Театр был переполнен. Все слухи и разговоры, ходившие до премьеры, полностью оправдались. Гретхен играла Ирина Войницкая — молодая и талантливая актриса, которая в свои тридцать два года уже успела покорить сердца театралов. И в этот раз она оправдала все возложенные на неё надежды, влюбив в себя и Фауста, и весь зал.
Появляясь перед публикой, Ирина вела себя естественно и чувственно. Она произносила свои реплики так, словно вела одновременный диалог со зрителями и самой собой, превращая классическую трагедию Гёте в живое, пульсирующее действо.
Ещё задолго до спектакля, сидя в гримёрке, Ирина принимала поздравления с премьерой от директора театра и одного известного актёра. Тот, ввиду сильной занятости, не смог лично присутствовать на спектакле, но обещал посмотреть его в следующий раз.
— Я думаю, лучшего выбора на эту роль, чем вы, нельзя и представить, — улыбнулся актёр, вручая ей огромный букет роз. — Вы как раз тот самый типаж.
— Думаете? — спросила Ирина с лёгкой иронией.
— Я уверен.
— Но ведь Маргарита убила собственную мать и дитя, а ещё довела до гибели родного брата, хотя и косвенно. На самом деле это очень сложная роль. Сложная и страшная.
— Я вовсе не это имел в виду, — смущённо отозвался актёр. — Разумеется, Маргарита — очень противоречивая личность, но оставим это на совести Гёте. В конце концов, за свою карьеру я тоже играл всяких неоднозначных персонажей — вот, например, Раскольникова. И скажу вам, играть их — одно удовольствие.
— Наверное, вы правы, — улыбнулась Ирина.
Едва вспомнив об этом во время спектакля, она вдруг согнулась пополам и закашлялась тяжёлым, мучительным кашлем. Не обращая внимания на переполошившихся зрителей, Ирина рухнула на колени и схватилась за грудь. Лёгкие горели огнём. Изо рта хлынула кровь.
Она вскрикнула, машинально утёрла губы и снова содрогнулась от кашля.
— Помогите! — прохрипела она, протягивая руку к залу. — Господи, как же больно…
Она почувствовала, как всё тело слабеет, а голова наливается свинцовой тяжестью. Прежде чем взор её померк, актёры, игравшие Фауста и Мефистофеля, бережно подхватили её и понесли за кулисы. Последнее, что видела Ирина, был чёрный, как сама ночь, и тяжёлый, как сама земля, занавес.
***
— Я так всех подвела, — сокрушённо покачала головой Ирина и отвернулась к окну, за которым располагался уютный больничный дворик. — Все так на меня рассчитывали, так ждали этого спектакля. Что теперь будет?
Врач, сидевший у её постели, заглянул в свои бумаги и поправил сползшие почти на самый кончик носа очки.
— Не об этом вам нужно переживать, — коротко ответил он, тяжело вздохнув.
— А о чём? — встревоженно поинтересовалась Ирина.
Доктор выдержал небольшую паузу и нервно хрустнул пальцами.
— Вы только не волнуйтесь, — тихо произнёс он, покосившись на пациентку. — Я знаю, всё, что вы услышите, очень неприятно, но не хочу лукавить. У вас серьёзные проблемы с лёгкими. Опухоль в одном из них, если быть точнее.
— Вы хотите сказать, что у меня рак? — воскликнула Ирина, хватая врача за рукав халата. — Я умру? Это всё из-за сигарет?
— Боюсь, что да, — кивнул доктор, но тут же спохватился и добавил: — Я имею в виду курение, а не то, что вы умрёте. Ваше правое лёгкое сильно поражено, почти не функционирует, но операция может исправить ситуацию.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— Я уже сказал, что не люблю лукавить, так что буду с вами предельно честен. Операция может помочь, но всегда есть определённый риск. Как говорится, человек предполагает, а Бог располагает. И я думаю, в данной ситуации судьба на вашей стороне. Вы молодая, ваш организм достаточно сильный, должен справиться. Нам придётся удалить часть лёгкого, весьма значительную часть, но это не должно стать большой проблемой.
Врач замялся, подбирая слова.
