— Господи, как жить-то теперь? — не сдержавшись, старушка заплакала. — Ребят чем кормить? 12 тысяч ведь унесла, почти всю пенсию!
Клавдия Андреевна дрожащей рукой утирала набежавшие слёзы. Всего 3 дня назад она получила пенсию, а сегодня, заглянув в тайник, денег пенсионерка не обнаружила. Они исчезли!
Последние 6 лет Клавдия Андреевна не жила, а существовала. После развода её единственной дочери на пенсионерку навалилась целая куча проблем. Ольга, никогда раньше и рюмки в руки не бравшая, неожиданно начала выпивать. Сначала понемногу с подругами, чтобы заглушить боль измены, а потом и в одиночку. Либо с местными забулдыгами. Вот и до воровства опустилась…
Клавдия Андреевна за дочь боролась. Сколько раз она с ней разговаривала, сколько раз просила завязать с пагубной привычкой хотя бы ради двух мальчишек.
— Оленька, ну разве так можно? — говорила Клавдия Андреевна дочери, — ну подумай ты о детях! Когда у ребёнка нет отца, он сирота наполовину. А когда нет матери, он — круглый сирота. Если с тобой что-то случится, как мальчишки жить будут? Ну что я одна их не вытяну, Оля? Да мне и осталось-то недолго, я считаю. Только ради них и держусь.
— Ой, мама, прекрати мне нотации читать, — Ольга, у которой голова трещала с похмелья, — я без тебя разберусь. Ну что за привычка меня жизни учить? Я сама знаю.
— Знаешь, знаешь, — вздыхала Клавдия Андреевна, — только толку от этого никакого нет.
И всё же в глубине души теплилась надежда, что Оля завяжет. Клавдия Андреевна много раз водила её по специалистам, три раза зашивала, но дочка держалась 2–3 недели, а потом опять срывалась. Старшему Коле за мать было очень стыдно. Видимо, над 12-летним мальчишкой посмеивались одноклассники, потому что в школу он категорически отказывался ходить. Клавдия Андреевна бегала к классному руководителю, просила как-то вразумить ребят, сделать так, чтобы над её старшим внуком не насмехались. Но учительница лишь пожимала плечами.
— Вы знаете, Клавдия Андреевна, дети в этом возрасте копируют поведение своих родителей. Если уж, вы меня простите, над вашей дочерью потешается весь двор, то я ничего с этим сделать не могу. Я же не пойду по квартирам и не стану с каждым взрослым проводить беседы! Может быть, вам проще как-то Ольгу вразумить? Я, если честно сказать, тоже не в восторге от её поведения. Пришла на последнее родительское собрание, скандал устроила, мать Свиридова нецензурно оскорбила. Да я еле их разняла! Пахнет от неё отвратительно, и одета где-то она небрежно. Мать сама портит авторитет ребёнка! И с этим ничего не сделаешь.
Клавдия Андреевна пыталась связаться с бывшим зятем. Сергей человеком был серьёзным, он сам не употреблял, да и воздействие на Ольгу всё ещё имел.
— Серёж, ты бы поговорил с Олей по телефону, — просила бывшего зятя Клавдия Андреевна, — совсем ведь скатилась! Мои слова на неё не действуют. Плевать она на мои слёзы хотела. Мальчишки страдают. Может быть, ты сделаешь что-нибудь?
Как оказалось, Сергея проблемы бывшей жены совершенно не волновали.
— А что я сделать могу? — удивился тогда он, — ну хочет она за воротник заливать — пусть заливает, Клавдия Андреевна. Я к ней больше никакого отношения не имею. С меня какой спрос? Вы уж простите, но у меня нет времени заниматься воспитанием бывшей жены. Я скоро готовлюсь снова в брак вступить, поэтому… Я мальчишкам помогаю, алименты плачу. Что ещё от меня нужно? Со своей дочерью разбирайтесь сами.
А Клавдия Андреевна и разбиралась, только вот толку от этого было чуть.
***
Ольга проснулась от сильного толчка в плечо. Она приоткрыла один глаз, перед собой увидела соседа Борьку. Последнее время с ним Ольга проводила куда больше времени, чем с сыновьями.
