– Алёна, ну что ты как маленькая? Двадцать восемь лет, а ведешь себя как подросток! – Мам, я просто хочу попробовать жить одна. Что в этом такого страшного? – Страшного? Да ты с голоду помрёшь через неделю! Кто тебе готовить будет?
– Мама просила передать, что ждёт вас в субботу на дачу, картошку копать, – сообщил Андрей, не поднимая глаз от телефона. Марина молча кивнула, продолжая гладить рубашки. «В прошлом году свекровь даже не позвала», – мелькнуло в голове.
Анна сидела на кухне, перебирая в руках мятый листок бумаги, и никак не могла взять в толк — откуда это добро взялось в кармане Мишкиной куртки. Рисунок как рисунок, каляки-маляки детские: домик с трубой, солнышко с лучиками, человечек с палочками вместо рук.
— Максим, ты серьёзно? — голос Веры дрожал от возмущения. — Ты хочешь, чтобы я была твоей прислугой? — При чём тут прислуга? — Максим удивлённо поднял брови. — Я просто попросил приготовить обед для моего отца!
Маша накрывала на стол, когда зазвонил телефон. Свекровь. Опять. — Машенька, деточка, мы с папой завтра к вам приедем. На недельку. Маша зажмурилась. Неделька у Лидии Петровны обычно растягивалась на месяц, а то и больше. — Лидия Петровна, у нас сейчас сложно. Ремонт, знаете…
Максим стоял у окна и смотрел, как отец возится с машиной во дворе. Субботнее утро, половина девятого, а он уже весь в масле. — Может, поможешь? — мама поставила на стол чашку с кофе. — Он же ждёт. – Не ждёт он. – Максим…
— Папа просил передать, — Марина протянула конверт через порог, — сказал, что это последнее. Валентина Ивановна взяла конверт, не глядя на дочь. Пальцы машинально нащупали толщину — тысяч пятнадцать, не больше. — И это всё?