— Если вы будете соблюдать все предписания, откажетесь от вредной привычки, перестанете нервничать, то есть все шансы прожить долгую и полноценную жизнь. Только вот…
Он запнулся, и Ирина нетерпеливо подёргала его за рукав.
— Что? Хватит этих театральных пауз. Говорите как есть.
— Только вот есть риск, что метастазы могут распространиться дальше, — продолжал врач, переводя дыхание. — А чтобы справиться с ними, придётся пройти курс химиотерапии. Это очень нелёгкий процесс, но в вашем случае он необходим. Простите, что так резко всё это на вас вываливаю, но по-другому нельзя. Главное — не волнуйтесь, отдыхайте. Это сейчас важнее всего. А я зайду к вам немногим позже.
Ирина проводила доктора полным слёз взглядом, а потом упала на подушку и расплакалась.
***
Её муж Павел — в прошлом довольно посредственный театральный режиссёр, а ныне такой же посредственный бизнесмен — тем же вечером примчался в больницу. Выслушав её, он некоторое время собирался с мыслями, прежде чем открыть рот.
Павел смотрел то на Иру, то на проходящих мимо медсестёр, то на прогуливающихся за окном пациентов, напряжённо тёр ладонью лысину. Пару раз почему-то взглянул на часы и загадочно покачал головой.
— Так, значит, это всё из-за курения? — наконец спросил он, массируя натёртое браслетом запястье. — Но почему так внезапно? Ведь эта болезнь обычно не проявляет себя долгое время и обнаруживается совершенно случайно. Мой отец ушёл от рака желудка, и мы с мамой узнали об этом уже после. Никаких признаков не было. Просто однажды ему стало плохо, и он умер.
Ирина, посмотрев на мужа, грустно улыбнулась.
— Да уж, умеешь успокоить. Ты что, тоже хотел бы, чтобы однажды мне стало плохо и я умерла?
— Да нет, конечно, — отмахнулся Павел. — Я не об этом. Это, конечно, хорошо, что врачи сумели предупредить болезнь, будь она неладна, но как же ты теперь? Наверное, придётся завязать с карьерой в театре. Восстановление займёт много времени.
— Я думаю, что не стоит забегать вперёд, — перебила Ирина, любуясь присланными поклонниками цветами. — В конце концов, жизнь важнее любой карьеры, даже самой головокружительной. Обидно, но ничего не поделаешь. А я ведь хотела играть в кино или, может быть, даже стать режиссёром. Но ведь всю жизнь я занималась тем, что мне нравилось. Так что я не жалею.
— Ты так говоришь, будто сдалась, — нахмурился муж. — Так нельзя. Будет тебе и кино, и новые роли в постановках.
Ирина погладила пальцем чёрные лепестки роз и осторожно втянула в себя их едва уловимый аромат. Ей на ум вдруг пришло сравнение себя с одним из этих цветков. Она цвела и радовала множество глаз точно так же, как эта роза, и так же стремительно отцветёт и завянет, уступив место другим, более удачливым соцветиям.
Ирина не стала делиться этими невесёлыми мыслями с мужем, а лишь пристально посмотрела ему в глаза.
— Будь что будет. Мне лишь жаль, что я доставляю тебе столько хлопот.
— Ну что ты, какие хлопоты? — возразил Паша. — Я найду тебе самую лучшую клинику с самыми лучшими врачами. Они сделают всё как надо, и всё будет хорошо, как раньше.
Ирина подняла руку и прижала палец к его губам.
— Давай больше ни слова об этом. Может, поговорим о чём-нибудь другом, хорошем, чтобы всё снова было как прежде? Как дела дома?
***
Спустя двое суток туманным и прохладным вечером Павел приехал в одно из многочисленных городских кафе, чтобы встретиться со своей секретаршей. С недавних пор их связывали довольно близкие отношения.
Илона была моложе Ирины на несколько лет. Она обладала эффектной внешностью и тем взглядом мастерски накрашенных глаз, который всегда бросал Павла в приятную дрожь.
— У меня есть новость, — сказал он, неохотно потягивая кофе.
— Приятная или не очень?
Илона отправила в рот кусочек мороженого и соблазнительно облизнула губы.
