— А ты меня обворовываешь! — возмутилась Аня, — мам, ты что думаешь, я не вижу, как ты мои продукты таскаешь из холодильника? Постоянно пирожные и колбаса пропадает! Тебе это несправедливым не кажется?
— Не кажется! Я ничего твоего не беру! Аня, если ты и дальше собираешься жить в моей квартире, тебе придется согласиться на мои условия. 25 тысяч ты отдаешь мне, 10 тратишь по своему усмотрению. Так уж и быть, треть зарплаты я тебе оставляю!
Мать и дочь ссорились постоянно. Конфликт возник достаточно давно — Елизавета Викторовна была против развода дочери с её мужем. Когда Аня переехала в родительскую квартиру, отношения сразу же испортились. Мать почему-то решила, что вправе учить жизни взрослую дочь…
Аня с работы торопилась домой. Нужно было заглянуть в магазин, купить продуктов и обязательно выгладить костюм мужа — утром, перед уходом на работу, Денис по этому поводу жене сделал замечание.
— Я всё время в мятом хожу, как не знаю кто, — собираясь в офис, он бродил по комнатам и бурчал, — неужели сложно с вечера одежду мне погладить? Ты же прекрасно знаешь, что я сам этого не сделаю!
— Денис, если бы ты научился вещи свои не на стуле как попало бросать, а на вешалку вешать, то проблем никаких бы не было. Сколько раз тебя просила одежду не разбрасывать? Как об стенку горохом, — отозвалась Аня.
— А тебе сложно прогладить? — прищурился муж.
— Сложно! Я с работы вечером прихожу и во вторую смену заступаю. Квартиру прибери, еду приготовь, бельё постирай… Да я еле до кровати доползаю, потому что устаю! Неужели ты не можешь хоть немного мне жизнь облегчить?
— Ой, всё, — окончательно разозлился муж, — уймись! Серый костюм вечером мне погладь, остаток недели в нём дохожу. Обещаю, что больше не буду разбрасывать рубашки и пиджаки.
Конечно, слово своё Денис не сдержал — уже следующим вечером Аня снова обнаружила серый пиджак на полу — он благополучно свалился со стула. Там же лежали и брюки с рубашкой.
Последнее время супруги часто ссорились именно на бытовой почве. Зачинщиком почти всегда был Денис. Претензии он высказывал по любому поводу: то суп пересолен, то хлеб чёрствый, то чай недостаточно сладкий. Аня всё чаще и чаще ловила себя на мысли, что брак больше ни удовольствия, ни удовлетворения ей не приносит.
С матерью по этому поводу Аня советовалась. Елизавета Викторовна, когда услышала о том, что дочь планирует развестись, тут же устроила истерику.
— Аня, не вздумай. Это же такие мелочи! Неужели ты брак свой разрушить хочешь из-за неглаженных рубашек? Нужно уметь мужу уступать! Чего тебе стоит?
— Мам, это ведь не только из-за рубашек. Мы в принципе не ладим в последнее время, понимаешь? Мы друг друга не слышим. Он одно твердит, я — другое. К компромиссу прийти никак не удаётся. Из-за командировки этой вечно спорим. Денис собирается в другой город на 3 месяца ехать, я уговариваю его остаться. Мне на операцию через 3 недели ложиться, помощь после выписки понадобится. Я как одна со всем справляться должна? Между прочим, есть у него возможность отказаться. Да и поощрений никаких за эту поездку его не ждёт. Он просто собирается от меня свинтить, 3 месяца пожить один, чтобы, как он сам говорит, отдохнуть!
— Ну, пусть едет, пусть отдыхает, — встала на защиту зятя Елизавета Викторовна, — Ань, ты не права. Если он согласится, то начальство его ценить будет. Сразу не премируют, зато потом отметят, может быть, даже повысят. Что твоя операция? Она плановая, не сложная, каждый третий через это проходит. Ничего страшного, справишься! Не пили мужа! Уйдёт он от тебя, что тогда делать будешь?
От матери Аня поддержки тоже не получила. Её вообще никто не понимал: ни родители, ни подруги, ни супруг. Вроде бы столько людей рядом, а ей всё равно одиноко. Разве это жизнь?
