настолько всё изменилось.
Лиза только-только окончила институт физкультуры. Диплом с отличием, рекомендация от преподавателей, перспективы. Устроилась тренером в детскую спортивную школу, начала вести художественную гимнастику. С детства занималась сама. Тоненькая, как тростиночка, гибкая, словно ивовый прутик.
Бабушка вечно причитала над её худобой, пыталась откормить пирогами и борщами, но Лиза оставалась лёгкой и воздушной.
Мамы не стало рано. Тяжёлая болезнь забрала её за полгода. Лизе тогда было шестнадцать. Отца она не знала вообще — исчез ещё до её рождения. Бабушка одна поднимала внучку и, когда увидела её способности к спорту, отпустила учиться в большой город, хотя сердце разрывалось.
— Лети, моя ласточка, — говорила она, собирая скромный чемодан. — Лети, пока крылья есть, а я тут подожду, никуда не денусь.
Там, в городе, Лиза подружилась с Анжелой, дочкой богатых родителей. Те купили ей квартиру в центре, чтобы жила не в общежитии. Анжела же, взбалмошно и щедро, с первого курса предложила Лизе переехать к ней.
— Скучно одной. Давай со мной, а денег с тебя брать не буду. Только компания нужна.
Они прекрасно ладили. Анжела — весёлая, яркая, немного безбашенная, вечно влюблённая то в одного, то в другого. Лиза — тихая, хозяйственная, надёжная подруга. Анжела заставляла её носить свои брендовые вещи.
— Да ну их, отец новые купит, а тебе идёт. Носи, мне не жалко.
По вечерам Анжела часто ходила в клубы, на вечеринки, на концерты. Лиза не пила никогда, ни капли, зато прекрасно водила машину. И подруга таскала её за собой в качестве личного водителя и телохранителя.
— Лиска, поехали! Ну, ты посидишь, а я потанцую, потом вместе домой.
В одном из таких клубов, под грохот музыки и мигание огней, Лиза познакомилась с Аркадием. Он был старше на пять лет. Работал в крупной логистической компании менеджером среднего звена — занимался перевозками, контрактами, поставками. Высокий, уверенный, в хорошем тёмном костюме, с модной причёской и дорогими часами на запястье. Подсел к ней за столик, когда Анжела уже скакала на танцполе в компании каких-то парней.
— Чего одна сидишь?
— Да вот подругу жду, — улыбнулась Лиза.
— А чего не пьёшь? Хочешь, закажу что-нибудь?
— Нет, спасибо. Я за рулём.
— Водишь? О, молодец.
Они проговорили весь вечер. Аркадий был обаятельным, остроумным, рассказывал про работу, путешествия, строил планы. Говорил, что хочет открыть своё дело, стать независимым. Лизе понравилось, как горели его глаза, когда он рассказывал о своих мечтах.
Парень ухаживал настойчиво, но ненавязчиво: провожал до дома, каждый день звонил, приглашал в кино, в кафе, на прогулки, дарил цветы. Недорогие букетики — обычные ромашки, которые Лиза любила с детства. Спрашивал про родителей. Она честно сказала, что их нет, осталась только бабушка, да и та далеко.
Аркадий кивнул серьёзно и больше не расспрашивал.
Роман закрутился стремительно, и через несколько месяцев Лиза поняла, что беременна. Тест показал две полоски, сердце ухнуло вниз. Аркадий отреагировал неожиданно спокойно.
— Хорошо, поженимся.
Лиза расплакалась от облегчения и счастья, обняла его, зарылась лицом в плечо. А он гладил её по спине — как-то механически, без особого тепла.
Стали обсуждать, как будут жить дальше, на что. И тут Аркадий спросил:
— А бабушка твоя поможет? Ну, с квартирой побольше.
— Да она же в деревне живёт, у неё пенсия маленькая.
— Может, машину продашь?
— Лиза растерялась. — Да это Анжелина. Я просто вожу её иногда.
Что-то дрогнуло в его лице. Словно внутри щёлкнул невидимый тумблер.
