Оксана поставила чайник и окинула взглядом кухню. Стол был заставлен тарелками с закусками и салатами, в духовке доходил пирог, а в холодильнике ждал своего часа праздничный торт. Сыну восемнадцать лет. Восемнадцать! Как незаметно пролетело время…
Тань, ты же понимаешь, что у тебя двое детей, понимаешь, Танечка? Дети прижались к ней сильнее, а она подвинула их за себя. — Что вы хотите? Что? Нет у меня таких денег и быть не может, вы же видите, как мы живем.
Юля перекладывала посуду из раковины в посудомоечную машину, стараясь делать это как можно тише. На часах было почти полночь. Из гостиной доносились звуки очередного боевика — Михаил смотрел фильм, закинув ноги на журнальный столик. — Миша, ты не мог бы хотя бы тарелку за собой помыть?
Когда Марина впервые заметила отстранённость мужа, она не придала этому значения. Пятнадцать лет брака, кредит на квартиру, две дочери-подростка и хроническая усталость от совмещения карьеры с домашними делами — всё это казалось достаточным объяснением того, что Андрей стал реже смотреть ей в глаза.
Саша сидела на скамейке у автобусной остановки, массируя ноющее колено. Она давно привыкла к бесцеремонным взглядам, когда хромала по деревенской улице — едва заметно, но достаточно, чтобы стыдливо опускать глаза, ловя на себе изучающие взгляды прохожих.
Звонок в дверь раздался в девять утра в субботу — самое святое время для Андрея, когда можно было наконец выспаться после изнурительной рабочей недели. Он перевернулся на другой бок, натянул подушку на голову и решил проигнорировать звонок.
Мама умерла в марте. Слишком рано для настоящей весенней погоды, но уже достаточно тепло, чтобы могильщики не мучились с промёрзшей землёй. Пётр стоял у края ямы, разглядывая коричневые комья и не понимая, почему не чувствует ничего, кроме тупой усталости.