— Ну чего тебе надо? — пробурчала она, — дай поспать!
— Вставай, Олька, — зло рявкнул Борис, — мамаша твоя пришла! Стоит, вон, в коридоре, выгнать её не могу! Иди, разговаривай. Или домой иди! Она так и будет постоянно теперь ко мне таскаться? Мало мне позора перед соседями!
Оля осторожно поднялась с грязного матраса, поковыляла в прихожую. Там у двери стояла мать. Жалкая, сгорбленная и заплаканная.
— Чего тебе? — грубо прикрикнула на неё Оля, — зачем пришла?
— Оль, там у Мишки, — заикаясь, проговорила Клавдия Андреевна, — у него температура высокая! Я сбить её ничем не могу. Скорую вызывать нужно, мальчишку, наверное, в больницу положат. Оль, я ведь им бабушка, я даже сопровождать Мишаньку не могу. Ты нужна!
— Да уксусом его оботри, и всё будет нормально, — поморщилась Оля, — ты что, из-за этой ерунды меня разбудила? Сама справиться! Аспирин дай. И вообще, точно ли он болеет? Может, притворяется, потому что просто в школу идти не хочет!
— Да точно, Оль, точно, — покачала головой Клавдия Андреевна, — я лоб щупала — он горит весь.
Ольга, легонько оттолкнув мать, пошла к двери, Клавдия Андреевна засеменила за ней. Пока спускались с четвёртого этажа на второй, родительницу Оля обругала.
— Как ты меня замучила! Ну сколько можно меня позорить? Когда ты прекратишь меня искать? Я что, ребёнок маленький?! Сама дорогу домой не найду? Найду прекрасно!
— Олечка, так ведь Миша, — пыталась вставить хоть слово Клавдия Андреевна, — болеет. Я же ведь тебе говорила… Я не просто так пришла.
— Ой, всё, отцепись, — рявкнула Ольга, — давай быстрее! Чего еле шевелишься?! Пошли, посмотрим, что с этим симулянтом.
Детей Оля не видела почти три дня. Она ушла она из дома к соседу в субботу, а мать за ней явилась во вторник. Младший сын обнаружился в кровати, несмотря на довольно тёплую погоду, Миша лежал под зимним одеялом. Его лихорадило, дыхание было тяжелым и хриплым.
— А ну вставай, — потребовала Ольга, — чего разлёгся?! Давай, давай, Мишка! Все твои выходки я уже давно выучила! Что, в школу идти не хочется, поэтому больным прикидываешься?
— Мам, холодно, — стуча зубами, пролепетал сын, — никак согреться не могу.
— Оль, я же ведь тебе говорила, — вздохнула Клавдия Андреевна, — скорую нужно вызывать. Приведи себя в порядок.
Ольга поплелась в ванную. Господи, когда её оставят в покое?! Так надоело жить по чьей-то указке и плясать под чужую дудку. Ну почему надо постоянно её тыркать? Подумаешь, температура… Сама бы прошла!
Мишу увезли в больницу с подозрением на острый бронхит, Ольга поехала с ним. Пришлось лечь с младшим сыном в больницу. 3 дня Оля выдержала, а потом сбежала. Сказала, что пойдёт в магазин, а сама окольными путями пробралась к Борьке и гуляла там двое суток. В больницу вызвали Клавдию Андреевну, врач, женщина предпенсионного возраста, стала расспрашивать старушку.
— Где мама Миши? Исчезла на сутки! Ребёнок один лежит, ревёт постоянно, есть отказывается. Страшно ему, 9 лет ведь всего…
— Ой, — не сдержавшись, зарыдала Клавдия Андреевна, — даже сказать стыдно… Вы знаете, дочь у меня… Дочь у меня ведёт аморальный образ жизни. После развода выпивать стала, 6 лет уже я с её зависимостью борюсь. И вечно проигрываю! Что я только с ней ни делала, даже в квартире запирать пыталась! Думала, что перетерпит, переболеет… Но чуда не произошло. Как выпивала, так и выпивает…
— Давайте познакомимся, — предложила врач, — меня зовут Светлана Константиновна, а вас?
— Клавдия Андреевна.
