– Ты хоть понимаешь, что мы так и состаримся в этой коробке? – Ксения стояла посреди их крошечной кухни, размахивая журналом с интерьерами. – Мише уже десять лет, а у него даже своей комнаты нет! Антон медленно отложил кружку с остывшим чаем.
– Андрюш, ты видел? Видел, что эта стерва сделала?! – Валентина Петровна ворвалась в комнату сына, размахивая телефоном как боевым знаменем. Андрей лежал на диване, уставившись в потолок. Третий час дня, а он еще не вставал. Впрочем, зачем?
Марина стояла в дверях квартиры с обгоревшим кухонным полотенцем в руках. Дым от забытой на плите кастрюли всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с тяжёлым запахом перегара и табака. На полу, свесив руку с дивана, лежал Андрей.
Влад вернулся домой. В прихожей его встретил хаос: разбросанные игрушки, перевернутая корзина с бельем и, самое главное, рыдания, доносившиеся из гостиной. Люда сидела на диване, обхватив голову руками, а рядом с ней жались сыновья — восьмилетний Артем
Валерий Степанович всю жизнь считал себя удачливым человеком. В девяностые он вращался в околоделовых кругах, у него были связи, деньги текли рекой. Квартира в центре Москвы, дача в Подмосковье, дорогие машины.
Елена Михайловна сидела в своём кабинете семейного психолога и просматривала записи к следующему клиенту. Фамилия Коровины. Мать и взрослая дочь. Проблемы во взаимоотношениях после семейной трагедии. За окном моросил октябрьский дождь, и капли стекали по стеклу, словно слёзы.
Вера Евгеньевна жила своей обычной жизнью. У неё был муж, которого она очень любила, и сын — надежда и опора. Они жили в небольшом городке, а Вера Евгеньевна давно мечтала о переменах. Она искала такую работу, чтобы можно было переехать.
