— Прости, зайчик, — Олег торопливо бормотал извинения, — я сегодня не приду. Я в командировку уехал, вернусь через месяц.
— Ты почему не предупредил? — расстроилась Лена, — я ужин романтический приготовила, я так старалась…
— Ну, сама поешь, — буркнул любимый, — все, Ленок, пока! Потом созвонимся!
Ужин остывал. Курица в сливочном соусе, над которой Лена колдовала два часа, уже заветрилась, рис слипся. В одиночестве есть не хотелось, а любимый, не предупредив ее, укатил в командировку . В последнее время у них как-то разладилось — Лена мечтала о свадьбе, а Олег говорил, что он еще на ноги не встал.
***
Лена столкнулась с Мариной в торговом центре. Они когда-то учились на одном потоке, а сейчас Маринка работала в отделе Олега.
— О, Ленка! Привет! — Марина налетела на неё, — ты какими судьбами? Шопишься?
— Да так, по мелочи, — улыбнулась Лена, — ты как? Как на работе? Олег говорит, у вас там завал.
Марина округлила глаза.
— Какой завал? Мертвый сезон. Мы в «косынку» режемся третий день.
— В смысле? — Лена напряглась, — Олег сказал, у него командировка срочная. На неделю в Москву уехал вчера.
Марина замерла. Её лицо вытянулось, а в глазах мелькнуло что-то похожее на жалость пополам со злорадством.
— В Москву? Лен, ты чего? У него отпуск. Он заявление написал ещё месяц назад. Сказал, устал, хочет проветриться. Я думала, вы вместе летите куда-то…
— Отпуск… — повторила Лена, чувствуя, как пол уходит из-под ног, — нет, я… я не знала.
Она отошла к скамейке у фонтана, достала телефон. Руки дрожали.
— Да, зая?
— Ты где? — спросила Лена.
— Ну как где? В Москве. Только с поезда сошел. Слушай, прохладно тут… Сейчас в гостиницу заселюсь и на встречу поеду.
— Олег, — Лена прикрыла глаза, — я встретила Марину… Она сказала, у тебя отпуск.
На том конце провода повисла тишина.
— Какую Марину? — наконец выдавил он, — а, эту трещотку… Лен, ну ты чего, как маленькая? Да, официально я в отпуске. Но это для бухгалтерии. Я тайком уехал по личной просьбе шефа. Коллегам не сказал, чтоб не завидовали. Поняла?
— Точно?
— Ну конечно! Зай, я же для нас стараюсь. Денег подниму — на море сгоняем. Всё, мне бежать надо, заказчик ждет. Люблю!
Он отключился. Лена сидела, глядя на погасший экран. Вроде всё логично. Но почему-то ей было неспокойно…
***В субботу утром в дверь позвонили. Лена пошла открывать. На пороге стояла Любовь Борисовна, мать Олега. Женщина крупная, шумная, с высокой прической, вечно залитой лаком.
— Леночка, привет, — она прошла в квартиру, не разуваясь.
Направилась сразу в зал, огляделась и плюхнулась на диван.
— А Олежа звонил?
— Звонил, — Лена поморщилась.
От Любови Борисовны всегда пахло тяжелыми духами, Лена от них начинала чихать.
— Ну и славно. Слушай, деточка, разговор есть. Ты присядь.
Лена осталась стоять.
— Что случилось?
— Да вот, затеяла я ремонт, — Любовь Борисовна картинно вздохнула, — трубы менять надо, полы вскрывать в моей квартире. Жить там невозможно будет. Пыль, грязь.
— И? — у Лены похолодело внутри.
Квартира, в которой они жили, принадлежала матери Олега.
— Ну как «и»? Мне сюда переехать надо. На время. Месяца на два, может, на три. Сама понимаешь, вдвоем нам тут с тобой тесно будет. Да и Олег вернется, ему отдых нужен.
— Любовь Борисовна, вы хотите, чтобы я съехала?
— Ну зачем так грубо? — женщина поджала губы, — просто поживи пока… ну, где-нибудь в другом месте. У подруг, например. Или комнату сними. Ты же девочка самостоятельная, работаешь. Вещички собери сегодня-завтра. Мастера уже в понедельник придут.
Лена остолбенела.
