— Серёжа, мамочка приедет к нам погостить на недельку, — сообщила жена таким тоном, будто объявляла о выигрыше в лотерею, а не о приближающемся армагеддоне моей личной жизни.
Я подавился кофе так эффектно, что кот Барсик, дремавший на подоконнике, подскочил и с укором посмотрел на меня — мол, хозяин, ты чего творишь в семь утра понедельника?
— На недельку? — переспросил я, судорожно вытирая рубашку. — А может, лучше на выходные? Или вообще в гостинице остановится? У нас же тут… тесно.
Наташа посмотрела на меня тем самым взглядом, после которого мужчины обычно соглашаются на всё — от покупки шубы до усыновления крокодила.
— Серёжа, — протянула она, и в её голосе зазвучали стальные нотки. — Моя мама приезжает раз в полгода. И она очень хочет пообщаться с внуком.
Внук — это наш пятилетний Ванька, маленький террорист в коротких штанишках, который за последнюю неделю успел разобрать пульт от телевизора «чтобы посмотреть, где живут мультики», и покрасить Барсика зелёнкой «потому что он хотел быть Халком».
— Конечно, дорогая, — капитулировал я, мысленно прощаясь с планами посмотреть футбол в трусах и майке, попивая пиво прямо из банки. — Будем рады.
Тёща моя, Валентина Павловна, была женщиной… как бы это помягче… монументальной. Не в смысле габаритов — она была худенькой пенсионеркой с голубыми локонами и вечной улыбкой Джокера. Монументальной была её способность вторгаться в чужую жизнь с эффективностью танковой дивизии.
В прошлый её приезд я обнаружил, что все мои носки рассортированы по цветам, трусы сложены в идеальные квадратики, а моя заначка из верхнего ящика комода переместилась в конверт с надписью «Серёжины шалости» и была вручена Наташе.
— Может, хоть пиво из холодильника уберёшь? — робко предложил я жене. — А то в прошлый раз твоя мама читала мне лекцию о вреде алкоголя сорок минут. С презентацией на планшете!
— Не преувеличивай, — отмахнулась Наташа. — Это было всего двадцать минут. И презентация была очень информативная.
За три дня до приезда началась операция «Чистый дом». Наташа носилась по квартире как ураган Катрина, сметая всё на своём пути. Я был мобилизован на фронт борьбы с пылью, грязью и «этим твоим бардаком в гараже».
— Зачем нам вообще делать ремонт в гараже? — возмутился я. — Твоя мама туда даже не пойдёт!
— Пойдёт, — мрачно ответила жена, драя плитку в ванной. — В прошлый раз она нашла там твою удочку и час рассказывала, как рыбалка разрушает семьи.
Кульминацией подготовки стала генеральная уборка детской. Ванька наблюдал, как мы выносим мешки его сокровищ — сломанных роботов, палок «это мечи, мама!» и камней «это метеориты!» — с таким трагическим выражением лица, что хоть святых выноси.
— Папа, — шепнул он мне, когда Наташа вышла. — А можно я спрячусь в шкафу, когда бабушка приедет?
— Нельзя, солдат, — вздохнул я. — Мы должны держаться вместе. Это как… как когда Человек-Паук сражается с Зелёным Гоблином. Вместе мы сила!
Ванька кивнул с пониманием пятилетнего стратега.
День X наступил в субботу. Валентина Павловна явилась в полдень с тремя чемоданами, сумкой на колёсиках и загадочной коробкой, перевязанной бантом.
— Серёженька! — воскликнула она, окидывая меня оценивающим взглядом. — Ты опять поправился! Наташенька, чем ты кормишь мужа? Он же лопнет!
Я втянул живот и натянуто улыбнулся. Битва началась.
— А это что? — тёща ткнула пальцем в мою футболку с Бэтменом. — Серёжа, тебе же тридцать пять лет! Пора одеваться как взрослому человеку, а не как подростку-переростку!
— Это подарок Ваньки, — соврал я. На самом деле я купил её сам на распродаже и очень ею гордился.
— Ванечка! — тёща переключилась на внука, который пытался слиться с обоями. — Иди к бабушке, мой золотой! Ой, какой ты худенький! Наташа, ребёнок не доедает!
Наташа, которая пять минут назад выслушивала упрёки в моём перекармливании, только вздохнула.
Ужин превратился в допрос с пристрастием. Валентина Павловна интересовалась буквально всем: почему я до сих пор не получил повышение («Серёжа, ты же умный мальчик, надо быть активнее!»), когда мы заведём второго ребёнка («Ванечке нужна сестричка!»), и почему в квартире только две спальни («В наше время люди уже дома строили!»).
— Мам, может, хватит? — робко попыталась вступиться Наташа.
— Я же из лучших побуждений, доченька! — тёща прижала руку к груди с видом оскорблённой невинности. — Кто же ещё скажет вам правду, если не родная мать?
