Оля редко приезжала на дачу. После смерти мужа вообще не хотелось тут бывать. Муж безумно любил это место, вкладывал в обустройство душу, а когда его не стало, дача будто тоже изменилась. Стала чужой, неприветливой. Но это только по ощущениям. На деле дом был добротным. В саду росли отборные яблоки, сливы, груши. Дорожки были аккуратно выложены плиткой.
На дворе стоял холодный октябрь. Оля сидела на их деревянной веранде, куталась в вязаный плед и смотрела вдаль. Через забор виднелся сосновый бор. Как всегда, зелёный и статный.
— Как же всё-таки здесь хорошо и как плохо без тебя, — пробормотала Ольга и сделала глоток чая из кружки Игоря.
Её она тоже заберёт домой и будет по вечерам пить чай. Нужно пересмотреть и другие вещи мужа: оставить, выбросить, раздать. Но этим она займётся завтра, а сегодня будет просто проводить здесь время и горевать своё горе, которое казалось бесконечным, как вселенная.
Ещё год назад они специально взяли отпуск в одно время, чтобы провести его вместе на даче в октябре. Игорь любил это время. Жары нет, снег ещё не выпал, стелились туманы, шли дожди, из-за чего в воздухе стоял непередаваемый запах хвои.
Оля читала книги, писала короткие рассказы, иногда вязала крючком салфетки, а муж погружался в очередной архитектурный проект. Он был ведущим сотрудником бюро и проектировал самые ответственные и сложные заказы.
Оля трудилась в библиотеке и имела профессиональный интерес к книгам. Во время отпуска читала новинки. Потом делала с ними выставки в библиотеке и устраивала тематические вечера.
Такую роскошь, как отпуск на целый месяц, они могли себе позволить и охотно позволяли, потому что жили для себя, в своё удовольствие. Им только это оставалось, потому что детей не было и жить больше было не для кого.
Они очень хотели, но из-за болезни Ольги у них не получилось стать родителями. Сначала ходили по врачам, боролись, горевали, а потом просто приняли.
— Ну, значит, так тому и быть, — говорил Игорь. — Медицина не всесильна. Главное, что мы есть друг у друга. Ты не злишься на меня?
— Нет, конечно.
— Ты же не выбирала эту болячку. Это она тебя выбрала, не спросив.
Жили они тихо и счастливо. Оля много лет работала на одном и том же месте, а Игорь постепенно рос на работе и в итоге дорос до должности старшего архитектора. Денег хватало для жизни, для поездок на море и даже для строительства дачи. Сюда он старался выбираться каждые выходные, даже если вдруг Оля не могла.
— Это моё место силы, — говорил супруг. — Если не перезагружу голову, ничего не смогу придумать на работе.
— Я не смогу сегодня поехать. Нужно отчёт сделать и к выставке подготовиться, так что выходные я на работе.
— Ну тогда рвану один, отдохну, с мыслями соберусь, а то город прямо задушил. Устал, не представляешь, как.
— Езжай, конечно.
У них как будто было два дома. Один в городе, а другой — вот эта маленькая уютная дача рядом с сосновым бором. И Оля знала, что если бы было можно, Игорь бы остался жить здесь навсегда и больше бы никогда не возвращался в город. Она мечтала, что на пенсии они сюда переедут и будут тихонечко и счастливо доживать свою жизнь.
Но этого не случилось.
На плановом обследовании у мужа нашли опухоль. Анализ, обследование, химия, надежда и вера в лучшее. Опухоль заметили поздно, шансов спасти не осталось.
Боролись полгода. Между химиями и больницами Игорь просил отвезти его на дачу или сам туда сбегал, пока были силы. Говорил, что природа и тишина продлевали его теперь уже короткую жизнь. Ну а потом врачи просто отправили домой на дожитие. Умер он на руках у жены и был в каком-то полусне, а незадолго до смерти будто проснулся и приободрился, сказал ещё тогда:
— Олечка, не бросай и не забывай нашу дачу. Там много важного и нужного. Обязательно съезди после того, как меня не станет, и гараж проверь. Не оставляй дачу без хозяина.
— Конечно, Игорь, я всё сделаю, — тихо рыдала она, сжимая его руку.
И вот сегодня, спустя долгое время после похорон, решилась приехать. Игорь был прав. Нельзя было бросать дачу.
Сначала она думала, что разберётся с вещами и уедет, но начинался отпуск. И, сидя на веранде, вдруг пришла мысль немного задержаться. Здесь как будто не так тошно, не так невыносимо от горя, как в городе.
— Тётенька, а можно у вас поспать в гараже? Отчим опять напился, — услышала она детский голосок за спиной.
— Ух ты, ты кто такая?