— А Олег… Он знает?
— Ой, не грузи ты мужика проблемами! — махнула рукой несостоявшаяся свекровь, — приедет — разберетесь. Всё, давай, шустрее. Ключи в ящик кинешь.
Идти было некуда. Подруги все замужем, с детьми, в ипотечных однушках. Родители Лены жили за три тысячи километров. Снимать квартиру — зарплата не позволяла, все деньги уходили на быт с Олегом. Она никогда не откладывала…
Она перебирала контакты в телефоне и наткнулась на имя: «Василий». Муж её старшей сестры, Нади. Надя умерла три года назад — от онкологии сгорела за полгода. Василий остался один с сыном от первого брака, Ромкой. Лена общалась с ними редко — больно было слишком. Да и Олег его недолюбливал, называл «деревенщиной».
Набрала бывшему зятю. Трубку он взял сразу.
— Вась, привет. Это Лена.
— Привет, Лен. Случилось чего? Голос дрожит.
Лена не выдержала. Разрыдалась прямо в трубку, стоя посреди комнаты с наполовину собранным чемоданом. Рассказала всё: и про ремонт, и про Олега в «командировочном отпуске», и про то, что ночевать негде.
— Так, отставить сырость, — спокойно сказал Василий. — Адрес помнишь? Дуй ко мне.
Места много, Ромка в школе до вечера. Я сейчас с работы отпрошусь, тебя встречу.
Квартира Василия была полной противоположностью жилищу Олега. Там — стерильный евроремонт и холодный глянец. Здесь — старый паркет, запах дерева — Василий работал столяром — книги на полках и разбросанные детали «Лего».
— Проходи, — Василий забрал у неё чемодан, поставил в угол, — вот, комната Надина бывшая… Ну, гостевая теперь. Располагайся. Живи сколько надо.
— Вась, мне неудобно… Я ненадолго, пока Олег не вернется.
— Да хоть навсегда, — буркнул он, — Ромке веселее будет. А то мы тут с ним как два бирюка. Чай будешь? Или чего покрепче?
Лена отказалась и стала разбирать вещи.
Вечером она дозвонилась Олегу.
— Олег, твоя мама меня выгнала! Ремонт, говорит, у нее. Я у Васи.
В трубке повисла пауза. Лена ожидала взрыва, криков, что он сейчас позвонит матери и всё уладит.
— А… ну ладно, — голос Олега звучал равнодушно, — у Васи? Ну, и хорошо, нормальный вариант перекантоваться. Мать, она такая, если что вбила в голову — танком не сдвинешь.
— И это всё, что ты скажешь? — Лена опешила, — я на улице оказалась!
— Лен, не истери. Я на переговорах. Приеду — решим.
Через три дня Лена поехала забрать зимние вещи — забыла пуховик и сапоги. Ключ не повернулся в замке. Она нажала на звонок — тишина. Позвонила ещё раз. Дверь распахнулась. На пороге стояла Любовь Борисовна в халате.
— Чего тебе?
— Вещи забрать. Ключ не подходит.
— А я личинку сменила, — ухмыльнулась женщина, — ходят тут всякие. Твоих вещей тут нет.
— В смысле?
— В прямом. Собрала всё твоё барахло в мешки и выставила к мусоропроводу еще вчера. Если бомжи не растащили — ищи там.
— Вы что, с ума сошли? — Лена задохнулась от возмущения, — там документы, там…
— Слушай, милая, — Любовь Борисовна шагнула вперед, нависая над Леной, — валила бы ты по-хорошему. У Олега другая жизнь начинается. Нормальная. Без голодранок.
— Какая другая? У нас свадьба скоро!
— Свадьба? — она расхохоталась, — насмешила! Всё, свободна.
Лена нашла пакеты у мусорных баков. Половина вещей была порвана, любимый свитер испачкан чем-то жирным. Она собирала вещи, глотая злые слезы.
Олег перестал брать трубку. Совсем. Когда она звонила с номера Василия, он сбрасывал. Один раз, правда, ответил — на фоне играла музыка и слышался заливистый женский смех.
— Я занят, перезвоню, — бросил он и отключился.
— Да плюнь ты, — говорил Василий вечером, глядя, как Лена мучается, — не мужик он. Гниль поганая.
