Марина закрыла ноутбук и потёрла уставшие глаза. Последняя статья для архитектурного журнала была наконец готова. Впереди маячили долгожданные две недели отпуска, которые она планировала провести в небольшом прибрежном городке на Балтике. — Опять одна поедешь?
— Артёмка спит ещё, не будите, — бросила Юлия через плечо, даже не обернувшись. Валентина Семёновна замерла в дверях собственной кухни. Девушка орудовала у плиты так, словно прожила здесь годы — швыряла ложки в раковину, с грохотом переставляла сковородки, хлопала дверцами шкафчиков.
– Мам, а почему у Димки есть папа, а у меня нет? – спросил семилетний Артём, старательно выводя буквы в прописи. Марина замерла с чашкой кофе в руках. Она знала, что этот вопрос рано или поздно прозвучит, но всё равно оказалась не готова.
Марина стояла у подъезда старой пятиэтажки и никак не могла решиться нажать на кнопку домофона. В кармане пальто лежала мятая бумажка с адресом, который она выведала через общих знакомых. Двенадцать лет…
Марина стояла у окна своей новой квартиры и смотрела на припорошенный первым снегом двор. Декабрьские сумерки окутывали город, а в окнах соседних домов уже зажигались огни. Где-то там, в одном из таких же окон, сидела её мать – женщина, которая всю жизнь считала дочь своим главным разочарованием.
– Маш, ну скажи честно, зачем тебе это надо? – Андрей устало потёр виски, глядя на жену, которая в очередной раз перебирала документы на кухонном столе. – Третий час ночи, завтра на работу, а ты всё с этими бумагами возишься. Марина подняла голову, и в её глазах блеснули слёзы: – А что мне делать?
Маргарита Львовна поправила жемчужное колье и в последний раз проверила макияж в зеркале заднего вида. Через пять минут начнётся спектакль, в котором она играет главную роль уже семнадцать лет. — Маргарита Львовна, мы прибыли, — водитель открыл дверь «Мерседеса».
