Глава 11. Охота на ведьм
Изольда проснулась не от звука, а от холода, который вдруг сделался густым и липким. Серый предрассветный сумрак заползал в щели коптильни, вытесняя остатки тепла от прогоревшей жаровни. Она приподнялась на соломе, и резкая боль в пояснице напомнила о вчерашних раскопках под дождем. Ребенок внутри замер, превратившись в тяжелый, холодный камень.
Морвейн уже не спал. Он сидел у двери, привалившись здоровым плечом к косяку. В руке он сжимал взведенный арбалет, а его лицо, освещенное мертвенным светом зари, казалось маской, вырезанной из кости.
— Они здесь, — не оборачиваясь, прошептал он. Его голос был сухим, как шелест старого пергамента.
Изольда подползла к щели между досками. Двор фермы, который она знала до каждого камушка, изменился. Туман, стелющийся по земле, разрывали копыта тяжелых боевых коней. В центре двора, прямо перед крыльцом дома, застыл отряд гвардейцев в вороненой стали — «личные волки» Губернатора. Но страшнее были те, кто стоял чуть поодаль: двое мужчин в глубоких серых капюшонах с серебряными цепями на груди. Инквизиторы. Предатели, продавшие уложение Ордена за милость Роланда.
Сам Губернатор Роланд сидел в седле белоснежного жеребца, который нервно бил копытом в грязь, не желая пачкать холеную шкуру. Роланд выглядел так, будто направлялся на бал в Столицу: камзол из фиолетового шелка, расшитый серебряной нитью, тончайшие кружева на манжетах и холеное, гладко выбритое лицо, на котором сейчас блуждала легкая, почти сочувственная улыбка.
— Вытащите это ничтожество, — небрежно бросил Губернатор.
Двое гвардейцев сорвали засов с амбара и выволокли на середину двора Веланда. Он был избит так сильно, что Изольда едва узнала его. Лицо превратилось в багровый отек, рубаха висела лохмотьями, обнажая полосы от плетей на спине. Его бросили в грязь у ног Роланда, и Веланд лишь жалко захрипел, не в силах поднять головы.
На шум из-за забора начали выглядывать соседи. Изольда увидела Силаса — тот приник к ограде, его маленькие глазки лихорадочно блестели от жадного любопытства.
— Жители Черной Заводи! — голос Роланда, чистый и звучный, разнесся над притихшей фермой. — Сегодня горький день. Мы пришли сюда не за налогами и не ради наказания. Мы пришли, чтобы выжечь заразу, которая отравляла вашу землю месяцами!
Он указал на Веланда плетью с серебряным набалдашником.
— Посмотрите на этого человека. Ваш сосед, честный фермер… был им когда-то. Пока эта женщина, Изольда, не впустила в свой дом Тьму. Мы нашли доказательства, подтвержденные столичными магистрами. Её «интуиция», которой вы все так восхищались, — это не благословение. Это черная магия, ведовство, черпающее силу из нерожденного плода!
По толпе соседей пронесся испуганный шепот. Кто-то осенил себя охранным знаком.
— Она убила травницу Элинар, потому что та знала её секрет! — Роланд повысил голос, и в нем зазвенела праведная сталь. — Она приворожила мужа, лишив его воли, а когда сюда прибыл доблестный Инквизитор Морвейн, она свела с ума и его, опутав своими чарами. Посмотрите на штаб Ордена — он сгорел по её вине! Она — ведьма, и по уложению Долины её ферма конфискуется, а сама она должна взойти на костер ради спасения ваших душ!
Изольда почувствовала, как по ногам потекла ледяная дрожь. Она посмотрела на свои руки, перепачканные землей. В глазах Роланда не было ни капли веры в то, что он говорит. Там была только холодная, расчетливая пустота. Он не просто забирал землю. Он уничтожал её имя, чтобы никто не посмел задавать вопросов, когда гвардейцы начнут вскрывать фундамент её дома в поисках Артефакта.
— Я выйду, — прошептала Изольда, поднимаясь. — Если я сдамся, они не тронут ребенка… они не посмеют при всех…
— Сядь, — Морвейн схватил её за руку, и его пальцы впились в её кожу с неожиданной силой. — Ты для него — не женщина. Ты — улика, которую нужно сжечь. Он не оставит тебя в живых, Изольда.
Морвейн тяжело поднялся. Каждый вдох давался ему с трудом, рана на плече снова открылась, пропитывая повязку горячей кровью. Он отбросил арбалет — тот был бесполезен против сотни гвардейцев.
— Что вы делаете? — Изольда вцепилась в его плащ. — Вы ранены! Они убьют вас на месте!
— Я — закон, Изольда, — он посмотрел на неё, и в его глазах она увидела то самое тепло, которое согревало её ночью. — А закон не умирает в грязи коптильни. Сиди тихо. Пока я говорю, они не войдут.
