Не звони
— Мам, — сказал Андрей двадцать секунд назад, — я тебя прошу нормально. Не звони мне каждый день. Мне тридцать два года. У меня своя жизнь. Ты можешь это понять? Нина могла. Кивнула — в пустую кухню, трубке, которая уже не слышала.
женское одиночество
Родня
Квартиру Катя ждала семь лет. Семь лет — это два техникума (один бросила, второй дотянула), четыре съёмных угла, три работы и одна попытка уехать в Краснодар, которая закончилась на автовокзале в Воронеже, потому что кончились деньги.
Чужой кошелёк
«Не трогайте», — сказал кто-то за спиной. Марина уже потянулась к портмоне — потрёпанному, из коричневой кожи, с расползшимся швом, — но одёрнула руку. Не от слов. От голоса. Голос был какой-то не чужой, будто слышанный тысячу лет назад — или пять минут
Чужой отец
Марина наблюдала за этой женщиной в белом халате уже второй день. Это была четвёртая больница за неделю. В первой, городской, на проходной спросили фамилию. Марина сказала папину — не нашли. Сказала мачехину — тоже нет.
Голос из стены
Глава 1 Грузчики ушли сорок минут назад, а Марина всё стояла посреди прихожей и не могла заставить себя сесть. Садиться было некуда — стулья составлены друг на друга, диван ещё не распакован из плёнки, табурет завален пакетами. — Мам, тут интернет вообще есть?
Железное сердце
Нина ехала медленно. Возвращалась из области — весь день провела на объекте, контролировала подрядчиков. Совершенно не хотелось ехать в дом, где никого нет и никто её не ждёт. Все и всегда говорили, что у Нины нет сердца, и вместо него в её теле какой-то железный механизм.
Рука помощи
— Она тебе говорит, что я не приезжаю. А мне — что ты не звонишь. Ген, она нас разводит. В трубке — тишина. Потом Гена сказал: — Юль, подожди. Ты спрашиваешь, куда ушли деньги с карты. А ты у неё выписку смотрела? — Какую выписку? — Банковскую. Я тебе ещё раз говорю — она мне […