Валентина помешивала суп медленными, почти гипнотическими движениями. В последнее время она часто ловила себя на том, что её руки выполняют привычную работу, а сознание словно отделяется, уплывает куда-то в сторону. Вот и сейчас — тело здесь, на кухне, а мысли…
— Знаешь, я вчера твоего Петю видела. У магазина стоял, с какой-то молоденькой разговаривал, — Вера как бы между прочим бросила эти слова, разливая чай по чашкам. Нина подняла голову от вязания: — И что?
— Макс, ты не видел папку с квитанциями? — Нина стояла посреди отцовской квартиры, растерянно оглядываясь. — Точно помню, что положила на комод. Тишина. Как всегда. — Ладно, сама найду, — пробормотала она, отодвигая очередную коробку.
— Ключи оставь на столе, — Марина даже не повернулась к сыну. — Игорь сказал, что ты уже взрослый, сам проживёшь. Артём стоял в дверях своей комнаты — бывшей комнаты — с рюкзаком за плечами. В руках держал коробку с учебниками. — Мам, я же только из армии вернулся…
– Что значит, дом продан?! – Марина едва не выронила телефон. – Бабушка обещала оставить его мне! – Понимаете, Марина Сергеевна, – терпеливо объяснял риелтор, – сделка состоялась еще месяц назад. Ваша бабушка сама приезжала, все документы оформили.
Андрей проснулся от запаха кофе. Не того растворимого, который он обычно заваривал себе перед работой, а настоящего — молотого, с нотками корицы. Он потянулся в постели, нащупывая рукой пустое место рядом.
Старый дом Веры Павловны Соколовой притих в ожидании. Массивные книжные шкафы, фотографии в потускневших рамках, тяжелые портьеры — всё осталось на своих местах, но главного не хватало. Не хватало той, кто наполняла эти стены теплом и смыслом.
