– Тебе не холодно в этой кофточке? – Валентина Петровна окинула меня оценивающим взглядом, когда я вошла в гостиную. – У нас в семье женщины одеваются поскромнее.
Я машинально одёрнула совершенно обычную блузку и села на край дивана. До свадьбы оставалось три месяца, и каждый визит к будущей свекрови превращался в пытку.
– Мам, Оля прекрасно выглядит, – вступился Игорь, обнимая меня за плечи.
– Я просто забочусь о репутации семьи, – Валентина Петровна поджала губы. – Когда ты станешь женой моего сына, люди будут судить о нас по тому, как ты себя ведёшь и выглядишь.
Я промолчала. За полгода знакомства научилась не реагировать на подобные выпады. Игорь говорил, что мама просто переживает – единственный сын женится, волнуется. Надо потерпеть.
– Кстати, о свадьбе, – продолжила Валентина Петровна, наливая чай. – Я составила список гостей. Восемьдесят человек.
– Восемьдесят? – я чуть не поперхнулась. – Но мы же договорились на сорок…
– Оленька, деточка, – голос свекрови стал приторно-сладким. – У нас большая семья, много друзей. Неужели ты хочешь, чтобы Игорь обидел близких людей?
– Мам, мы обсудим это с Олей дома, – попытался закрыть тему Игорь.
– Что тут обсуждать? Или твоя невеста считает, что её какие-то там подружки важнее наших родственников?
Вечер прошёл в привычном ключе. Валентина Петровна критиковала мой выбор платья («слишком открытое»), место проведения («почему не в ресторане, где праздновала свадьбу Марина Сергеевна?»), и даже цветы («розы такие банальные»).
По дороге домой Игорь пытался сгладить ситуацию:
– Не обращай внимания. Мама просто нервничает. Ты же знаешь, после смерти отца она вся в меня вцепилась.
– Знаю, – я вздохнула. – Но иногда мне кажется, что она специально…
– Оль, ну что ты. Мама тебя любит. Просто по-своему показывает.
Свадьба прошла именно так, как хотела Валентина Петровна. Восемьдесят гостей, три четверти которых я видела впервые. Ресторан, который выбрала она. Даже моё платье в последний момент пришлось поменять – свекровь устроила истерику, что оно «неприличное».
После свадьбы мы сняли квартиру в получасе езды от дома Валентины Петровны. Казалось, жизнь наладится. Но не тут-то было.
Звонки начинались в семь утра.
– Оленька, ты уже встала? Игорёк любит яичницу с помидорами на завтрак. Ты приготовила?
– Валентина Петровна, Игорь ещё спит…
– Как спит? Уже семь часов! В нашей семье все встают рано. Ты его разбалуешь!
Вечером – новый звонок:
– Я заехала к вам в район, купила продукты. Сейчас буду.
– Но мы не дома, мы в кино…
– В кино? В будний день? Оля, ты совсем мужа распустила!
Визиты без предупреждения стали регулярными. Валентина Петровна могла прийти в любое время, и обязательно находила, к чему придраться. Пыль на полке, неправильно сложенные полотенца, «неподходящая» еда в холодильнике.
– Майонез? Оля, ты хочешь уморить моего сына? В нашей семье едят только здоровую пищу!
Я пыталась объяснить, что майонез купил сам Игорь, но это было бесполезно.
Через год я забеременела. Думала, это смягчит Валентину Петровну. Как же я ошибалась.
– Ты точно правильно питаешься? А витамины какие пьёшь? Покажи!
Она приходила теперь каждый день. Проверяла, что я ем, во сколько ложусь спать, сколько гуляю.
– Валентина Петровна, у меня врач есть…
– Врач! Что эти врачи понимают! Я двоих детей родила, знаю лучше!
Оказалось, у неё был ещё старший сын, который уехал в другую страну и почти не общался с матерью. Теперь я начинала понимать, почему.
Игорь отмахивался от моих жалоб:
– Оль, ну мама же старается, заботится. Не у всех есть такие внимательные свекрови.
– Игорь, она вчера выбросила мои витамины и купила другие!
– Ну может, эти лучше. Мама в этом разбирается.
Переломный момент случился, когда мне оставался месяц до родов. Валентина Петровна пришла с чемоданом.
– Я переезжаю к вам. Тебе нужна помощь.
– Но… мы не обсуждали…
– А что тут обсуждать? Игорь сказал, что не против. Правда, сынок?
Игорь неловко кивнул:
– Мам сказала, что у неё ремонт в квартире…
Ремонта, конечно, никакого не было. Валентина Петровна просто решила, что так будет лучше. Для всех. Особенно для неё.
Первую неделю я держалась. Терпела постоянные замечания, советы, критику. Но когда она начала выбрасывать мои вещи («это старьё тебе не нужно»), перекладывать всё по-своему («так удобнее»), я взорвалась.
