Елена стояла у окна, наблюдая, как её младшая сестра Вера садится в такси. Девушка махнула рукой на прощание, но Лена даже не шевельнулась в ответ. Просто смотрела, как машина растворяется в потоке других автомобилей.
– Леночка, ты проводила Веру? – из кухни выглянула мать. – Надеюсь, ты была с ней поласковее. Всё-таки приезжала специально тебя поздравить с защитой диплома.
– Проводила, – коротко ответила Елена и направилась в свою комнату.
– Подожди! – мать преградила ей дорогу. – Что опять случилось? Вы поссорились?
– Ничего не случилось, мам. Всё как обычно.
– Лена, ну сколько можно! Вера так старается наладить с тобой отношения, а ты…
– А я что? – Елена развернулась к матери. – Я её не гнала. Посидели, поговорили о погоде, о её новой работе. Чего ещё надо?
– Теплоты человеческой надо! Она же твоя сестра!
– Знаю. И что?
Мать всплеснула руками и вернулась на кухню, бормоча что-то о чёрствости и неблагодарности. Елена же закрылась в комнате и села на кровать, обхватив колени руками.
Вера родилась, когда Лене было восемь. Девочка появилась на свет с редким генетическим заболеванием – её кости были хрупкими, как стекло. Любое неосторожное движение могло привести к перелому.
Сначала Лена даже обрадовалась сестрёнке. Помогала маме купать малышку, пела ей песенки, рисовала смешные картинки. Но потом…
Потом начался ад. Вернее, для всех остальных это была просто жизнь с особенным ребёнком. А для Лены – ад.
– Леночка, не шуми, Вера спит! – Лена, отдай сестре свою куклу, ей так хочется поиграть! – Ты же понимаешь, что на твой день рождения мы не сможем пригласить детей? Вере будет обидно, что она не может бегать и играть как все. – Лена, нам придётся отказаться от поездки к морю. Врач сказал, что Вере нельзя так далеко ехать.
Год за годом жизнь Елены подстраивалась под нужды младшей сестры. Её желания, мечты, потребности – всё это отходило на второй план. Или на третий. Или вообще никуда не отходило, а просто игнорировалось.
Самым болезненным стал случай с музыкальной школой. Лене было четырнадцать, и она мечтала научиться играть на гитаре. Копила деньги, которые давали на карманные расходы, целый год. Наконец накопила на подержанный инструмент.
И в тот самый день, когда она собиралась пойти покупать гитару, Вере потребовалась срочная операция. Не жизненно необходимая, но способная значительно улучшить её состояние. Вот только стоила она дорого, и родители метались в поисках денег.
– Леночка, ты же понимаешь… – начала тогда мать.
Лена понимала. Отдала накопленные деньги молча, без скандалов. Просто протянула конверт и ушла в свою комнату.
Гитару ей так никто и не купил. Родители обещали «как-нибудь потом», но это «потом» так и не наступило. Зато Вере после операции стало лучше, и все были счастливы. Все, кроме Лены.
В восемнадцать лет Елена поступила в университет в другом городе. Родители были против – кто же будет помогать с Верой? Но Лена впервые в жизни проявила упрямство. Сказала, что либо уезжает учиться, либо вообще уходит из дома.
– Ты же не бросишь семью! – ужаснулась мать.
– Брошу, – спокойно ответила Лена. – Выбирайте.
Выбрали университет. Наверное, решили, что так хоть какой-то контроль над дочерью сохранится.
Пять лет в другом городе стали для Елены глотком свободы. Она жила в общежитии, подрабатывала репетитором, встречалась с друзьями, ходила в кино. Жила обычной студенческой жизнью, которой была лишена дома.
Домой приезжала редко – на Новый год да на мамин день рождения. Звонила раз в неделю, коротко справлялась о здоровье. На упрёки отвечала, что учёба отнимает всё время.
А потом защитила диплом и вернулась. Не потому, что хотела – просто в родном городе нашлась хорошая работа, а снимать квартиру в чужом было накладно.
– Как хорошо, что ты дома! – обрадовалась мать. – Вера так по тебе скучала!
Вера действительно скучала. За пять лет она выросла, окрепла. Болезнь никуда не делась, но девушка научилась с ней жить. Даже в университет поступила – на заочное отделение, училась дистанционно.
И она искренне тянулась к старшей сестре. Пыталась подружиться, делилась новостями, спрашивала совета. Но натыкалась на вежливую холодность.
– Лен, я тебя чем-то обидела? – спросила однажды Вера после очередной неудачной попытки поговорить по душам.
– Нет, – ответила Елена. – Ты ни в чём не виновата.
И это была правда. Вера действительно была ни в чём не виновата. Она не выбирала свою болезнь, не просила о повышенном внимании. Это всё делали родители. Но легче от этого понимания не становилось.
Слишком много лет накопленной обиды. Слишком много упущенных возможностей. Слишком много «потом», которые так и не наступили.
Стук в дверь прервал размышления Елены.
– Можно? – в комнату заглянул отец.
– Заходи.
Отец сел на край кровати, помолчал немного.
– Мама расстроилась, – наконец сказал он.
– Знаю.
– Лена… Я понимаю, что мы многое делали неправильно. Слишком зациклились на Вериной болезни, слишком оберегали её. И тебе от этого досталось.
Елена удивлённо посмотрела на отца. Он никогда раньше не говорил ничего подобного.
– Просто… мы так боялись её потерять. Врачи не давали утешительных прогнозов. Каждый год могу быть последним. И мы старались дать ей всё, что могли. А про тебя… Про тебя мы думали, что ты сильная, справишься. Глупо было так думать.
– Да, глупо, – согласилась Елена.
– Но Вера-то не виновата. Она тебя любит, тянется к тебе. Неужели ты не можешь простить? Не нас – её. Дать ей шанс стать тебе настоящей сестрой.
Елена молчала. Отец вздохнул и поднялся.
– Подумай об этом, ладно? Семья – это всё, что у нас есть в итоге.
Когда за отцом закрылась дверь, Елена достала телефон. В списке контактов нашла номер Веры, открыла чат. Последнее сообщение от сестры: «Спасибо, что уделила время. Было приятно повидаться».
Елена начала печатать ответ, стёрла. Начала снова. И снова стёрла.
Наконец написала: «Хочешь, в следующие выходные сходим куда-нибудь вместе? В кино или в кафе?»
Ответ пришёл мгновенно: «Правда?! Конечно хочу! Спасибо!»
Елена посмотрела на экран и впервые за много лет улыбнулась, думая о сестре. Может быть, ещё не поздно начать сначала. Может быть, из них ещё получатся настоящие сёстры.
Обида никуда не делась. Она въелась слишком глубоко, чтобы исчезнуть от одного решения. Но где-то рядом с ней появилось маленькое зёрнышко надежды.
И этого пока было достаточно.