В командировку свою Денис всё же укатил. Аня обиделась, но решила по этому поводу скандалов супругу не закатывать. Возможно, они и правда друг от друга устали. Им обоим нужна кратковременная передышка и так называемая смена обстановки, Терпеть ссоры каждый божий день тоже уже сил не было.
Через неделю после его отъезда Аня узнала о том, что супруг живёт не один в служебной квартире. Как-то вечером она позвонила Денису по видео. Вызов приняли, на секунду на экране смартфона мелькнуло женское лицо, и тут же соединение прервалось. Несколько часов она потом пыталась дозвониться до мужа, но тот отключил телефон.
На связь он вышел только через сутки, стал как-то нелепо оправдываться. Говорил, что Ане показалось.
— Да что ты ерунду говоришь! Не было рядом никаких женщин, я один в квартире. Вот, посмотри!
Денис стал демонстрировать жене служебное жильё, но Аня ему не поверила.
— Ты всё время из меня пытаешься какую-то ненормальную сделать! Я видела женщину, вот так же, как и тебя сейчас. Недолго, правда, но видела! Неужели сложно признаться?! С кем ты вечера проводишь?
— Да ни с кем я ничего не провожу, — потерял терпение Денис, — надоела! Я поэтому от тебя и сбежал, Аня. Ты меня своими подозрениями замучила, с тобой рядом находиться невозможно, понимаешь? Наверное, Ань, будем разводиться. И вообще, когда вернусь, тогда наше с тобой дальнейшее будущее и обсудим. А пока, наверное, давай даже не будем созваниваться… Хотя бы недельки две. А там видно будет…
Аня «недельки две» ждать не стала — она собрала свои вещи, заперла квартиру мужа, ключи бросила в почтовый ящик, и уехала к родителям. Куда ей было идти, как не к самым близким людям? Она очень надеялась, что мама её хотя бы в этой ситуации поддержит, поймёт, что она сделала всё, чтобы сохранить семью, просто муж этого не оценил. Но сочувствия от родительницы Аня так и не дождалась.
До возвращения Дениса оставался месяц. Почти семь недель Аня уже жила в родительской квартире. До плановой операции еще худо-бедно общались, а вот после выписки, когда Елизавете Викторовне пришлось всю ответственность за уход за дочерью на себя брать, отношения испортились. Аня с мамой ссорились постоянно. Елизавета Викторовна считала, что дочь её — существо совершенно бестолковое, неспособное даже брак сохранить.
— Откуда ты вообще знаешь, что Денис тебе там изменил? — постоянно цеплялась к Ане мать, — у тебя доказательства есть или ты, как обычно, сама придумала и сама обиделась?
— Мам, мне не нужны никакие доказательства! Достаточно того, что я это чувствую, — поначалу спокойно Аня пыталась донести до родителей свою точку зрения, — второй месяц я у тебя живу, а он за это время ни разу не позвонил. Писал только четыре раза в мессенджере, и то обращался с дурацкими просьбами. Ни разу не спросил, как я поживаю, как я себя чувствую. Ему плевать, понимаешь? Почему я должна цепляться за человека, который обо мне не думает? Я привыкла без него! Приедет, спокойно разведёмся, и всё.
— Прекрасно! — злилась мать, — 2 года назад замуж вышла и уже разводится она! И где ты жить собираешься? Здесь, у нас?
— Ну, первое время да, потом квартиру сниму и уйду. Не переживай, мам, обузой вам не стану. Я работаю, сама себя содержу. В чём проблема? Тебе комнаты жалко, что ли?
— Мне тебя жалко! Не хочется, чтобы дочь моя единственная всю жизнь одна прожила, — объясняла Елизавета Викторовна, — просто ты пока не понимаешь, чем одиночество тебе грозит! Вовремя не выйдешь замуж, детей не родишь — всё, считай, уже не туда свернула! Какая от тебя тогда польза обществу? К сорока годам заведёшь кошек или, чего ещё хуже, собак, а к пятидесяти с ума сойдёшь! Не хочу я тебе такой судьбы.
