Зинаида расстроенно смотрела перед собой. «Да, как-то не везёт в жизни», — думала она. Вот они с Настей из одной семьи. Всё у них вроде бы одинаковое было, а вот Настя идёт по жизни легко, ни о чём не задумывается. У них разница-то всего в два года, а такая несправедливость.
Вот когда Зина в город перебралась — и училась, и работала ночами, чтобы не в общаге жить, чтоб в человеческих условиях. Подсобрала денег, сняла квартирку небольшую. Потом Настя приехала учиться. Но разве могла Зина позволить, чтоб сестра по общагам скиталась? Тем более что сама она знала не из рассказов, что это такое.
Учились. За квартиру отвечала Зина, поэтому перед приходом хозяйки квартиру всегда намывали. Ну, Настя, правда, всё время занята была, но Зина не в обиде. Прибираться, наводить красоту — она страсть как любила.
Дальше больше. Зина на работу устроилась. Работала день и ночь. Ну, естественно, на хорошем счету была. Повышали её пару раз, а Настя закончила — и ничего не может найти. Там попробовала — не то, в другом месте снова не то. Ну как могла Зина допустить, чтобы сестра так мыкалась? Подсуетилась, поговорила с кем надо, устроила к себе.
Тут Зина Юру встретила. На какое-то время выпустила сестру из вида. А как вернулась, пришла в себя — Настя уже в другом отделе и начальник, ничуть не меньше самой Зины. Поговаривали на работе, что попала на эту должность Настя через постель. Но Зина не верила. Это всё обычные завистники.
Правда, в последнее время отношения с сестрой не ладились. Как-то в гостях у неё были, выпили все. И заметила Зина, что какие-то уж очень тёплые чувства Настя к её мужу испытывает. Высказала ей всё. Настя плакала, называла её дурой. Зина бы, может, и извинилась бы, если бы маленький Костик не сказал, что видел, как папа и Настя целовались.
Никак не могла Зина в себе что-то перебороть и помириться с сестрой. Нет, они разговаривали, общались, но всё как-то натянуто, недолго, и в гости друг к другу ходить перестали.
А сегодня… сегодня вообще произошло что-то из ряда вон выходящее, что до сих пор не могло уложиться в голове у Зины.
Была у них бабушка. Пока мать была жива, они и знать про неё не знали. А как мама умерла, бабушка объявилась. Она была матерью их непутёвого отца, поэтому мама её особо и не привечала.
Насте, конечно, некогда было за бабкой приглядывать. У неё дела постоянно, постоянно заботы. Зина, конечно, была намного ответственнее. Ездила к бабушке на другой конец города два, а то и три раза в неделю. Бабуля плакала, благодарила иногда. Они даже беседовали о том о сём. Зина знала, что бабушка не очень-то любит Юрку, её мужа, но никак не могла выведать, за что. Правда, не расспрашивала — не хотелось волновать старую женщину.
А полгода назад бабушки не стало. Зина поплакала. Не так уж и долго она её знала, но всё же ухаживала, сблизилась с ней. Настя лишь вздохнула:
— Ну хоть теперь не нужно чувствовать себя кому-то обязанной.
Зина фыркнула:
— Слова «обязательства» и ты несовместимы.
Настя тут же психанула:
— Знаешь, это ты у нас состоишь из обязательств! Вся такая скучная, чопорная. Жизни не даёшь ни себе, ни людям. Зато всё у тебя по полочкам! А я жить хочу, понимаешь? Не существовать, как ты, а жить!
Зина и слушать дальше не стала:
— Ты, Насть, как ничего из себя в детстве не представляла, так и сейчас ничего не представляешь. Тебе тридцать скоро, а ты всё порхаешь. Ни кола, ни двора, ни мужа, ни ребёнка. Веселишься всё.
— А я веселюсь! Мужа воспитывать нужно, ребёнка тоже. Ты вот что видишь? Кастрюли да стирка. Ты вообще когда в последний раз в кино была или на концерте? А? Никогда! Потому что ты не сможешь оставить дома невыстиранные носки. Это уму непостижимо! Какой тут может быть концерт?
— Ай, ну и пусть. Зато у меня семья. Муж и сын. А у тебя?
— О, достижение! Муж — он на то и муж, чтобы всё время налево смотреть. Как будто ты не знаешь, что все мужики одинаковы. Жить в страхе, что тебя скоро бросят, — так себе удовольствие.
— Да что ты несёшь? Кто бросит? Кого бросит? Ой, Насть, ну и каша у тебя в голове! Думаю, ты и сама не разберёшься никогда.
И вот вчера позвонил нотариус, попросил подъехать сестёр. Зина снова всплакнула. Не забыла их бабушка. Но Настя, конечно, будет расстроена. Понятно, что бабуля всё оставила Зинаиде.
