— Ты опять считаешь копейки? Это унизительно для нас обоих, — Стас брезгливо отодвинул тарелку с пловом. — Я же просил не класть мне курагу, она сбивает вкусовые рецепторы. Алина молча убрала тарелку. Ей хотелось швырнуть ее в стену, но она лишь глубоко вздохнула.
— Вадик, это что? — Марина держала в руках тощий конверт, словно это была дохлая мышь. — Ты шутишь? Вадим, ее муж, сидел на табурете, втянув голову в плечи. Он старательно размешивал сахар в чашке, хотя тот давно растворился.
Утро началось не с кофе, а с полной изоляции. Полина встала в шесть утра. Тихо, чтобы не разбудить «пациентку» и «инвестора», она вышла на кухню. Первым делом открыла приложение провайдера и отключила домашний интернет.
Кристина вошла в квартиру так, словно ступала по палубе тонущего корабля — брезгливо и с опаской. Её острые каблуки цокали по дубовому паркету, выбивая дробь, которая эхом разлеталась под высокими потолками сталинского дома.
— Получается, что когда наша семья переживала настоящие финансовые кризисы, у тебя лежала приличная сумма, о которой ты предпочитал помалкивать. Помнишь, как мы просили взаймы у друзей на торжество Анны?
Марина с негодованием потрясала смартфоном перед носом мужа, едва сдерживая ярость. — Валера, ты что, совсем крышей поехал? — голос её дрожал от возмущения. — Это же настоящее воровство, понимаешь ты это или нет?
— Я целыми днями в офисе пропадаю, домой прихожу выжатый как лимон! — заявил Павел, откидываясь на спинку дивана. — А ты хочешь, чтобы я еще и полы мыл? — А я, по-твоему, дома на печи лежу? — парировала Лена. — Между прочим, я тоже работаю, и устаю не меньше твоего!