С матерью жить было ещё хуже, чем с мужем. С отцом сосуществовали мирно — он приходил с работы, ужинал, опрокидывал стопочку и тут же ложился на диван перед телевизором. Аня особо с папой толком и не виделась.
Денис вернулся, пара развелась, но на этом злоключения не закончились. Аню ждал ещё один удар: её уволили. Елизавета Викторовна, когда об этом узнала, закатила грандиозный скандал.
— А вот именно это я и имела в виду! После развода ты покатишься по наклонной. У тебя теперь ни семьи, ни работы. Сядешь к нам с отцом на шею и будешь погонять! Зачем мне оно надо, Аня? Я хочу уже для себя пожить. Понимаешь? Столько лет мы с отцом тебя во главу угла ставили, выучили тебя, замуж выдали за того, кого ты сама выбрала. Думали, жизнь наладишь и нас в покое оставишь. Так нет! И двух лет не прошло, ты снова в родительский дом вернулась!
— Мама, пожалуйста, не кричи, — просила Аня. — я не собираюсь сидеть у вас на шее. Я ищу работу. Резюме в несколько компаний отправила, жду откликов. В любом случае я без работы не останусь. Не удастся устроиться по профессии — пойду хоть куда: хоть в промоутеры, хоть в кассиры, хоть в уборщицы. Я никакой работы не боюсь.
— И когда это будет? Сколько ты прикажешь тебя кормить? Давай так: я всё-таки мать твоя, отказаться я от тебя не могу. Я даю тебе ровно 3 недели. За это время ты должна устроиться на работу. Всё, что от нас с отцом требуется, мы сделаем. Но если через 20 дней ты себе место не найдёшь… Извини, я тебя выселю! Потом не обижайся.
Аня кивнула.
— Хорошо, пусть будет так. Спасибо, мама, и на этом.
На работу Анна устроилась. Родительница, когда об этом узнала, тут же повеселела. Вроде бы отношения стали налаживаться. Аня не наглела: ровно треть зарплаты она отдавала матери, складываясь на питание и на оплату коммунальных услуг — водой, интернетом и электричеством Аня, естественно, пользовалась.
Пару месяцев прожили спокойно, а потом мать неожиданно заявила, что дочь должна всю зарплату ей отдавать.
— Вот наблюдала я за тобой сколько времени… Получаешь ты 35 тысяч, 10 отдаёшь мне. 25 куда тратишь?
Аня удивилась.
— Ну, как, мам… На жизнь. На проезд, на одежду, с подругами в кафе ходим, в кино иногда. А ты вообще почему спрашиваешь?
— Меня такой подход не устраивает, — надулась Елизавета Викторовна, — эти деньги ты могла бы откладывать. За 3 месяца, раз уж ты живёшь на всём готовом, ты могла бы собрать приличную сумму, которой хватило бы на оплату квартиры на 2, а то и на 3 месяца вперёд. Одежды у тебя валом, как шкаф не откроешь, так тряпки на пол валятся. Косметики целая куча. У тебя нет каких-то обязательных статей расходов. Эти деньги ты просто разбазариваешь на посылки с маркетплейсов. На всякую ерунду: чехлы для телефона, какие-то игрушки несуразные!
Елизавета Викторовна в чём-то была права. Аня действительно, переехав к родителям, деньги не откладывала. Остаток зарплаты тратила по своему усмотрению. Действительно, львиная доля от этой суммы уходила на оплату корзины одного известного маркетплейса.
— Так вот, — продолжила Елизавета Викторовна, — я хочу, чтобы ты всю зарплату отдавала мне. Я оттуда буду на неотложные нужды тебе выдавать, а какую-то часть откладывать. Кубышку всегда нужно иметь на всякий случай. Что случится, у тебя ни копейки нет!
— Мам, я не согласна! — возмутилась Аня, — почему я зарабатываю, а моими деньгами ты распоряжаешься?
