Глава 18. Год спустя
Письмо пришло в октябре.
Обычный конверт, без обратного адреса. Артём открыл машинально, думая — реклама какая-нибудь.
Внутри — листок бумаги, исписанный от руки. Почерк незнакомый, мелкий.
«Здравствуйте, Артём Борисович.
Вы меня не знаете. Меня зовут Марина Селиванова, мне 38 лет. Я из Тольятти.
Год назад я прочитала статью про вас. Про Холодова, про детей, которых продавали. И подумала — а вдруг это про меня тоже?
Я всегда знала, что приёмная. Родители не скрывали. Говорили — тебя отдали, потому что не могли растить. Я не обижалась. У меня была хорошая семья, любящая.
Но после вашей истории я сделала ДНК-тест. Загрузила в базу, которую создали после суда. И нашла.
Мою маму зовут Людмила. Ей 59 лет. Она живёт в Казани. Всю жизнь думала, что я умерла при родах. Ей так сказали в роддоме. В 1986 году.
Мы встретились месяц назад. Я не буду описывать, как это было. Вы сами знаете.
Я пишу, чтобы сказать спасибо. За то, что вы не сдались. За то, что довели до конца. Без вас — я бы никогда не узнала правду. И мама моя — тоже.
Спасибо.
Марина.»
Артём читал письмо три раза. Потом сложил, убрал в ящик стола.
Сел у окна, смотрел на осенний двор.
Марина Селиванова из Тольятти. Одна из ста тридцати семи. Теперь — не одна.
Нина переехала в ноябре.
Квартира нашлась в Бутово — однушка, маленькая, но своя. Артём помог с переездом, Катя — с обустройством.
— Уютно, — сказала она, оглядывая комнату. — По-домашнему.
— Стараюсь. — Нина улыбнулась. — Впервые в жизни живу одна. Странное ощущение.
— Привыкнешь.
— Уже привыкаю.
Она устроилась на работу — бухгалтером, в небольшую фирму. Зарплата средняя, но стабильная. По выходным приезжала к Артёму — обедать, болтать, просто быть рядом.
Соня её обожала. Называла «тётя Нина» и рассказывала всё — про школу, про мальчиков, про подруг. То, что родителям не расскажешь.
— У тебя классная сестра, — сказала Соня однажды.
— Знаю.
— Жалко, что ты её раньше не нашёл.
— Я тоже жалею.
— Ну, зато теперь есть. — Соня пожала плечами. — Лучше поздно, чем никогда.
Логика подростка. Простая и правильная.
К Новому году поехали к Вере.
Все вместе — Артём, Катя, Соня, Нина. Набились в поезд, как год назад. Только теперь — праздничные, с подарками.
Вера встречала на вокзале. В новом пальто, в шапке с помпоном. Рядом — кот Тимофей в переноске. Она его везде таскала, не могла оставить.
— С наступающим!
— С наступающим, мам.
Обнялись на морозе, пар изо рта. Соня сразу схватила переноску — «Тимоша, привет!» — и понесла к такси.
— Выросла, — сказала Вера, глядя ей вслед.
— За полгода — на пять сантиметров.
— Красавица будет.
— Уже.
Новый год встречали вчетвером. Впятером, если считать Тимофея. Оливье, шампанское, телевизор с курантами. Всё как у всех.
Без двух минут полночь Вера встала, подняла бокал.
— Хочу сказать.
Все замолчали.
— Год назад я думала — жизнь кончена. Всё позади, впереди — ничего. — Она помолчала. — А потом вы появились. Ты, Артём. Ты, Ниночка. И оказалось — жизнь только начинается.
— Мам…
— Подожди. — Вера подняла руку. — Я сорок два года жила в темноте. Без вас. Без надежды. А теперь — свет. Вы мой свет. И я хочу сказать — спасибо. За то, что нашли меня. За то, что не бросили. За то, что семья.
Она заплакала. Нина обняла её. Катя тоже. Соня стояла рядом, не зная, куда деться.
Артём смотрел на них. Четыре женщины — мать, сестра, жена, дочь. Его семья. Странная, сложная, собранная из осколков.
Но — его.
Куранты пробили полночь. Они чокнулись, выпили.
— С Новым годом.
— С новым счастьем.
В феврале позвонил Денис.
— Есть новости.
— Какие?
— Я женюсь.
Артём чуть не уронил телефон.
— Серьёзно?
— Серьёзно. — Денис засмеялся. — Её зовут Аня. Познакомились на работе. Она программист, как я.
— Поздравляю.
— Спасибо. — Пауза. — Я хотел… ты придёшь? На свадьбу?
— Конечно.
— Свидетелем будешь?
— Я?