– Валентина Петровна, это наш дом! Вы не можете тут распоряжаться!
– Как ты разговариваешь с матерью своего мужа? – она театрально схватилась за сердце. – Игорь, ты слышишь?
Игорь, как всегда, попытался сгладить конфликт:
– Оль, мама же хотела как лучше. Мам, Оля просто устала, у неё гормоны…
– Гормоны? – я не верила своим ушам. – Твоя мать превратила нашу жизнь в ад, а у меня гормоны?
После родов стало только хуже. Валентина Петровна считала себя главным экспертом по воспитанию детей.
– Ты неправильно держишь! Не так кормишь! Почему ребёнок плачет? У меня дети никогда не плакали!
Она могла забрать малыша из моих рук со словами «дай, я покажу, как надо». Перепеленать, даже если я только что это сделала. Накормить смесью, хотя я кормила грудью.
– Валентина Петровна, врач сказал…
– Опять твои врачи! Я лучше знаю!
Игорь уходил на работу рано утром и возвращался поздно. На мои попытки поговорить отвечал:
– Оль, потерпи. Мама помогает же. Ты не представляешь, как тяжело было бы без неё.
Без неё? Я мечтала остаться без неё хотя бы на день!
Последней каплей стал день, когда я вернулась из поликлиники с дочкой и обнаружила, что Валентина Петровна переставила всю мебель в детской.
– Так лучше по фэн-шуй, – заявила она. – И я выбросила те ужасные занавески. Купила нормальные.
Те занавески выбирали мы с Игорем вместе. Я шила их сама, пока была беременна.
Вечером я поставила ультиматум:
– Игорь, либо твоя мать съезжает, либо уезжаю я.
– Оля, ты о чём? Куда ты поедешь с маленьким ребёнком?
– К родителям. Они живут в другом городе, но примут.
– Не говори глупостей. Мама просто заботится о нас.
– Твоя мама изводит меня! Она считает меня неспособной ни на что! При ней я чувствую себя… никем!
– Ты преувеличиваешь. Все свекрови такие.
– Нет, Игорь. Не все. И знаешь что? Я больше не могу.
На следующий день, пока Игорь был на работе, а Валентина Петровна ушла к подруге, я собрала вещи. Самое необходимое для себя и дочки.
Оставила записку: «Я любила тебя. Но ты так и не стал мужем. Ты остался сыном. А я не могу быть третьей лишней в отношениях сына с матерью».
Родители встретили меня без вопросов. Мама просто обняла и сказала:
– Ты дома, доченька.
Игорь звонил, писал, приезжал. Умолял вернуться. Обещал, что всё изменится. Но когда я спросила, съехала ли его мать, он замялся:
– Ну… она же помогает. И ремонт у неё…
– Ремонт? Серьёзно? Игорь, прошло полгода.
– Оль, вернись. Мама обещала не вмешиваться.
Я почти рассмеялась. Валентина Петровна и не вмешиваться? Скорее солнце взойдёт на западе.
Прошёл год. Я устроилась на работу, сняла небольшую квартиру. Дочка пошла в садик. Жизнь потихоньку налаживалась.
Игорь виделся с дочерью по выходным. Иногда рассказывал, что мама болеет, скучает. Намекал, что Валентина Петровна очень изменилась. Я только кивала.
Однажды он пришёл какой-то потерянный.
– Мама сосватала меня с дочкой своей подруги. Говорит, раз ты ушла, надо думать о будущем.
– И что?
– Я сказал, что не разведён ещё. Она ответила, что это поправимо.
– Теперь понимаешь?
Игорь опустил голову:
– Оля, прости меня. Я был слепой. Думал, мама желает добра…
– Она желает добра. Себе. Игорь, твоя мама не злая. Она просто… не умеет отпускать. И ты не научился быть отдельным от неё.
– Я могу научиться!
Я покачала головой:
– Может быть. Но уже без меня. Прости.
Развод мы оформили спокойно. Игорь не препятствовал, даже квартиру оставил нам с дочкой. Валентина Петровна, как я узнала позже, была в ярости. Грозилась судом, скандалила. Но Игорь впервые в жизни сказал ей «нет».
Иногда я думаю – а что было бы, если бы я осталась? Продолжала терпеть? Наверное, потеряла бы себя окончательно. Стала бы тенью, которую хотела видеть Валентина Петровна.
Нет, я сделала правильный выбор. Для себя. Для дочки. И даже, как ни странно, для Игоря. Может, теперь он наконец вырастет.
А Валентина Петровна… Что ж, она добилась своего. Сын снова принадлежит только ей. Надеюсь, она счастлива.
Я – да. Впервые за долгое время – да.