— Это с какой стороны посмотреть. У Ирины обнаружили рак. Ещё пару дней назад она была ничего, а сегодня приехал навестить её — лицо бледное, глаза ввалились, и волосы словно поседели. Будто ей не тридцать два, а все восемьдесят пять. Страшное дело, скажу я тебе.
Павел почесал заросший подбородок, потом достал из кармана фляжку с крепким алкоголем и немного плеснул в кофе. Илона от такого коктейля отказалась.
— Да уж, новость так себе, — поморщилась она, играя ложечкой. — Соболезную твоей жене. Да и тебе тоже. Тяжело, наверное, Павел.
Не дожидаясь окончания её речи, он громко рассмеялся и махнул рукой.
— Да нет, что ты. Это, считай, дар небес. Ей же всё равно конец. Врач сам сказал. Недолго ей осталось. И хотя, честно говоря, мне её жалко, всё же это благо для меня. Квартира у нас на ней записана. Она в наследство получила от родителей. Так что скоро всё будет моё.
Он победно щёлкнул пальцами и довольно улыбнулся.
— Ты, конечно, циник, — улыбнулась Илона. — Но мне это нравится. И ты такой предприимчивый.
— А как же, — кивнул Павел. — Я ведь бизнесмен, привык всё просчитывать. А это ведь очень выгодное дело. Я её люблю, конечно, но что поделаешь. Смерть — она такая. Никто от неё не застрахован. А всё, что после, нужно уметь использовать.
Он взял Илону за руку и крепко сжал её.
— Так что ты у меня скоро будешь жить с полным комфортом. Деньги есть, квартира будет. Я продам её и куплю новую, побольше. А может, даже загородный дом. Представляешь?
Илона мечтательно прикрыла глаза.
— Конечно, представляю. Это было бы чудесно.
— Вот именно. Так что дело за малым — дождаться.
***
Через несколько дней после этой встречи Ирина решила отказаться от операции и химиотерапии. Врачи пытались отговорить её, но она была непреклонна. Вместо этого она решила уехать в деревню к Екатерине Фёдоровне, бабушке своего покойного отца.
Старушка встретила её с радостью, хотя и с грустью в глазах.
— Ну что ж, милая, будем бороться, — сказала она, обнимая внучку. — Здесь, на свежем воздухе, может, и легче тебе станет.
Первые дни Ирина чувствовала себя плохо. Боль в груди не отпускала, кашель мучил по ночам. Но постепенно деревенская жизнь начала оказывать своё благотворное влияние.
По соседству жила ещё одна пожилая женщина — Екатерина Андреевна. Узнав о болезни Ирины, она посоветовала обратиться к бабе Нюре, местной знахарке, которая славилась своим умением лечить травами.
— Эта Нюра — золотые руки, — говорила соседка. — Мужа моего от язвы спасла, когда врачи уже руками развели. И многих других тоже вылечила.
Ирина согласилась, хотя особой веры в народную медицину не питала. Но что ей было терять?
***
Однажды утром к дому подъехал старенький «жигулёнок», из которого вышел высокий мужчина лет тридцати пяти. Он был одет в простую рабочую одежду, но в его движениях чувствовалась какая-то особенная уверенность и спокойствие.
— Здравствуйте, — поздоровался он, снимая кепку. — Меня Сергеем зовут. Это я от бабы Нюры. Она передала для вас свёрток.
Он протянул Ирине аккуратно завёрнутый свёрток, от которого исходил терпкий аромат сушёных трав.
— Спасибо, — улыбнулась Ирина. — А вы её внук?
— Да, — кивнул Сергей. — Живу неподалёку, помогаю бабушке по хозяйству. Она уже старенькая, одной ей тяжело.
— Передайте бабе Нюре мою огромную благодарность, — сказала Ирина. — Замечательная она женщина, просто прекрасная.
— Там в свёртке рецепт, — пояснил Сергей. — Делайте всё точно, как там написано, и тогда всё будет хорошо. Бабушка всю жизнь людей спасает, знает в этом толк. У неё и мать этим занималась, и её мать, ну и так далее, до далёких предков.
Сергей посидел немного с Ириной, потом прогулялся по двору и саду, пообещав в скором времени подлатать ступеньки крыльца и соорудить беседку.