— А вы, Клавдия Андреевна, не пробовали разговаривать с дочерью на предмет прохождения лечения в специализированном учреждении? Да, это долго, но реабилитация в 90% случаев даёт положительный результат. Как правило, многие женщины оттуда выходят здоровыми, больше к бутылке до конца своих дней не притрагиваются. Может быть, стоит в этом направлении подумать?
— Пробовала, — махнула рукой Клавдия Андреевна, — не хочет она меня слушать! Сейчас ведь время не то, силой в лечебницу не уложишь. А добровольно… Отказывается она, её всё устраивает.
— Детей жаль, — вздохнула Светлана Константиновна, — за годы работы в больнице я каких только мамаш не видела…. Есть у меня мысль одна, я разрешения вашего обязательно должна спросить. Метод жёсткий, даже жестокий, но, может быть, именно он дочь вашу встряхнет.
— Какой? — тут же заинтересовалась Клавдия Андреевна, — можно поподробнее?
— Сейчас расскажу, — кивнула Светлана Константиновна, — только попрошу сразу: ради Бога, не пугайтесь!
***
В больницу Ольга явилась на третьи сутки. Борис долго уговаривал её остаться.
— Ну что ты, в самом деле? Мне брат денег скинуть обещал, вот-вот с минуты на минуту позвонить должен, сказать, кому на этот раз деньги отправит: бабе Маше или Тоньке Тарасовой. Загуляем! Я тебе такую поляну накрою! Даже икра будет, Оль. Чёрная, красная! Я в магазине на первом этаже такую видел, по восемьдесят рубликов за баночку! Хочешь попробовать?
— Потом, — отмахивалась Ольга, — мне к сыну в больницу надо! И так два дня туда носа не показывала, как бы опеку не вызвали… А если до Серёги дойдёт, то он алименты платить перестанет! На что я жить тогда буду? Надо сходить. Всё, Борь, потом, если что, банкет продолжим.
В больнице Ольгу как будто ждали. Медсёстры, завидев её в коридоре, сразу засуетились, повыскакивали из палат. Ольга насторожилась. Она попыталась пройти в палату к сыну, но вход ей старательно загораживали.
— Да что происходит? — не выдержала она, — пустите меня к Мишке!
Из ординаторской вышла Светлана Константиновна. Медсёстры, заранее предупреждённые, бросились врассыпную.
— Здравствуйте, — спокойно поздоровалась с ней врач, — пойдёмте ко мне в кабинет, нам с вами нужно поговорить.
Ольга последовала за главным врачом. Плюхнувшись в кресло, она закинула ногу на ногу и поинтересовалась:
— Зачем звали? Говорите, к меня времени мало. Я вообще-то к сыну пришла.
— А вот по поводу сына я и хотела с вами побеседовать. Понимаете, Ольга, у него развивается осложнение. Серьёзное. Ему сейчас очень тяжело, вы ему сейчас просто жизненно необходимы. Мы должны быть рядом, понимаете? Я вот сижу напротив вас и отчётливо чувствую запах. Где вы были два дня?
— Не ваше дело, огрызнулась Ольга, — где была, там меня уже нет. Вы что от меня хотите, чего пристали? Пустите к сыну!
Светлана Константиновна встала.
— Пойдёмте со мной, я хочу вам кое-что рассказать. И показать.
Ольга сама не знала, зачем повиновалась и пошла вслед за главным врачом. По коридорам петляли долго. Светлана Константиновна точно знала, куда идёт. Остановились у высокой железной двери. Ольге стало дурно, когда она глянула на табличку, висевшую на стене.
— Мишка, — резко побледневшая Ольга ухватилась за Светлану Константиновну, — Мишка… Мишка что, тут!?
— Идёмте, — крепко хватая за локоть Ольгу, сказала врач.
Подвела Светлана Константиновна горе-мать к маленькой фигурке, накрытой простынёй. Ольга была готова уже рухнуть в обморок — остатки хмеля мгновенно выветрились из-за её головы.
