— Ключи оставь на столе, — Марина даже не повернулась к сыну. — Игорь сказал, что ты уже взрослый, сам проживёшь.
Артём стоял в дверях своей комнаты — бывшей комнаты — с рюкзаком за плечами. В руках держал коробку с учебниками.
— Мам, я же только из армии вернулся…
— И что? — она наконец посмотрела на него. — Думаешь, будешь тут сидеть на моей шее? У меня своя жизнь. Игорь против.
Игорь — новый мужчина матери — появился в квартире полгода назад, пока Артём служил. Теперь он хозяйничал тут, как будто всегда жил.
Артёма воспитывал дед. Мама была, конечно, но больше номинально. Дед Николай забирал внука к себе каждые выходные, потом — на все каникулы, а когда мальчику исполнилось двенадцать, и вовсе оформил временную опеку.
— Маринка опять с каким-то хахалем, — ворчал он, накрывая на стол. — Ребёнку внимания — ноль. Ты уж извини, Артёмка, что мать у тебя такая.
— Дед, не надо…
— Надо! — старик стукнул кулаком по столу. — Она моя дочь, я за неё отвечаю. И за то, какой она выросла — тоже. Но ты не переживай, я тебя не брошу.
И не бросил. Научил всему: готовить, чинить, работать руками. В школе за Артёма приходил на собрания, проверял уроки, водил в секцию бокса.
Марина появлялась редко. То с одним мужчиной, то с другим. Каждый раз обещала, что вот теперь-то заберёт сына, наладит жизнь. Но проходил месяц-другой, и всё возвращалось на круги своя.
После школы Артём поступил в техникум, потом — в армию. Дед проводил, наказал беречь себя.
— Вернёшься — жить будем вместе. Я комнату тебе приготовлю, — пообещал на прощание.
Но не дождался. Умер за два месяца до дембеля внука. Тихо, во сне. Соседка нашла.
Марина на похоронах плакала громче всех:
— Папочка! Как же я без тебя!
А через неделю уже делила наследство. Квартиру деда продала быстро, даже не спросив у Артёма. Вещи выбросила. Оставила только старые фотографии — и те потом нашлись случайно, в кладовке.
— Мам, можно я хоть вещи заберу? — Артём пытался сохранить спокойствие.
— Какие вещи? — она раздражённо махнула рукой. — Твоё барахло я давно выкинула. Места не было.
Из кухни вышел Игорь — невысокий, с брюшком, в майке-алкоголичке.
— Марин, ты ещё долго с ним цацкаться будешь? У нас через час гости.
— Сейчас, милый, — она заулыбалась. — Артём уже уходит. Правда, сынок?
Сынок. Она назвала его сынком, выгоняя из дома.
Артём молча положил ключи на тумбочку и вышел. Сзади хлопнула дверь.
На лестничной площадке он остановился. Некуда идти. Друзья разъехались, кто учится, кто работает в других городах. Денег — только демобилизационные, на неделю хватит.
Спустился во двор, сел на лавочку. Ту самую, где с дедом сидели вечерами.
— Артёмка? — раздался голос сзади. — Ты ли это?
Обернулся — тётя Галя, соседка деда.
— Вернулся, значит. А я думала, может, не знаешь ещё… Про деда-то…
— Знаю, — глухо ответил Артём.
Женщина присела рядом, вгляделась в лицо:
— А чего ж на улице сидишь? К матери не пускают?
Артём промолчал. Тётя Галя всё поняла без слов.
— Эх, Маринка, Маринка… Николай, царство ему небесное, всё переживал. Говорил: «Галь, как помру — присмотри за Артёмкой». Я обещала. Пойдём ко мне, поговорим.
В маленькой кухне пахло пирогами. Тётя Галя налила чаю, выставила всё, что было в холодильнике.
— Ешь давай. Небось в армии не кормили толком.
Артём ел и не чувствовал вкуса. В горле стоял ком.
— Квартиру дедову она продала сразу, — рассказывала тётя Галя. — Я ей говорю: может, подождёшь, Артём вернётся. А она: какая разница, деньги ему отдам. Только не отдала, конечно. На себя всё потратила да на хахаля своего.
— Неважно, — Артём отставил чашку. — Спасибо за чай. Пойду я.
— Куда пойдёшь-то? На вокзал? — женщина покачала головой. — Нет уж. У меня комната есть, маленькая, но жить можно. Пока не встанешь на ноги — живи. Николаю обещала.
Артём хотел отказаться. Гордость не позволяла. Но тётя Галя смотрела так, как смотрел дед — с той же заботой, тем же теплом.
— Только с одним условием, — добавила она. — Работу найдёшь — за комнату платить будешь. И по хозяйству помогать. А то я уже старая, тяжело одной.
Кивнул. Что ещё оставалось?
Устроился Артём на стройку. Работа тяжёлая, но платили нормально. Через месяц предложил тёте Гале больше денег за комнату — отказалась.
— Мне не деньги нужны, — сказала. — Мне важно, что ты тут. Как внук родной. Николай бы радовался.
По вечерам они пили чай на кухне. Тётя Галя рассказывала про деда, про то, как он Артёма любил, как гордился.
— Знаешь, что он перед смертью сказал? «Галя, у меня есть внук. Хороший парень вырос. Я своё дело сделал».
Однажды позвонила Марина.
— Артём? Ты где живёшь-то? Мне соседи сказали, что у Гальки видели.
— И что?
— Как что? Я же мать! Волнуюсь! Может, встретимся? Поговорить надо.
Встретились в кафе. Марина пришла одна, принаряженная. Села напротив, улыбается.
— Ну, рассказывай, как дела. Работаешь?
— Работаю.
— И сколько получаешь? — она наклонилась ближе. — Просто интересно, как сын устроился.
Артём усмехнулся. Всё понятно стало.
— Мам, что тебе нужно?
Она обиделась, надула губы:
— Ничего не нужно! Просто… Игорь уехал. Бросил меня. И с работы сократили. Думала, может, ты поможешь матери. Временно, пока не устроюсь.
— Деньги от дедовой квартиры кончились?
— Какие деньги? — она вспыхнула. — Я на лечение потратила! И вообще, не твоё дело!
— Моё, — спокойно ответил Артём. — Дед мне эту квартиру оставить хотел. Ты знала. Но продала, пока я в армии был.
— Он не оформил ничего! Я — наследница! Единственная дочь!
— Дочь, — повторил Артём. — Которая за всю его болезнь ни разу не пришла. Которая на похоронах только о наследстве думала.
Марина встала из-за стола:
— Значит, не поможешь матери? Запомню. Когда тебе плохо будет — не приходи.
— Я и не приду, — ответил Артём. — Я к деду бы пришёл. Но его больше нет. А ты… Ты просто женщина, которая меня родила. Мать — это тётя Галя, которая чужому пацану дом дала. Это дед был, который вырастил меня. А ты — никто.
Она ушла, хлопнув дверью. Больше не звонила.
Через год Артём снял свою квартиру, но к тёте Гале приходил каждую неделю. Помогал по хозяйству, возил по врачам, просто чай пил. Она стала ему семьёй — единственной настоящей семьёй, что у него осталась.
А когда женился, первой позвал её. На свадьбе она сидела на месте матери. И плакала от счастья, как плакал бы дед.
Марину не приглашали. Да она бы и не пришла. У неё к тому времени появился новый мужчина, новая жизнь. В которой не было места сыну.
Как не было его никогда.