— А квартира, в которой ты живёшь, тоже её?
— Понятно.
— Ты же хорошо зарабатываешь. У тебя одежда дорогая.
— Да это Анжела отдаёт то, что сама не носит. У неё всего много, она щедрая.
И Лиза увидела, как лицо его медленно меняется — как гаснет интерес в его глазах и мелькает разочарование на границе с презрением.
— Ясно, — только и сказал он. Голос стал другим — холодным, отстранённым.
Лиза почувствовала, как внутри всё сжалось от обиды и страха. Неужели он считал, что она богатая? Неужели ухаживал из-за денег? Но отступать было поздно — ребёнок уже был.
Аркадий её не бросил. Но прежнего тепла больше не ощущалось.
Поженились без торжества: сходили в ЗАГС вдвоём, расписались, получили штамп в паспорте. Никаких гостей, никакого белого платья. Аркадий купил дешёвые кольца в ближайшем ювелирном. Лиза носила своё, стараясь не замечать, как быстро потемнело покрытие.
Муж стал раздражительным, срывался по мелочам.
— Что ты такая вялая? Вообще никуда не выходишь.
— У меня токсикоз, Аркаш.
— У всех токсикоз, а ты вот прямо чуть жива. Другие и работают, и дома всё делают, а ты валяешься целыми днями.
Беременность действительно была тяжёлой. Вместо того чтобы набирать вес, Лиза худела. Постоянно подташнивало от запахов, от вида еды, от движения. Кружилась голова, мучила слабость. Пришлось уволиться из спортшколы — в таком состоянии работать не получалось. Еле на ногах стояла. Денег стало совсем мало, экономила на всём, покупала самые дешёвые продукты.
Лиля родилась на седьмом месяце. Начались преждевременные роды. Лизу увезли по скорой, и она провела в больнице две недели. Малышку сразу поместили в специальный бокс, подключили к аппаратам. Лиза смотрела на дочь через стекло и плакала. Такая крошечная, беззащитная — с тоненькими ручками и ножками.
Молока у Лизы не было. Малышку кормили смесью, но начались проблемы с животиком — непереносимость. Лиля плохо набирала вес.
Аркадий навещал редко. Смотрел на дочь с каким-то странным выражением и однажды бросил:
— [? Ни жалости, ни восхищения.] Ну и доходяга!
— Она поправится, просто время нужно.
— Время. И сколько можно ждать? Она вообще нормальная? Врачи что говорят?
— Всё хорошо будет. Просто родилась раньше срока, сейчас нужен особый уход.
Он махнул рукой и ушёл. В больницу больше не приходил — отговаривался работой, усталостью, делами.
Когда их наконец выписали, встречала свекровь, Марта Андреевна. Аркадий позвонил матери и попросил переехать к ним — дескать, помощь нужна, с ребёнком не справляемся. Лиза этого не хотела, чувствовала, что ничего хорошего из этого не выйдет, но возражать не посмела.
Марта Андреевна въехала со своими чемоданами, кастрюлями и даже иконами. И тут началось.
Вместо помощи — кошмар. Свекровь лезла со своими советами, приметами, рецептами, вычитанными на сомнительных форумах.
— Марта Андреевна, пожалуйста, не надо ей этого давать. У неё от этого сыпь, — умоляла Лиза, глядя на красные пятна на щёчках дочери.
— Ты что, умнее меня? Я, вообще-то, троих детей вырастила.
— Но врач сказал…
— Врачи ничего не понимают. Вот соседка Галя говорит — это средство всем помогает, и внучке её помогло.
Лиза пыталась сопротивляться, но силы были на исходе. Не досыпала, нервничала, и нервозность передавалась дочке. Лиля плакала ещё больше, ещё чаще, словно чувствуя мамино отчаяние.
Аркадий же смотрел на соседских детей во дворе — румяных, носившихся, орущих от радости — и злился всё сильнее.
— У всех дети как дети, а наша…
— Аркаш, она поправится, правда? Просто нужно подождать.