— Это Егор, — на секунду откинув простыню, сказала Светлана Константиновна, — ровесник вашего Мишки. Поступил к нам с запущенным двусторонним воспалением. Мать приехала с ним, но даже оформляться не стала. Как только ребёнка увезли на осмотр, она тут же свинтила. Конечно, Егорке было очень страшно: уколы, капельницы, сложное лечение… Ночами медсестра, которая дежурит на посту, сидела у его кровати. Мальчишка не спал, он боялся в чужом месте глаза закрыть. Маму звал постоянно, но маме, видимо, до него дела не было — развлекалась где-то. Может быть, с мужчинами гуляла, может быть, выпивала… Я, к сожалению, этого знать не могу. Видит Господь, мы сделали всё, что могли! За этого ребёнка переживало всё отделение. Все переживали, кроме родной матери. За 5 дней, что малыш тут лежал, она не пришла ни разу! Придёт только завтра за ним… В последний путь проводить… И то, если я ее найду…
Рассказ врача на Ольгу произвёл неизгладимое впечатление. Она разрыдалась и, оттолкнув Светлану Константиновну, бросилась к сыну. Оставшиеся до выписки 5 дней Ольга ни на секунду от Мишки не отходила, о том, что где-то там за стенами больницы её ждёт с «поляной» Борька, она и думать забыла. Всё, больше никаких загулов! У неё, кроме детей и матери, больше никого нет.
***
Клавдия Андреевна дочь не узнала. Когда она попросила Олю хотя бы несколько часов побыть рядом с Мишей и никуда не уходить, та сурово заявила:
— Всё, мам, хватит! Больше никаких загулов не будет, я тебе слово даю. Завтра же я иду искать работу. Мам, я никогда не оставлю ни тебя, ни мальчишек! У нас теперь всё будет по-другому. Я обещаю, что ты снова будешь мной гордиться!
Конечно, Клавдии Андреевне очень хотелось словам дочери верить, но… Сколько раз Оля давала обещание и сколько раз его потом не сдерживала? Клавдия Андреевна даже со счёта сбилась… Но в душе всё же затеплилась надежда, когда Оля выгнала Бориса.
Тот пришёл ближе к вечеру, как всегда, громко и бесцеремонно стал колотить в дверь. Клавдия Андреевна хотела сама выйти, но дочь её решительно остановила:
— Не надо, мам, сиди. Я с Борькой сама переговорю.
Беседу на повышенных тонах Клавдия Андреевна хорошо слышала — дочь открыла дверь и у соседа грубо поинтересовалась:
— Зачем пришёл?
Тут же раздался голос Бориса:
— Ты что на неделю почти пропала? Я тебя ждал, ждал, ждал, ждал! Ты мне сказала, съездишь пацана навестишь и тут же вернёшься, а сама… Оль, что за дела?! Я все деньги прокутил, извини! Есть на бутылку, одну куплю, а продолжение ты сама организовывай! Алименты-то получила уже?
В прихожей что-то грохнуло. Клавдия Андреевна выглянула и увидела, как дочь охаживает своего бывшего собутыльника рожком для обуви.
— Чтобы я здесь тебя больше не видела, понял?! Забудь сюда дорогу! Знать я больше тебя не хочу! Боря, не выводи меня. Не появляйся больше, ты же мой характер прекрасно знаешь! Ещё раз придешь — мало тебе места будет! А ну, катись отсюда!
Полночи Клавдия Андреевна молилась. Господа она просила блага для всех: и для дочери, и для внуков, и для сердобольной Светланы Константиновны, которая в стороне от её проблем не осталась.
Оля слово своё сдержала — через неделю она вышла на работу. Клавдия Андреевна на дочь нарадоваться не могла, она очень боялась, что Оля снова сорвётся, поэтому постоянно спрашивала:
— Олечка, тебя не тянет… к прошлой жизни вернуться?
— Не тянет, мам, — серьёзно отвечала Ольга, — я и тебе, и себе слово дала. Больше никогда! Обещаю!
***
Через 3 года Ольга выйдет замуж. Слово своё она сдержит, больше никогда она к пагубной привычке не вернётся. В браке родится ещё двое ребятишек, у Коли и Миши появится настоящий отец. Клавдия Андреевна доживёт до глубокой старости, и до конца своих дней она каждый вечер перед сном будет просить у Бога блага. Для всех, кто с ней рядом.