После ужина начался второй раунд. Валентина Павловна прошлась по квартире с инспекцией, попутно комментируя всё подряд:
— Почему телевизор такой большой? От него же глаза портятся! А эти ваши компьютерные игры, Серёжа, — это деградация! Вот в наше время мужчины книги читали!
Я промолчал про то, что видел в её квартире полное собрание любовных романов Донцовой.
— А что это? — тёща ткнула в мою любимую картину с абстракцией. — Ванечка нарисовал?
— Это… это современное искусство, — выдавил я.
— Современное? — она прищурилась. — По-моему, это просто мазня. Я бы на её место повесила что-нибудь классическое. Вот «Три богатыря» — это картина!
Апогей наступил, когда Валентина Павловна обнаружила мой тайник с чипсами в кладовке.
— Серёжа! — она вышла оттуда, держа пакет как вещественное доказательство. — Это же чистая химия! Ты травишь мою дочь и внука!
— Это только мои, я их ем, когда работаю допоздна, — попытался оправдаться я.
— Вот именно! — торжествующе воскликнула тёща. — Подаёшь дурной пример! Ванечка, иди сюда, бабушка расскажет тебе, почему чипсы — это плохо!
Следующие полчаса мой сын слушал лекцию о вреде фастфуда с таким же выражением лица, с каким приговорённые слушают приговор. Я сочувственно подмигнул ему — держись, солдат.
На третий день я сломался. Проснувшись в шесть утра от того, что тёща гремела кастрюлями на кухне («Я готовлю вам ПРАВИЛЬНЫЙ завтрак!»), обнаружив, что все мои вещи в шкафу снова «упорядочены», и выслушав очередную лекцию о том, что «настоящий мужчина должен уметь забивать гвозди, а не сидеть за компьютером», я понял — надо что-то делать.
— Наташ, — прошептал я жене, когда мы остались вдвоём в спальне. — Я больше не могу. Она переставила мои инструменты в гараже по алфавиту!
— Потерпи, — взмолилась жена. — Осталось четыре дня.
— Четыре дня — это девяносто шесть часов, пять тысяч семьсот шестьдесят минут критики и советов! Я посчитал!
— Серёжа…
— Она вчера сказала Барсику, что он толстый и посадила его на диету! Кота, Наташ! Она додумалась посадить на диету КОТА!
Наташа прикусила губу, сдерживая смех.
— Ладно, попробую с ней поговорить.
Но разговор не помог. Валентина Павловна восприняла просьбу «быть немного… мягче» как личное оскорбление и обиделась. Следующие сутки она демонстративно молчала, что было ещё хуже, чем её комментарии. Она молча переставляла вещи, молча качала головой, глядя на мой завтрак, и молча вздыхала, проходя мимо.
— Мам, ну хватит дуться, — не выдержала Наташа за ужином.
— Я не дуюсь, — ледяным тоном ответила тёща. — Просто поняла, что мои советы здесь не нужны. Буду молчать, раз я такая плохая.
Ванька, который всё это время удивительно тихо ковырялся в тарелке, вдруг поднял голову:
— Бабушка, а почему ты всё время ругаешься?
Повисла тишина. Валентина Павловна открыла рот, закрыла, снова открыла.
— Я… я не ругаюсь, золотой. Я просто… забочусь.
— Мама тоже заботится, — философски заметил Ванька. — Но она не говорит папе, что он толстый. Она говорит, что он уютный.
Я чуть не подавился котлетой. Наташа покраснела. А Валентина Павловна вдруг… рассмеялась.
— Из уст младенца, — пробормотала она. — Может, я правда… перегибаю палку?
— Немножко, — осторожно подтвердила Наташа.
— Совсем чуть-чуть, — добавил я, стараясь не ухмыляться.
Оставшиеся дни прошли на удивление мирно. Валентина Павловна всё ещё делала замечания, но как-то… деликатнее что ли. А в день отъезда даже похвалила мой омлет («Неплохо для мужчины, который не умеет готовить»).
Провожая её на вокзал, я неожиданно для себя сказал:
— Валентина Павловна, приезжайте на Новый год. Мы будем рады.
Она посмотрела на меня с подозрением:
— Серёжа, ты это серьёзно?
— Ну… да. Только может, без презентаций про вред пива?
— Договорились, — улыбнулась она. — Но про чипсы я молчать не буду!
Когда поезд ушёл, Наташа взяла меня под руку:
— Спасибо.
— За что?
— За то, что пригласил её. Она же правда старается… просто не умеет по-другому.
Дома нас встретил Ванька с Барсиком на руках:
— Папа, я спрятал твои чипсы под кроватью! И Барсику тоже дал корма, а то он совсем грустный был!
Я подхватил сына на руки:
— Вот это правильно, солдат! Мужчины должны поддерживать друг друга!
А потом мы всей семьёй сели смотреть мультики, и я подумал, что в конце концов, не так уж всё и плохо. Даже с тёщей можно найти общий язык. Главное — иметь под рукой пятилетнего дипломата.
И спрятанные чипсы, конечно.