— Ждать, ждать, сколько можно.
Однажды, в особенно тяжёлый день, когда Лиля проплакала весь вечер, не переставая, заходясь в плаче, он не выдержал. Швырнул пульт от телевизора об стену и выкрикнул:
— Или я, или она.
Лиза замерла, прижимая к себе дочку, которая всхлипывала на руках.
— Ты о чём?
— Я так больше не могу. У меня от этого крика голова раскалывается. Я на работе засыпаю. Меня начальник уже предупредил. На карьере аукнется.
— Но это же наша дочь.
— Наша? Это твоя дочь. Ты её родила такую. Я хотел нормального ребёнка, а не вот это.
Он ушёл, хлопнув дверью. Лиза стояла посреди комнаты, качая малышку, и слёзы текли по лицу сами собой. Молча, горько. Она проплакала всю ночь, пока Аркадий спал на диване, отвернувшись к стене.
Лиля наконец угомонилась, уснула, сопя носиком. Лиза сидела рядом с кроваткой и думала: что она наделала? Как могла так ошибиться в человеке?
Через неделю Аркадий, вернувшись с работы, сказал, глядя в пол:
— Я тут узнал — есть специальные учреждения для особенных детей, с круглосуточным медицинским уходом. Ей там явно будет лучше, чем с нами.
Лиза похолодела.
— Ты о чём?
— Ну пойми, мы же не справляемся. А там специалисты, врачи, всё оборудование — государство содержит, кормят и лечат.
— Ты хочешь сдать нашего ребёнка?
— Не сдать. Там ей помогут, а мы сможем жить нормально. Может, ещё одного родим — здорового на этот раз.
Марта Андреевна, сидевшая на кухне и якобы не слушавшая, кивнула, не поднимая глаз от чая.
— Сыночек прав. Так будет лучше для всех — и для девочки в первую очередь. Там хоть присмотр соответствующий будет.
Лиза смотрела на них и не верила. Не верила, что это происходит наяву, а не в кошмарном сне.
Они ругались до хрипоты, до того состояния, когда слова уже теряют смысл и превращаются в крик. Аркадий кричал, что она эгоистка, что губит их обоих. Марта Андреевна твердила, что молодёжь неразумная, что раньше таких детей сразу отдавали. Лиза кричала в ответ, что они бессердечны и дочь уж точно ни в чём не виновата.
В конце концов она заперлась в комнате с Лилей и не выходила до утра. Сидела на полу, прижимая к себе спящего ребёнка, и думала. Думала всю ночь напролёт.
А на следующий день, когда Аркадий ушёл на работу, а свекровь отправилась в магазин, Лиза действовала быстро и чётко. Руки дрожали, но она не останавливалась.
Достала из шкафа рюкзак, сумку. Собрала вещи — только самое необходимое. Оделась сама, одела Лилю. Малышка смотрела на маму удивлённо, но не плакала — как будто понимала, что в их жизни происходит что-то важное.
Лиза позвонила Анжеле.
— Лиска, привет. Как дела? Давно не слышно.
— Анжел, помоги. Мне уехать нужно. Срочно, уже еду.
Анжела примчалась через пятнадцать минут. Ворвалась в квартиру, обняла Лизу.
— Всё будет хорошо.
Схватила сумки, рюкзак — понесла в машину. Приехали на вокзал за полчаса до отправления ближайшего поезда. Анжела купила билет, дала денег — сунула пачку купюр, не слушая возражений.
— Бери и даже не отказывайся. Это не милостыня, а помощь подруге. И если что — звони в любое время. Приеду, заберу, спрячу, убью кого надо. В общем, сделаю всё что угодно. Поняла?
Лиза обняла подругу.
— Спасибо.
Поезд тронулся. Она смотрела в темноту за окном и думала о том, что будет дальше, как они будут жить. Но всё равно внутри теплилась надежда — маленькая, робкая. Главное — они вместе. Главное — уехали.
Бабушка встретила их на пороге старенького дома и всплеснула руками.
— Лизонька, Лилечка, господи, худые какие, что с вами?