Утром, когда собиралась, сказала мужу:
— Надо, наверное, уже подумать — мы хотим в квартире остаться или всё-таки переезжать будем?
Юра мечтательно протянул:
— Да уж, у бабки вашей дом знатный. Можно гостей приглашать, шашлычки жарить.
Зина улыбнулась. Да, дом всегда был мечтой Юры. Правда, для того чтобы он появился, сам Юра вообще ничего не делал.
Зина вздрогнула. На кухню вошёл муж. Она вернулась домой минут десять назад, да так и сидела. Не могла заставить себя встать и сказать мужу, что произошло. Перед глазами так и стояло лицо Насти. Она хохотала:
— Ну что, получается, что зря горшки таскала? Ой, не могу! Умора! Это тебе ещё один урок. Может, тогда наконец поумнеешь?
Юра даже подпрыгнул, не ожидал её увидеть на кухне:
— Зин, ты что тут в темноте, как привидение? Так и заикой стать можно.
— Юр, ты не поверишь. Бабушка коттедж сестре оставила, а мне какой-то старый дом в глуши.
Муж поперхнулся:
— В смысле? Ты же говорила, что на сто процентов тебе достанется.
— Ну, я так думала, а в завещании указана сестра.
Юра немного постоял, вышел. Зина недоумённо посмотрела ему вслед, вышла взглянуть, куда он делся. Юра усиленно собирал чемодан.
— Я не поняла, ты куда?
— К сестре. Знаешь, мы давно встречаемся, но тут дом маячил. Думал, что перетерплю, чтобы всё как у людей. Ну а раз так всё сложилось, то даже лучше. Настя ждёт меня, так что прости, прощай.
Зину как будто многотонной плитой придавило. Она никак не могла перестать улыбаться. Как будто муж шутит. Шутка неудачная, но и обидеть его нельзя. Юра остановился возле двери. Зина выдохнула. Ну вот, сейчас скажет, что пошутил. Но муж сказал:
— На алименты не подавай, сам буду присылать. Ну, сколько смогу.
И вышел. Просто вышел, закрыв осторожно за собой дверь.
Зина медленно сползла на пол. Вот тебе и правильная жизнь. Вот тебе и постиранные вовремя носки.
Сколько сидела на полу — не знала. Вывел её из забытья сын — дёрнул, сказал «кушать». Зина встала, пошла на кухню послушно, что-то быстро приготовила и как-то улыбалась сынишке. Всю ночь проплакала.
К утру решила, что тут, в квартире, она просто с ума сойдёт. Нужно развеяться. Подумать не успела, как зазвонил телефон. Это был Юра:
— Зин, мы тут с Настюхой подумали, в доме неплохо бы хороший ремонт сделать, так что давай-ка квартиру на продажу выставлять. Всё по-честному — половина тебе, половина мне.
Зина швырнула трубку. Всё. Юра окончательно слетел с катушек. Она вскочила. Она с сыном поедет туда, где бабушка ей хибару завещала. Ну хоть посмотрит, что там. Может, тоже на продажу выставит. А квартира? Да больше трубку не возьмёт. Как хочет, так пусть и ищет деньги на ремонт.
Зина не стала откладывать всё в долгий ящик, написала заявление на работе на отпуск. А там, на работе, нос к носу встретилась с сестрой. Настя улыбнулась ей широко, издевательски и прошла мимо.
Костик прыгал и хлопал в ладоши:
— Мы поедем путешествовать! Здорово!
Зина невольно улыбнулась. А ведь и правда. Они никуда никогда не ездили. Дом, работа, быт — и всё.
В поезде, в который они сели, людей было немного. В их купе больше не было никого. И Костик с восторгом смотрел в окошко:
— Мам, смотри, как домики убегают!
Вскоре он уснул. Видимо, укачало с непривычки. А Зинаида вышла взять горячего чая.
Навстречу ей по проходу двигался мужчина. Она в растерянности остановилась. Проход узкий, а мужчина высокий, широкоплечий, с бородой. Не старый, а такой, как будто медведь из сибирского леса. Она прижалась к стене, как только могла, а он, проходя мимо, усмехнулся:
— Не бойтесь, я не кусаюсь.
Зина вспыхнула. Она сто лет не общалась ни с какими мужчинами. Просто потому, что был Юра. Да и вообще, некогда ей было смотреть на тех, кто был вокруг. Она видела этого мужчину ещё пару раз и каждый раз почему-то смущалась.
Вечером Костик гулял по вагону и спустя десять минут привёл к ним в купе этого самого бородатого мужика.
— Мам, это Ваня, он хороший, мы с ним друзья! — воскликнул Костик.
