– Ну что, довольна? – Марина стояла на пороге с двумя огромными баулами. – Теперь твоя очередь с ним возиться. Я больше не могу! Вера опешила. В прихожей, прижавшись к стене, стоял худенький мальчишка лет семи. Смотрит исподлобья, губы поджал. – Погоди, Марин, ты же говорила на пару дней…
– Анька, с ума сошла? Какое усыновление? – Светка чуть не подавилась кофе. – У тебя Максимка есть, чего выдумываешь? – Да не могу я больше родить, Свет. Врачи сказали – всё, баста. А Максиму братик нужен.
– Мама, я так не могу! – кричала Валя в трубку. – Она с утра начинает! «Неужели так трудно яйца правильно сварить? Женька любит всмятку, а не эти резиновые подошвы!» Валя стояла на кухне и тёрла слёзы кулаком.
Голос Антона разнесся по всей квартире, заставив стены содрогнуться от его ярости: — Забудь про эту контору! Домой придешь — и больше никуда! Достало меня это позорище! Привыкай к моему заработку. Мне надоело быть посмешищем на производстве. С каких это пор бабы в разы больше мужиков получают?
Чернила на документе ещё не высохли, а Марина уже знала — это начало конца. Не драматичного, с битьём посуды и хлопаньем дверьми. Тихого, незаметного, как ржавчина, что разъедает металл изнутри. Двадцать три страницы. Она пересчитала их трижды, пока Елена Павловна объясняла необходимость «
— Баба Рая сказала, что тетя Лена должна уйти. Алексей замер с полотенцем в руках. Только что вытирал сына после ванны, а тот выдал такое… — Что сказала? — переспросил он, усаживая Максима на край кровати. — Ну…
– Хватит дома отсиживаться, Светлана! Сколько можно на моем горбу ездить?! – орал Максим, размахивая руками. – Я вкалываю как вол с утра до ночи, а ты тут прохлаждаешься! И не заливай мне про детей – твоя мамаша помогает, да и Кирюха уже большой, в школу пойдет осенью.