Она расплакалась, прижимая к себе обеих — внучку и правнучку. Лиза, уткнувшись ей в плечо, тоже зарыдала в голос, как в детстве. Всё, что копилось месяцами, вырывалось наружу.
— Ничего, моя хорошая, — гладила её по спине бабушка. — Всё будет хорошо. Сейчас согреемся, покушаем, полечимся.
И она сдержала слово.
Бабушка варила травяные отвары по старинным рецептам — ромашку, зверобой, липу. Делала тёплые компрессы на животик, когда малышку мучили колики. Кормила кашами на козьем молоке, которое покупала у соседки, а ещё парным творогом и свежими ягодами, протёртыми с мёдом. Гуляли с Лилей по лесу каждый день — бабушка показывала ей цветы, деревья, птиц, рассказывала попутно сказки.
Лиля расцветала на глазах. Перестала плакать по ночам, стала всё больше улыбаться. Научилась ходить — сначала неуверенно, потом всё бодрее. Оставалась худенькой, тоненькой — вся в маму и прабабушку, — но крепкой и здоровой.
Лиза устроилась учителем физкультуры в местную школу и вела секцию гимнастики. Набралась группа способных, старательных девчонок.
В том же спорткомплексе работала секция футбола. Тренер Слава — бывший профессиональный игрок, но из-за травмы колена ушедший из большого спорта и вернувшийся в родные края. Высокий, широкоплечий, с открытой улыбкой. Лизе он сразу понравился. Они часто пересекались — пользовались одним залом. Слава помогал переставить снаряды, принести маты, шутил и подбадривал.
— Как твои гимнастки?
— Хорошо, скоро на соревнования поедем.
— Ого, молодец. А Лилька твоя такая шустрая — тоже акробатка растёт.
Лиля в четыре годика уже садилась на шпагат, делала мостик и, конечно, кувыркалась.
Лиза развелась с Аркадием. Тот не возражал — даже обрадовался.
А как-то Слава позвал её в кафе.
— Лиз, может, поужинаем?
— Давай.
Ещё через полгода сделал предложение — без пафоса, просто и честно.
— Я тебя люблю. И Лилю тоже. Хочу, чтобы мы были вместе, семьёй.
Они поженились тихо и скромно.
— Я буду хорошим папой, — пообещал он, обняв Лизу.
И был.
Прошло пять лет. Лиля выросла в хрупкую, но невероятно гибкую девочку. Лиза тренировала её строже, чем остальных, но так же справедливо. Лиля не обижалась — обожала гимнастику, как когда-то мама.
В тот день они поехали на областные соревнования в тот самый город, где когда-то жила Лиза.
Её ученицы выступили отлично. А Лиля — просто блестяще. Первое место в своей возрастной категории.
После награждения Лиза стояла в холле, обнимая дочь, которая сжимала в руках медаль и кубок.
— Мам, я правда первая?
— Правда, солнышко. Тебе понравилось?
— Очень.
Подошёл Слава, покружил Лилю.
— Наша чемпионка!
И вдруг Лиза почувствовала чужой взгляд, обернулась. У входа стоял Аркадий — постаревший, с залысинами, в мятом пиджаке.
Он медленно подошёл.
— Это вы?
— Здравствуй, Аркадий.
Он перевёл взгляд на Лилю — хрупкую, сияющую, с медалью на шее.
— Это наша дочь? Господи, я и не узнал. Она такая красивая, здоровая.
— Да. Она чемпионка.
Аркадий помолчал, потом тихо, почти шёпотом:
— Прости меня.
Лиза посмотрела на него — и не почувствовала ни злости, ни обиды.
— Всё в порядке. Всё уже давно в порядке.
Она взяла Славу за руку, подхватила Лилю, и они ушли. Аркадий смотрел им вслед — на счастливую семью, которую сам разрушил.
Лиза напоследок обернулась. Увидела его — одинокого, потерянного. И не почувствовала ничего. Разве что благодарность за то, что всё сложилось именно так.