— Потому что я это умею делать, — отрезала Елизавета Викторовна, — Ань, мне вот эта твоя безалаберность порядком надоела. По дому ты ничего не делаешь. Приходишь с работы, валишься на кровать с телефоном. Изредка только в выходные я могу тебя упросить сделать влажную уборку. Отдельно, видимо, ты жить тоже не собираешься, потому что элементарно средств на это не имеешь, — всё подчистую тратишь. Я что тебе, обслуга?
Теперь стали ссориться ещё и по поводу зарплаты Ани. Сообразив, что дочь под себя подмять не получится, Елизавета Викторовна ввела новое правило проживания: дочь должна ежемесячно 10 тысяч платить ей за комнату.
— Да с какой радости! — обиделась Аня, когда мать своё требование ей озвучила, — я прописана тут. Эта комната моя!
— Эта комната моя, — парировала мать, — мне надоест твои выходки терпеть, я тебя просто выпишу отсюда, и всё. Или ты платишь мне 25 тысяч в месяц, или съезжаешь. Всё, это моё последнее слово!
Аня съехала. Какая разница, кому платить? Отдавать деньги чужому человеку было не так обидно. Она оказалась в сложной жизненной ситуации, а мать, вместо того чтобы поддержать, всё глубже и глубже её закапывала. Разве ж это нормальное отношение между близкими людьми?
Полгода уже Аня жила отдельно. За это время она сменила работу, устроилась по специальности и теперь получала вполне достойно. Денег хватало на оплату небольшой съёмной однушки и на другие базовые потребности. В личной жизни всё тоже складывалось — Аня познакомилась с Константином, они стали встречаться. Костя сразу свою девушку представил родителям, и Аня, глядя на взаимоотношения своего молодого человека с его мамой, внезапно поймала себя на мысли, что ему завидует. Галина Терентьевна для сына была настоящей опорой, она никогда себе не позволяла грубого слова в его адрес, во всём Костю поддерживала. И с Аней дружила.
Именно с подачи Галины Терентьевны и произошло примирение враждующих сторон. Когда Костя сделал предложение, было принято решение познакомить родителей жениха и невесты — на этом очень настаивала будущая свекровь, и Аня отказать ей не смогла. Конечно, Костя о том, что его невеста с матерью не общается, знал, а вот его мама нет. Аня, собрав всю свою волю в кулак, поехала к родителям, чтобы лично сообщить им радостную новость.
Елизавета Викторовна радости скрывать не стала. Мать и дочь долго сидели на кухне и разговаривали. Родительница Ане объяснила свою позицию.
— Дочка, я ведь не со зла. Я просто пыталась тебя расшевелить как-то. Если бы я начала тебя жалеть, то ты бы так и осталась где-то там, на задворках жизни. Если бы я постоянно тебя не тыркала, ты бы не нашла работу. Если бы я тот дурацкий ультиматум тебе не поставила, ты бы не съехала от нас с отцом и не нашла бы нормальную работу, а значит, ты Костю бы не встретила. Да, я согласна, метод немного… странный, но рабочий. Ты прости меня. Я, возможно… Хотя чего там — я много раз перегибала палку. Сама скандалы провоцировала, на эмоции тебя выводила. Я просто не хотела, чтобы ты плыла по течению. Мне было важно, чтобы ты боролась. И да, сейчас я хочу признаться: я относительно Дениса была неправа. Теперь я за развод тебя не осуждаю, наоборот, горжусь. Ты всё правильно сделала.
— Мам, а продукты ты у меня зачем таскала? — не удержалась Аня.
Елизавета Викторовна вздохнула.
— А с этим всё просто. Я же вечно на диете, не покупаю ни пирожных, ни сырков глазированных. А на твоей полочке они всегда лежали. Не сдерживалась. Вот просто не сдерживалась! И за это тоже меня прости.
Не сразу, конечно, но близкие отношения между Аней и её матерью восстановились. Аня приучила себя к мысли, что родительница вела себя так исключительно из добрых побуждений. А ведь и правда, если бы не мама, она, наверное, так и работала бы в магазине, и жила бы в своей бывшей детской, и тратила бы больше половины зарплаты на всякую ерунду. Поэтому, наверное, маму за резкость поблагодарить все-таки стоит. У каждого родителя ведь свои методы воспитания.