Его тихий, хрипловатый, как и у бабушки, голос действовал на Ирину каким-то странным образом. Ей совсем не хотелось, чтобы он замолкал. И даже когда Сергей уехал, его голос долго ещё звучал в её голове, вызывая приятную дрожь.
— Эх, какой мужик этот Сергей! — вздыхала Екатерина Андреевна, подначивая соседку. — Золото, а не мужик. Дура та баба, что его упустила. И у нас в деревне все бабы дуры, раз такого не замечают. Не пьёт, работящий, и характер покладистый. Да какого лешего ещё надо? Не понимаю я. Будь я в твоём возрасте, за шиворот бы в загс его утащила.
— Ну я же замужем, — улыбнулась в ответ Ирина. — А второго мужа закон не позволяет иметь. Да и вообще, какое сейчас время о таком думать?
Она посмотрела на свёрток, который всё ещё держала в руках, и, мучительно откашлявшись, ушла в дом.
***
Отвар, который порекомендовала баба Нюра, Ирина пила каждый день пять раз, неукоснительно следуя назначениям. А уже через неделю ощутила, что боль в груди словно стихла. В тело возвращалась бодрость и лёгкость.
Вместе с Сергеем и его псом Графом они частенько прогуливались по лесу, разговаривая обо всём и в то же время ни о чём. Это были короткие, но такие светлые моменты, что всякий раз в конце прогулки возвращаться домой не хотелось.
Сергей рассказывал о своей жизни в деревне, о восстановлении старой церкви, которым он руководил, о своих планах на будущее. Ирина же делилась воспоминаниями о театре, о своих ролях, о том мире, который теперь казался таким далёким и нереальным.
Павел за всё это время так и не объявился. И Ирина, догадавшись о том, что он попросту её бросил, к своему изумлению, испытала лишь облегчение и неподдельную радость.
— Вот и правильно, — поддержала соседка, выслушав её догадки. — А я это сразу поняла. Ну какой же порядочный муж бросит свою жену одну в деревне, да ещё и больную? Ну где это видано? А ты чего же сразу не сообразила? Девчонка что ли? Четвёртый десяток пошёл, а наивная, словно дитя. Актриса ещё.
— Это верно, — согласилась Ирина. — Так долго изображала других людей, но, несмотря на это, сама не научилась в них разбираться. Да и как научишься, когда все люди носят маски. Утром одну, в обед другую, вечером третью — кругом обман. А я ведь всю жизнь этим занималась в театре.
— Ой, да жизнь твоя только ещё начинается, — значительно сказала соседка, разрезая ягодный пирог. — Вот поправишься и начнёшь всё заново. Проблема твоя в том, что ты летать захотела, не умея толком и ходить, а в итоге оторвалась от простой счастливой жизни, крылья обожгла и упала. Ну да ничего, поставим тебя на ноги. Ладно, хватит болтать. Давай чай пить.
— Давайте, — с улыбкой согласилась Ирина.
***
Спустя месяц беззаботной жизни на лоне природы Ирина вернулась в город, чтобы пройти обследование в больнице. Туда её отвёз Сергей. Ради такого случая он решил ненадолго оставить свои дела и немного развеяться. К тому же работы над восстановлением церкви почти подошли к концу.
Он дожидался Ирину, сидя в коридоре и прислушиваясь к обрывкам разговора, доносившимся из кабинета врача.
— Чудо! Настоящее чудо! — воскликнул доктор, изучив анализы и результаты томографии. — Никаких метастазов, всё чисто. Не понимаю, как такое может быть. Вы ведь отказались от химиотерапии.
— Да я и сама не понимаю, — развела руками Ирина. — Но чувствую себя действительно хорошо. Может, деревня помогла? Помните, вы сами советовали свежий воздух?
— Да, но я не предполагал, что будет настолько блестящий эффект, — выдохнул врач, вытирая взмокший лоб. — Скажу вам, как есть: я вас уже похоронил. Да, звучит жестоко, но по тому, в каком вы были состоянии, это было очевидно. Да я и мужу вашему сказал, чтобы он готовился к худшему. Кстати, он с вами?
— Я не знаю, где он. Может, на работе? — ответила Ирина.