— А кто ещё? — Денис помолчал. — Ты мне как брат. После всего. Больше, чем брат.
Артём не знал, что сказать. Ком в горле.
— Приду, — выдавил наконец. — Обязательно.
Свадьба была в апреле. Скромная, человек тридцать. Загс, ресторанчик в центре, без тамады и конкурсов.
Аня оказалась тихой, с добрыми глазами. Смотрела на Дениса так, что сразу понятно — любит.
— Ты молодец, — сказал Артём Денису после церемонии.
— В смысле?
— Не сломался. После всего. Живёшь дальше.
Денис пожал плечами.
— А что ещё делать? Сдохнуть? — Он усмехнулся. — Дед хотел, чтобы я стал как он. Продолжатель, наследник. А я стал — обычным. Программист, жена, кот. Нормальная жизнь.
— Это и есть победа.
— Может быть. — Денис посмотрел на Аню, которая болтала с подругами. — Она ничего не знает. Про деда, про всё это.
— Расскажешь?
— Когда-нибудь. Не сейчас. — Он помолчал. — Сейчас хочу просто жить. Без прошлого. Хотя бы немного.
— Имеешь право.
— Да. Имею.
Летом, в годовщину приговора, Артём поехал на кладбище.
Не к Холодову — тот похоронен где-то за городом, Артём не знал где. И знать не хотел.
Поехал к родителям. Приёмным. Борис Николаевич и Елена Павловна Савельевы. Два холмика рядом, общая оградка.
Положил цветы, сел на скамейку.
— Привет.
Тишина. Ветер в деревьях, птицы.
— Год прошёл. С тех пор, как я всё узнал. — Он помолчал. — Я долго злился. На вас. За то, что не сказали. За то, что купили меня, как… — он не договорил.
Ветер усилился, качнул ветки.
— Но теперь понимаю. Вы хотели ребёнка. Любого. А вам предложили — меня. И вы согласились. Не думая, откуда. Не спрашивая.
Он смотрел на фотографии — отец в очках, мать с химией на волосах. Восьмидесятые, мода такая.
— Вы меня любили. Это я знаю точно. Растили, учили, заботились. Всё детство — нормальное, счастливое. Это было.
Птица села на оградку, посмотрела на него, улетела.
— Я вас простил. Давно уже. Просто не мог сказать. — Он встал. — Теперь сказал. Вот.
Постоял ещё минуту. Потом пошёл к выходу.
На душе было легко. Впервые за долгое время.
Вечером того же дня сидели с Катей на балконе.
Тёплый вечер, город внизу, огни.
— Ты какой-то другой сегодня, — сказала она.
— Какой?
— Спокойный. — Она посмотрела на него. — Был на кладбище?
— Да.
— К родителям?
— Угу. — Он помолчал. — Попрощался. Наконец.
Катя взяла его за руку.
— Тебе полегчало?
— Да. — Он сжал её пальцы. — Странно. Год мучился, а надо было просто — сказать вслух. И всё.
— Так часто бывает.
— Наверное.
Они сидели молча. Смотрели на город.
— Катя.
— М?
— Спасибо.
— За что?
— За то, что осталась. Когда было страшно. Когда я чуть всё не разрушил. — Он повернулся к ней. — Ты могла уйти. Многие бы ушли.
— Я не многие. — Катя улыбнулась. — Я твоя жена.
— Знаю. Но всё равно — спасибо.
— Пожалуйста.
Она положила голову ему на плечо. Они сидели так, пока не стемнело совсем.
Через неделю пришло ещё одно письмо.
Из базы данных — той, что создали для поиска. Совпадение ДНК.
Артём открыл, прочитал.
Игорь Савельев, 1983 года рождения. Самара. Совпадение — 50%. Возможное родство: родной брат по отцу.
Брат.
Ещё один.
Артём смотрел на экран. Потом — на телефон. Потом — в окно.
Позвонить? Написать? Или оставить?
Он думал долго. Час, может больше.
Потом взял телефон и набрал номер, указанный в письме.
Гудки. Один, два, три.
— Алло?
— Здравствуйте. Это Артём Савельев. Я получил письмо из базы данных. Про совпадение ДНК.
Пауза. Долгая.
— Артём… это правда ты?
Голос — мужской, хриплый. Незнакомый. Но что-то в нём…
— Правда. — Артём сглотнул. — Нам надо поговорить. Если вы не против.
— Я не против. — Голос дрогнул. — Я ждал этого звонка. Год ждал.
Артём закрыл глаза.
Ещё один брат. Ещё одна история. Ещё один кусочек правды.
Может, когда-нибудь он соберёт их все.
А может — и не соберёт. Не важно.
Важно, что он больше не боится искать.
КОНЕЦ.