Оля обернулась и увидела девочку лет восьми. Та куталась в куртку, под которой была выцветшая пижама, носки разных цветов и резиновые чёрные шлёпки.
— Я Лера с соседней улицы, можно поспать? Отчим кричит, всё в доме разгромил. Я спала, вот сюда прибежала. Я спрячусь, а потом пойду домой. Он, когда заснёт, будет спать долго и меня не тронет.
— Ужас какой. Так, иди-ка сюда. Я тётя Оля, и не будешь ты ни в каком гараже спать. Я тебя в доме постелю. Заходи, пока не простудилась. Ты почему так одета?
— Не успела больше ничего взять. Он как начал орать, я просто куртку схватила и побежала.
— А мама где? Она будет тебя искать?
— Нет, она уехала.
— Куда?
— В город. Деньги зарабатывать. Я её давно не видела.
— Так, проходи, сейчас чай попьём. Поешь. Бутерброды, блины, варенье будешь?
— О, я всё буду.
Лера уселась на диван и укуталась в свою дырявую курточку.
— Холодно у вас.
— Я тебе сейчас свитер дам, носки тёплые, и согреешься. Ох, лишь бы не разболелась.
— Не, я не заболею. Я уже сто раз бегала так по улице. Ну, иногда сопли бывают, горло может поболит, а потом всё само проходит. Без лекарств.
— Ну да.
— Я ведь знаю, что мне нельзя болеть, потому что лечить никто не будет, так что приходится не болеть.
Девочка вытянула шею и с интересом посмотрела, что тётя ставила на стол.
— Вот это у вас запасы. Ого, и пряники шоколадные! Я их ела только раз в жизни. Меня ими один дядя угостил. Очень люблю.
— Мой муж их тоже любил, — вздохнула Ольга. — Ну давай, ешь, не стесняйся. Вот мёд ещё. Бери ложку и прямо ешь, чтобы не разболеться. Ох, как же так получилось, что ты одна-то?
— Да я уже привыкла. Мама всю жизнь где-то ездит, всё зарабатывает. Сначала я с бабушкой жила, потом с отчимом, а он пьёт. Я говорила маме, а она меня не слушает. Вот.
И девочка шумно пила чай и ела всё, что видела.
— А в школу ходишь?
— Не. Некому меня туда отправить. Мамы нет. Отчим не знает, сколько мне лет вообще.
— Вот даже как. А что ты ешь? Отчим готовит?
— Не, я сама готовлю. Омлет умею. Макароны могу сварить. Он только в магазин за выпивкой ходит. Ну, из еды бывает что-то берёт. Ну, хлеб, например.
Девочка начала зевать. Её разморило от еды и тепла.
— Тёть Оль, а здесь можно поспать? Так хочется.
Она облокотилась на спинку и за секунду провалилась в сон. Наверное, впервые в жизни она была сыта и чувствовала себя в безопасности.
Лера заснула полусидя. Оля положила подушку, переложила девочку на неё и немного задержала взгляд на её лице. Она уже заметила, что у неё глаза очень красивого, редкого, тёмно-голубого цвета. Такие были у Игоря.
Оля всматривалась в девочку и улавливала какие-то знакомые черты.
— Вообще уже с ума схожу. Везде муж мерещится, — устало проговорила она и зябко повела плечами. — Всё равно холодно здесь к вечеру. Она так точно замёрзнет. Хотя вон как спит. Ладно, накрою двумя одеялами, а утром нужно будет обогреватель в гараже найти.
Ольга накрыла маленькую гостью ватным одеялом, пледом, потушила свет и ушла в соседнюю комнату. Легла на кровать и погрузилась в размышления, как живёт эта девочка. Такая маленькая, беззащитная. И вообще неизвестно, что этот алкоголик с ней может сделать, и где эта мать бестолковая.
Из полудрёмы её выдернул крик. Кричала Лера: «Не трогай меня, не трогай!» Оля забежала в комнату. Она было подумала, что к ним ворвался тот самый пьяный отчим, но никого не было. Девочка кричала во сне. Она была так утомлена и напугана, что ей снились кошмары.
Ольга села рядом, погладила её по голове, и малышка заснула.
Лера просыпалась ночью ещё несколько раз, плакала, кричала, но Оля была рядом. Решила, что девочка останется у неё. Отчиму-тирану она её не отпустит.
Дома было прохладно. Бойлер барахлил. Батареи были еле-еле тёплые. Игорь хотел ими заняться, да всё как-то руки не дошли.
Пока Лера спала, Оля решила сходить в гараж за обогревателем. Вещи мужа подождут. Нужно придумать, что делать с гостьей. Естественно, там она больше жить не может.