— Вась, я не понимаю… Мы три года жили! Он же любил меня. Может, мать его накрутила? Она всегда меня ненавидела…
— Мать-то, может, и накрутила. Только у мужика своя голова должна быть. Если он за юбку мамкину прячется — грош ему цена.
Ромка, сыну Василия, было десять. Вихрастый, с острыми коленками и грустными глазами мальчишка быстро к Лене привык. Василий с Надей прожил всего год, на это время Рома тетку по мачехе видел от силы пару раз.
— Теть Лен, а вы блины умеете? — спросил он как-то, — папа только горелые делает.
— Умею, Ром. Сделаем.
Лена готовила, убирала, помогала Ромке с уроками. Ей нужно было что-то делать, чтобы не сойти с ума от неизвестности. Василий смотрел на неё с какой-то тихой
благодарностью, но в душу не лез.
***
Встреча в супермаркете расставила всё по местам. Лена столкнулась с Любовью Борисовной у кассы.
— Вы где Олега прячете? — спросила Лена прямо, — почему он не возвращается? На работе сказали, он отпуск продлил за свой счет.
— Отвяжись, — прошипела та, — изменщица!
— Что? — опешила Лена.
— Что слышала! Гуляла, пока сыночка мой пахал, а теперь святую строишь? Я Олегу всё рассказала. Про твои шашни. Он тебя видеть не хочет.
— Вы врете! — крикнула Лена. Люди начали оборачиваться, — вы всё врете! Дайте мне с ним поговорить!
Мать Олега поспешно ретировалась, а вечером прислала ехидное сообщение… с адресом и припиской:
«Хочешь правду? Ну получай. Езжай, полюбуйся сама. Только потом не ной».
Лена сорвалась в тот же вечер. Василий пытался отговорить, но, увидев её бешеные глаза, молча дал денег на билет.
— Если что — звони. Приеду, заберу.
Москва встретила дождем. Лена нашла нужный дом — элитную новостройку. Консьержка, пряча купюру в карман, сказала номер квартиры.
Дверь открыл Олег. В домашних штанах, с голым торсом. Увидев Лену, он побелел.
— Ты?! Ты как тут…
Из глубины квартиры вышла девушка. Молоденькая, совсем девчонка, лет двадцати. С округлившимся животиком, который обтягивала футболка.
— Олежек, кто там? — пропела она.
— Неля, это ко мне, — рявкнул Олег, пытаясь закрыть дверь.
Но Лена успела всё понять. Пазл сложился: командировка, отпуск, мать, ремонт…
— Так вот какое у тебя «задание», — тихо сказала Лена, — беременное…
Олег вышел на лестничную клетку, прикрыв дверь.
— Лен, послушай… Это случайно вышло. Корпоратив, выпили… Она дочь начальника филиала. Залетела. Отец её меня за одно место взял: либо свадьба, либо волчий билет и статья какая-нибудь. Я не хотел! Я тебя люблю!
— Любишь? И поэтому позволил матери выкинуть меня на помойку? Поэтому врал?
— Я боялся! Лен, уезжай. Я разрулю тут, я что-нибудь придумаю… Я вернусь, обещаю!
— Не надо, — она сняла с пальца тонкое серебряное кольцо, которое он подарил ей на год отношений, и бросила ему в лицо,— счастливо оставаться, папаша.
Василий встретил её на вокзале, молча забрал сумку, обнял одной рукой. Лена уткнулась ему в куртку, пахнущую табаком и стружкой, и даже плакать не могла. Сил не было.
Лена получила зарплату и стала искать квартиру. А Василий каждый раз находил причины, почему ей не стоит спешить.
— Ну куда ты пойдешь? В клоповник на окраину? Живи тут. Ромка вон по английскому тройку исправил с тобой. И вообще… веселее нам.
Лена замечала, как меняется их быт. В холостяцкой берлоге появились занавески, запах пирогов, уют. Ромка перестал быть колючим ежиком, всё чаще ластился, рассказывал школьные секреты. Василий вечерами сидел на кухне, смотрел, как она моет посуду, и в его взгляде было столько тепла, что Лена смущалась.
— Лен, — сказал он однажды,— ты это… не держи на себя зла. Ты хорошая. Это Олегу не повезло, дураку. А нам повезло.