Зина растерянно встала навстречу. Мужик этот был смущён не меньше, чем сама Зина, но против ребёнка не попрёшь. Сели пить чай, постепенно разговорились. Узнав, куда они едут, Иван воскликнул:
— Так вы к нам, по пути! У меня машина на вокзале, я вас подвезу.
Машина была больше похожа на грузовик, и это вызвало просто бешеный восторг Кости:
— Мам, да мы как путешественники настоящие!
Зина рассмеялась, а Иван удивлённо посмотрел на неё. Когда эта женщина улыбалась, а может, даже смеялась, то становилась вообще другой, такой… такой, каких он никогда не видел.
Ехать пришлось не так уж и мало — почти час.
— Ну вот ваша деревня. Дом-то какой?
— Если честно, даже не знаю. Бабушка в наследство его оставила. Вот тут написано — тридцать четыре.
Иван изумлённо посмотрел на неё:
— Валентина Карповна ваша бабушка? А вы, получается?..
— Ну, конечно, Зина.
Зинаида уставилась на него:
— Вы что, знали мою бабушку?
— О, конечно, её тут все знали.
— И меня?
— Вас — нет, но она звонила мне пару лет назад, рассказывала о вас. Сказала, что когда умрёт, вы сюда приедете.
— Да откуда она знать-то могла?
Иван улыбнулся:
— Она всё знала. Это её никто не знал. Ну, по крайней мере там, где она жила в последние годы.
Через десять минут они остановились у огромного дома.
— Ваша бабушка владела здесь всем. И даже ферма, на которой я управляющий, ей принадлежит. Ну, теперь то есть вам. Я думаю, она считала вас несчастливой там, поэтому и решила всё так. Наверное, подумала, что здесь вам будет лучше. Вы не пугайтесь, я во всём помогу разобраться.
Прошло полгода. Настя в который раз завела разговор за завтраком:
— Юра, у меня такое ощущение, что ты передумал на мне жениться.
Он мысленно сморщился и чертыхнулся. Он бы, наверное, уже и передумал. Только что ему теперь делать? Зинка укатила в какую-то глушь. Можно было бы попробовать вернуться, но надоело ему самому себе носки стирать и рубашки гладить. Но назад-то уже и не пойдёшь. Настя наверняка его со свету сживёт.
— Ну так развестись ещё надо. Так поезжай, пусть она тебе подпишет что надо, и всё.
Юра вздохнул. Придётся ехать.
Он шёл по большому посёлку. Как-то странно. Настя рассказывала, что тут богом забытое место. А вот как-то не похоже было. Дома красивые, машины чуть ли не у каждого двора. Так, ему нужен дом тридцать четыре.
Юра остановился напротив и ахнул. Ещё раз сверился с бумажкой. Да ну, не может быть. Зинка, получается, всех обыграла.
К дому подкатила машина. Из неё вышел здоровый бородатый мужик. Потом помог спрыгнуть с высокой подножки Костику. Юра улыбнулся. Чёрт, даже не подумал, что игрушку нужно какую-нибудь купить. Мальчишка обернулся, посмотрел на него, но не побежал, а посмотрел на мужчину:
— Вань, это мой папа. Мама будет недовольна.
Мужик нахмурился, шагнул к нему:
— Чего приехал?
— Так я к своей жене, вообще-то.
— Ты же с другой женой живёшь.
— А я передумал. Может быть, понял, что не могу без Зины.
Мужчина усмехнулся в бороду:
— Ну раз так, заходи, поговорим.
Зина чуть ручку не выронила. Она как раз отчёты проверяла.
— Юра?
— Здравствуй, Зин. Слушай, не получается у меня. Прости. Я вернулся.
Она смотрела на него недоумённо, потом расхохоталась:
— Юр, ты серьёзно? А Настя тебя в городе с разводом ждёт. Звонила мне.
Юра нахмурился. Настя отслеживала каждый его шаг.
— Да пусть думает что хочет.
Зина встала, и Юра с изумлением увидел едва заметный животик. Нет, ошибки быть не могло. Зина явно была беременна.
— Это что?
Зина погладила живот:
— Юр, это тебя вообще не касается. Вот я тебе тут всё написала и подписала, так что езжай с богом.
Юра хотел сказать, что никуда не поедет, что разводиться он передумал, но наткнулся на тяжёлый взгляд этого бородатого мужика, и взгляд этот чувствовался физически. Юра попятился к двери.
Это ж надо было так промахнуться. Мало того, что Зинку потерял — спокойную, хозяйственную, которая никогда не лезла в его дела, — так ещё и такое упустил. Эх, думать нужно было, что та старуха не могла оставить Зину ни с чем.
Юра ещё раз обернулся на дом и зашагал к остановке. Спорить, даже просто попадаться на глаза тому мужику как-то не хотелось. А думать о том, какая жизнь его ждёт впереди, даже страшно было.
А если бы дом оказался не таким большим Зинка была бы не нужна?