Зайдя в гараж, Ольга щёлкнула выключателем. Здесь был порядок, как всегда у её мужа. Много коробок, ящиков, и каждый подписан. «Садовый инструмент», «Запчасти от бойлера», «Семена», «Перчатки и галоши». И «Оля, открой, когда меня не станет».
Она машинально пробежала глазами по ящикам, но вдруг перечитала последнюю надпись и замерла. Шутка, что ли, какая-то? Да, её муж любил делать сюрпризы, но это как-то уже слишком.
Она сняла с полки небольшой картонный ящик и открыла его. Внутри было несколько детских рисунков: дерево, домик, речка, кошка, фотография маленькой девочки, а сзади на карточке подпись: «Лерочке 4 года». И конверт с письмом.
Ольга развернула. Это был почерк Игоря.
«Милая Оля, если ты это читаешь, значит, меня уже нет на свете. Жизнь — штука интересная, несправедливая и сложная. Все эти годы ты жила с обманщиком, но я прошу у тебя за это сейчас прощения.
Я безумно тебя любил, так же, как и ты любила меня. Я всегда это знал и чувствовал, и мне очень стыдно и больно от того, что когда-то я оступился, предал тебя. У меня была связь на стороне.
Несколько лет я иногда встречался с девушкой Мариной с соседней улицы. Мы сошлись как-то случайно. Я тогда был на даче один, работал над проектом. Марина зашла попросить что-то для сада. Разговорились, и вот с тех самых пор… Я любил только тебя, безумно дорожил тобой, но с ней было что-то другое.
Потом Марина пропала, всё закончилось. А совсем недавно я узнал, что тогда она забеременела от меня. Сбежала в другой город, потом вернулась. Сам не знаю почему. Запутанная история.
А потом, через несколько лет, я узнал, что у меня есть дочь Лера. И живёт она с мужем Марины. Сама Марина непонятно где. Муж противный, пьющий. Я лишь два раза виделся с Лерой, и то пришлось денег ему дать за это.
Оля, я не могу позволить, чтобы моя дочь жила так. Хотел тебе всё рассказать, оформить опекунство на неё. Я думаю, ты бы поддержала меня. Но я заболел. Пока мог, ездил на дачу, пытался увидеть дочь, но всё бесполезно. Отчим не разрешал.
А сегодня я почувствовал, что в следующий раз приехать на дачу не смогу. Здоровье покинуло меня, так что оставляю тебе это письмо и прошу: не дай сгинуть девочке. Ругай меня, не прощай измены — это право твоё. Но ребёнок же ни в чём не виноват.
Считай это моей последней волей и огромной просьбой к тебе. Я знаю, у тебя большое сердце. Люблю тебя. Прости и прощай».
Ольга перечитала ещё раз и не могла поверить во всё это. Он ездил на дачу к другой, проводил с ней время, пока Ольга бегала по врачам, чтобы вылечиться и суметь родить. У него была связь, но любил он жену. Как славно и как больно. Любовь ли это или всё-таки огромное предательство?
Поговорить, выяснить уже ничего не получится, да и наказать его тоже. Жизнь, кажется, уже его наказала.
Оля расплакалась, а потом задумалась. Прав он только в одном. Девочка ни в чём не виновата.
Когда она вошла, Лера уже сворачивала одеяло и собиралась уходить.
— Спасибо вам огромное, тёть Оль. Я так сегодня спала хорошо. Давно такого не было. Нужно идти. Борька будет искать.
— Нет, Лер, ты туда больше не вернёшься, — строго сказала Ольга.
— Почему?
— Потому что теперь это твой дом. Смотри, знаешь этого дядю?
Ольга показала фотографию Игоря.
— Да, приходил когда-то, сладости приносил. Говорил, что он мой родственник, отчим выгнал его и все конфеты у меня забрал. Вот только те пряники шоколадные оставил. Борька пряники терпеть не может.
— Хм. Это, конечно, невероятно, но этот дядя — твой папа. Я сама только-только об этом узнала.
— Разве так бывает? Почему он меня тогда с этим противным Борькой бросил?
— Я не знаю, Лерочка. Это всё очень сложно, взрослые дела, но я тебя не брошу. Я теперь за тебя отвечаю, как за самую родную.
— Ух ты, здорово! И что, я правда не увижу отчима?
— Увидишь, но в суде. Я сделаю всё, чтобы это прошло быстро и безопасно.
А ещё в этот момент в ворота начали тарабанить.
— Лерка, дрянь такая, выходи! Я знаю, что ты здесь!
Глаза девочки округлились, и она начала причитать:
— Это он. Это он. Он ещё пьяный. Слышите? Он меня нашёл. Пожалуйста, не отдавайте меня ему. Не открывайте.