Новости долетали обрывками и редко. Через три месяца после последней встречи с Олегом Марина написала:
«Олег женился. Свадьба была — шик, но жених выглядел как на похоронах».
Лена прочитала и удивилась — ничего не ёкнуло. Перегорело.
***
Лена возвращалась с работы, когда у подъезда увидела знакомую фигуру. Олег стоял огромным букетом роз. Как же она ненавидела эти цветы…
— Ленка! — он бросился к ней, — наконец-то! Я тебя три часа жду.
— Зачем?
— Лен, прости меня! Я идиот! — он упал на колени прямо в грязь, — возвращайся! Не могу я с ней! Она дура, отец её — тиран, каждый шаг контролируют. Контракт брачный подсунули — я там никто, пустое место!
— А ребенок? — спросила Лена холодно.
— Да не мой это ребенок! — выкрикнул Олег, — представляешь? Оказалось, она от своего бывшего залетела, а на меня повесили, чтоб прикрыть! Я тест ДНК сделал тайком. Не мой! Лен, поехали в Москву? Я уволюсь, начнем всё сначала!
Дверь подъезда открылась. Вышел Василий.
— Чего шумим? — спросил он спокойно, но кулаки у него сжались.
— А, этот… столяр, — скривился Олег, поднимаясь с колен, — слышь, Васян, иди досочки свои строгай пили. Мы с женой разговариваем.— Я тебе женой никогда не была, — поправила Лена, — уходи, Олег. Я никуда с тобой не поеду.
— Да ты чего, Лен? Ты на него меня променяла? На этого?! — Олег схватил её за руку, больно дернул, — ты моя, поняла?
Удар был коротким и глухим. Василий просто шагнул вперед и врезал Олегу в челюсть. Тот отлетел в кусты, букет разлетелся по асфальту красными брызгами.
— Руки, — тихо сказал Василий, — еще раз тронешь — вырву!
Олег, сплевывая кровь, медленно встал с земли.
— Я тебя засужу! Ты у меня сядешь! Ленка, ты пожалеешь!
Лена перепугалась:
— Вася… Зачем ты так? У него же связи…
— У него понты, а не связи, — Василий отряхнул руку, — испугалась?
— За тебя испугалась…
Из окна второго этажа высунулась вихрастая голова Ромки.
— Тетя Лена! Папа! Вы идете? Чайник свистит!
***
Олег больше не появлялся. Марина рассказала, что развестись ему не дали — тесть пригрозил такими проблемами, что Олег притих. Теперь он работал в фирме тестя, возил жену по салонам красоты и отчитывался за каждую копейку. «Домашний кролик» — так назвала его Марина. Любовь Борисовна пыталась звонить Лене, умоляла повлиять на сына, плакала, что «её кровиночку захомутали», но Лена сменила номер.
Август выдался жарким. Они собирались на сплав. Байдарки, палатки, костер — Василий оказался фанатом походов. Лена упаковывала спальники, когда Василий зашел в комнату. Он помялся у порога, потом подошел и сел рядом на диван.
— Лен…
— М? — она обернулась.
— Тут такое дело… — он достал из кармана коробочку.
Не бархатную, а простую, деревянную, резную — сам сделал. Внутри лежало кольцо. Золотое, с небольшим камушком.
— Я не мастер речи толкать. Но мы с Ромкой… В общем, ты нам нужна. И я… я люблю тебя, Лен. Сильно. Давно уже. Выходи за меня? Не будет у нас хором царских, но в обиду я тебя никому не дам.
Лена смотрела на него и улыбалась. С Олегом она всё время ждала счастья, а с Василием счастье было здесь и сейчас. В запахе стружки, в Ромкиных пятерках, в этом простом «не дам в обиду».
— Согласна, — шепнула она.
В комнату влетел Ромка.
— Ну вы чего там? Пап, теть Лен! Байдарки на крышу вязать пора! О, кольцо! — он замер, расплываясь в улыбке, — ура! Тетя Лена теперь мама Лена будет?
Василий сгреб Лену и сына в охапку.
— Будет, сын. Теперь точно будет.
Лена уткнулась носом в плечо Василия и улыбнулась. Впервые за долгое время она знала точно: это не «потом». Это навсегда.