— Вот наверняка обрадуется, — разгорячённо заметил доктор, ещё раз пролистав карточку пациентки. — Ну не буду вас задерживать. Езжайте, радуйтесь и загляните ко мне через пару недель. Несмотря ни на что, расслабляться рано. Нужно быть начеку.
— Но ведь я не умру? — спросила Ирина, поднимаясь.
Врач пристально посмотрел ей прямо в глаза.
— К сожалению, — грустно покачал он головой, — умрёте, но очень и очень не скоро. В старости.
Ирина словно на крыльях вылетела из кабинета и бросилась к Сергею.
— Я поживу! — прошептала она, задыхаясь. — Я не умру!
Сергей смущённо погладил её мягкие золотистые волосы и не нашёлся, что ответить. Но Ирине ответ был и не нужен.
***
В тот же день, спустя пару часов, возле бабушкиного дома остановилась машина, из которой вышел Павел. Илона, поехавшая с ним, осталась в салоне и равнодушно наблюдала за всем из окна.
Увидев вышедшую из ворот Екатерину Фёдоровну, Павел неуверенно поздоровался:
— Здравствуйте. Вы не знаете, Ирина дома?
— Нет её, — сухо ответила соседка.
— А где же она?
— Умерла.
Повисла тяжёлая и долгая пауза, в течение которой Павел хлопал глазами и судорожно хватал ртом воздух, от чего был похож на свежевыловленного карпа.
— Как это умерла? — наконец выдавил он.
Екатерина Фёдоровна прислонилась спиной к забору и прихлопнула севшего на руку комара.
— Взяла и умерла, как все люди, — отвечала она как ни в чём не бывало. — Отпели, похоронили. У неё ведь рак был. Ты что, не в курсе? Мучилась бедняжка, всё кого-то ждала. Я гляжу, ты уже замену ей нашёл. Этакий ты быстрый, а? А что, если эта твоя новенькая заболеет и помрёт, как быстро следующую найдёшь?
— Да я… — забормотал Павел, потирая руки. — Я ж ничего такого… думал, что всё будет хорошо.
Тут из-за поворота неожиданно вынырнула серебристая «Нива», и из неё вышли Ирина и Сергей, которые из-за увлечённой беседы не сразу заметили гостей.
Павел, увидев жену, шарахнулся в сторону и едва не упал, споткнувшись о камень. Он тяжело привалился к машине и пожирал взглядом Ирину, которая снова была красива, свежа и здорова.
Она, заметив мужа, помахала ему рукой и лучезарно улыбнулась.
— О, Пашка приехал! Давненько тебя не было видно. Хотел что-то? Может, зайдёшь?
Павел беспомощно замотал головой и забрался в машину.
— Поехали отсюда, — сказал он Илоне, заводя мотор. — Ерунда какая-то.
— Живучая, а? — фыркнула Илона, помогая Павлу пристегнуться. — Прямо как кошка. Обломалось твоё наследство, кексик.
— Сам вижу, что обломалось, — буркнул Павел. — Ну и пёс с ним. Подам на развод, а там и в суд. Может, что отобью.
Лихо развернувшись, он погнал автомобиль по деревенской улице, поднимая в воздух тучи пыли.
А Ирина, Сергей и Екатерина Фёдоровна, проводив его взглядами, направились в дом, чтобы отпраздновать это чудесное событие.
Эпилог
Стоял прекрасный день прекрасного лета — самого лучшего лета в жизни Ирины, как, впрочем, и Сергея. Пожилая соседка была права: жизнь для них только начиналась. Они оба хотели начать всё заново, на этот раз по-настоящему, навсегда.
Развод прошёл небыстро, но и многого отсудить Павлу не удалось. То, что было получено Ириной в наследство, осталось при ней.
А спустя месяц после этого они с Сергеем играли шумную деревенскую свадьбу. Потом было венчание в той самой церкви, которую он восстанавливал все эти месяцы.
Ирина больше не вернулась в театр. Она обрела другую жизнь — простую, но полную настоящего смысла. Жизнь, в которой не нужно было носить маски, играть роли, быть кем-то другим.
Здесь, в деревне, среди полей и лесов, рядом с человеком, который любил её по-настоящему, она наконец-то стала собой.