Морвейн толкнул дверь коптильни и вышел наружу.
Появление Инквизитора вызвало минутное замешательство. Гвардейцы вскинули самострелы, жеребец Губернатора попятился, испуганно храпя. Морвейн шел медленно, не скрывая своей слабости, но его спина была прямой, а серебряный знак на груди, хоть и заляпанный грязью, всё еще ловил первые лучи солнца.
— Остановитесь, Роланд! — голос Морвейна был хриплым, но он перекрыл шум ветра.
Губернатор сузил глаза, его лицо на мгновение исказила судорога раздражения, но он быстро вернул себе маску благородного спокойствия.
— Брат Морвейн… — Роланд склонил голову. — Печально видеть вас в таком состоянии. Очевидно, чары ведьмы глубоко проникли в ваш разум. Гвардия! Взять его под охрану, он болен.
— Не сметь! — Морвейн поднял правую руку, и в ней блеснул свиток с тяжелой сургучной печатью — последний документ, который он успел спасти из сейфа. — Согласно Эдикту Третьего Совета, любой Инквизитор, находящийся при исполнении, обладает правом Суверенной Юрисдикции. Вы обвиняете женщину в колдовстве, Роланд? Прекрасно. Но согласно Статуту 12, дела о высшем ведовстве подлежат трибуналу только в Столице, под надзором Великого Магистра.
— Мы в Долине, Морвейн, — вкрадчиво произнес Роланд. — Здесь мой закон.
— Здесь закон Ордена! — Морвейн сделал еще шаг вперед, заслоняя собой коптильню. — Я официально заявляю: Изольда, дочь архивариуса, находится под моей личной защитой как ключевой свидетель по делу о государственной измене. Любой, кто коснется её без моего приказа, будет объявлен врагом Казны.
Роланд рассмеялся, но смех его был коротким и сухим. — Вы блефуете, Морвейн. Вы беглец. У вас нет власти.
— У меня есть то, что ценнее власти, — Морвейн посмотрел Губернатору прямо в глаза. — Дневник Элинар расшифрован. И копии списков с именами ваших пособников уже покинули Черную Заводь сегодня ночью. Они на пути к Великому Магистру. Если я или эта женщина погибнем здесь — завтра же за вашей головой прибудет полк Столичной Гвардии.
Это был блеф. Чистый, отчаянный блеф, от которого зависела их жизнь. Изольда, припавшая к щели в стене, чувствовала через свой Дар, как Роланд колеблется. Его аура на мгновение стала похожа на растревоженное осиное гнездо. Он просчитывал риски. Ему нужен был Артефакт, но он не мог допустить, чтобы Столица узнала о его махинациях с «серой гнилью» раньше времени.
— Вы лжете, Морвейн… — прошипел Роланд, его лицо пошло пятнами.
— Проверьте, — Морвейн стоял неподвижно, его кровь капала в грязь двора, но он не отвел взгляда. — Или позвольте закону идти своим чередом. Я требую официального конвоя до Столицы для себя и свидетеля. Инквизиторы! Вы слышите меня? Вы всё еще помните присягу, или ваши цепи теперь сделаны из золота Роланда?
Двое в серых капюшонах переглянулись. Публичное обвинение в нарушении Статута было серьезным делом. Соседи, включая Силаса, жадно ловили каждое слово. Теперь Роланд не мог просто сжечь их — это выглядело бы как сокрытие улик.
— Хорошо, — Роланд резко натянул поводья, заставляя коня встать на дыбы. — Вы хотите трибунала? Вы его получите. Но до отъезда вы оба будете под замком в подвалах моего замка. Гвардия! Взять их. Без грубости… пока что.
Морвейн опустил руку. Его силы окончательно иссякли, он начал медленно оседать на колени, но Изольда уже выбежала из коптильни. Она подхватила его, не обращая внимания на наставленные на неё клинки.
Изольда посмотрела на Роланда. Тот сверху вниз взирал на неё с неприкрытой ненавистью. — Ты думаешь, ты победила, ведьма? — негромко произнес он, наклоняясь к ней с седла. — В моем замке стены толще, чем в этой коптильне. И там твой «защитник» умрет очень долго, прежде чем Магистрат вообще узнает, где вы.
— Мы еще живы, Роланд, — ответила она, прижимая Морвейна к себе. — А значит, у вас всё еще нет того, за чем вы пришли.
Гвардейцы окружили их, оттесняя от коптильни. Изольда видела, как Силас трусливо прячется за забором, как Веланд рыдает в грязи, раздавленный собственной никчемностью. Но когда она посмотрела на Морвейна, она увидела в его глазах гордость. Он спас её. Снова. И теперь их путь лежал в самое сердце паутины — в замок Губернатора, где должна была решиться судьба «Черной Заводи».