— Я просто выйду и поговорю с ним.
— Он вас тоже побьёт. Он же меня бьёт постоянно.
— Нет, я с ним поговорю, а ты сиди здесь и не показывайся.
Ольга вышла на улицу и увидела за их редким забором высокого мужчину, нестриженого, бородатого, одетого в какое-то старьё, с бешеными глазами. Он своими огромными ручищами тарабанил в дверь.
— Эй, ты, дура, вижу тебя! Лерка у тебя. Быстро зови сюда, а то сейчас сожгу эту избушку вместе с тобой.
— Не кричите, пожалуйста.
Оля всю жизнь проработала в библиотеке и понятия не имела, как общаться с такими агрессивными мужиками. Ей было ужасно страшно. А вдруг он и здесь что-то учудит?
— Эй, ты что тут устроил? — послышался другой мужской голос.
К воротам кто-то подошёл и начал отчитывать Борю.
— Ты как вообще с женщиной разговариваешь? Из зоопарка сбежал?
— А ты не лезь, — Борька сбавил пыл и всё ещё кричал, но уже тише. — Что она это? Дочь мою не отдаёт.
— И правильно делает, что не отдаёт. Иди проспись, а потом говорить будешь, пока я тебя тут не отлупил.
— Да уж, напугал.
— Проваливай, говорю. Позже поговорим.
Всё стихло. Оля пригляделась и увидела своего спасителя. Высокий худощавый брюнет смотрел на неё из-за забора.
— Всё в порядке. Прогнал дракона. Можете выходить.
— Спасибо вам огромное. Я так испугалась, думала, он правда дом сожжёт.
— Он не вернётся. Трусливый. С ними так и надо, — улыбнулся мужчина. — Я Олег. В гости к приятелю приехал, а он мне говорил, что тут скучно и тихо. Наврал. Тут весело, приключения. Всё, как мы любим.
— А я Оля, живу тут на даче. Хотите чай или кофе, вот по-турецки, например?
— О, такое я люблю. Раньше жена готовила, но как её не стало, с тех пор и не пил. Но сегодня с удовольствием бы выпил.
— Ох, простите.
— Да ничего, я помню о ней только хорошее. О её болезни и о том, что мы пережили под конец, не помню, — с грустной улыбкой ответил мужчина. — Так правильнее. Ну что, можно зайти?
— Да, конечно. А я вас заодно с Лерой познакомлю. Это падчерица этого ужасного мужчины.
— А, так он всё-таки правду говорил, — удивился Олег. — Вы забрали у него дочь?
— Там длинная и странная история. Я ничего не знала ни о Лере, ни об этом отчиме, да и, как выяснилось, о своём покойном муже.
— Так, ну тогда тут придётся варить кофе дважды.
— Боюсь, что да. А ведь история ещё не закончилась.
Они долго сидели на кухне. Лера рисовала карандашами, которые Ольга принесла из кабинета Игоря, и что-то рассказывала о том, как ей жилось с отчимом.
Потом Оля рассказала Олегу о том, что случилось у неё. Ну а он, школьный учитель истории, рассказал о себе. Был женат, счастлив, потом жена умерла, и остался один. И вот теперь только такие поездки к друзьям на дачу. Ещё работа, телевизор, вылазки в лес по грибы и написание научных статей по истории Древнего Египта.
Во время их разговора Лера вдруг закрыла глаза и расплакалась.
— Ты чего, милая?
— Грустно как-то стало. Показалось, что мы прямо семья, и у нас как будто всё хорошо. Но это же закончится, — рыдала девочка и вытирала слёзы.
— Если честно, я бы тоже не хотел, чтобы это заканчивалось, — тихо сказал Олег и в упор посмотрел на Олю.
— Я тоже, — ответила она.
Жизнь после потери супругов их научила главному. Жить здесь и сейчас, радоваться моменту и не бояться говорить сразу то, что хочешь и о чём думаешь.
В город они вернулись втроём. Олег и Ольга смогли договориться с Борисом и забрать Леру, чтобы он отказался от опекунства. У Оли были такие же права на девочку, как и у него. Она готова была пойти в суд. Так что Борис, после того как увидел приличную пачку денег, согласился быстро.
Олег и Ольга начали встречаться, проводили свободное время вместе, говорили о прошлом, о будущем, о книгах и старом кино. Общались, конечно, они и с Лерой. Олег довольно быстро очаровал девочку историями Древнего Египта и всеми силами пытался разбудить в ребёнке интерес к знаниям.
Жили они хорошо, зарплаты хватало, и они были счастливы. На каникулы и праздники ездили на дачу, которая теперь и для Ольги стала местом силы.
