В апреле мама пришла с вещами. Прямо с утра, без звонка. Просто позвонила в дверь и стояла с двумя огромными сумками, слегка запыхавшаяся. Дети ещё спали, Кирилл уехал в командировку, а я успела только умыться и поставить кофе. — Мама?
Вера Петровна не включала свет. Из окна падали тени фонарей, и этого хватало, чтобы различать контуры предметов в кухне. Она сидела, обхватив чашку с остывшим чаем, и смотрела на телефон. Третий звонок за вечер. Сама не понимала, почему не берёт трубку. «Тётя Вера, ну ответьте же!
Телефон Марины зазвонил в самый неподходящий момент — когда она пыталась одновременно помешивать соус для пасты и следить, чтобы двухлетний Миша не стащил с полки очередную кастрюлю. Имя на экране заставило её замереть: «Андрей».
Ирина машинально отвела взгляд от разложенных на столе документов. Цифры расплывались после четырёх часов подсчётов — кредит, квартплата, школа Кости. Она потёрла переносицу и взяла трубку. — Да, мам. В голосе матери слышалось нетерпение — верный признак того, что разговор пойдёт не о погоде.
Телефон зазвонил, когда Вероника закрывала входную дверь. Ключи, пакеты с продуктами, сумка — всё мешало дотянуться до кармана. Она чертыхнулась, пытаясь удержать равновесие. С третьей попытки ей удалось выудить телефон, и, увидев на экране имя «Лариса», она замерла.
