Галина уже собиралась домой, когда в дверь её кабинета кто-то настойчиво и сильно постучался. Дверь открылась, и к ней ворвалась взволнованная медсестра. Лицо её было бледным, испуганным, а голос таким дрожащим, что не сразу было понятно, что Инна хотела сказать.
— Там привезли, — сообщила она, размахивая руками. — Зовёт вас срочно.
— Кто зовёт? Кого привезли? — спросила Галя, снова натягивая свой белый халат. — Да скажи ты толком.
Инна немного отдышалась и сказала, что Галину хочет видеть её отец, заведующий хирургическим отделением второй городской больницы. Потом рассказала о парне, которого только что доставили с серьёзными ножевыми ранениями. Инна показала свои перепачканные кровью руки и всхлипнула. Она работала всего пару месяцев и ещё не успела привыкнуть к таким происшествиям.
Галя, отправив медсестру готовить операционную, направилась в кабинет отца. Николай Степанович уже ждал её у дверей, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
— Оперировать буду я, — сказал он, когда дочь подошла поближе. — А ты пока займись переливанием. Он потерял очень много крови. Артерия перебита в двух местах.
— Ты уверен, что хочешь этого? — с тревогой спросила Галина, вглядываясь в серые непроницаемые глаза. — Может, лучше я?
Почти год назад у папы случилась очередная чёрная полоса. Сразу двое пациентов умерли на его операционном столе за короткий промежуток времени. Произошло это не по вине Николая Степановича. Разбирательство доказало, что он сделал всё, что мог, и смерти были лишь роковым стечением обстоятельств. Но всё-таки это серьёзно пошатнуло здоровье и нервы пожилого хирурга. Он стал часто выпивать и на трезвую голову отказывался даже смотреть в сторону медицинских инструментов. Все операции легли на плечи его талантливой дочери, которая всегда считала папу лучшим в своём деле и гордилась им, несмотря ни на что.
— Я это сделаю, — с нажимом сказал Николай Степанович. — А ты делай так, как я говорю.
И он, достав из кармана пачку сигарет, на минуту вышел на улицу собраться с мыслями. А Галя, всё ещё тревожась за отца, побежала в операционную.
— Нет у нас такой крови! — воскликнула, узнав обо всём, Алефтина Максимовна, старшая медсестра. — Вторая положительная есть, первая отрицательная, а четвёртой отрицательной нету.
— У меня четвёртая, — тихо сказала Галина.
— Это в каком смысле?
— В прямом. Четвёртая отрицательная.
Галина закатала рукав и постучала пальцем по вздувшимся венам. Алефтина Максимовна затрясла головой так сильно, что с неё слетел накрахмаленный чепчик.
— Нет, нет, нет, нет! — закричала она. — Ещё чего? Ты нам нужна во время операции.
— А если он умрёт? — покачала головой Галя. — Вы возьмёте на себя такую ответственность? Сами же сказали, сколько он потерял.
Она подошла к столу и посмотрела на лежавшего на нём пациента. Это был молодой человек лет двадцати пяти — тридцати, с аккуратной бородкой и шрамом на переносице. Черты его лица — тонкие, правильные — напоминали какого-то актёра. Галя даже невольно залюбовалась им. Алефтина Максимовна, заметив это, недовольно кашлянула.
— Я категорически против, — сказала она. — Предлагаю сделать запрос в другую больницу.
— Вы что, совсем? — не выдержала Галина. — Какой запрос? Он же умрёт.
— Что за шум? — спросил, входя, Николай Степанович.
Женщины наперебой бросились жаловаться ему друг на друга, а мужчина, выслушав все доводы, неожиданно встал на сторону дочери.
— Хорошо, — сказал он Галине. — Если ты так решила, я не против. Выбора особого нет.
Галя улеглась на кушетку, и папа сам ввёл ей в вену иглу катетера. По прозрачной трубке медленно двинулась густая тёмно-алая кровь. Она, словно толстая нить, связала два тела. Галя умиротворённо закрыла глаза.
Довольно скоро она почувствовала лёгкое недомогание и тошноту. Кровь всё вытекала и вытекала, а Галя, крепясь изо всех сил, мысленно подбадривала себя.
«Ты всё делаешь правильно, — повторяла она про себя. — Так всё и должно быть».
Видя, что дочь уже на грани потери сознания, Николай Степанович вынул иглу из её вены и велел Алефтине Максимовне принести сладкого чаю.
Галя медленно повернула голову и посмотрела на парня. Он по-прежнему лежал без движения, будто мраморное изваяние. И ей очень хотелось, чтобы и он повернулся к ней и что-нибудь сказал или хотя бы открыл глаза. Но он был безмолвен. Лишь угасающее дыхание говорило о том, что в его теле всё ещё теплилась жизнь.
— Всё будет хорошо, — сказал отец. — Твоя кровь не пропадёт зря. Это уж я тебе обещаю.
Галя прикрыла глаза и отключилась. Она больше ничего не видела и не слышала.
***
Прошло несколько месяцев. Много изменилось за это короткое время. Она потеряла отца. Николай Степанович, возвращаясь вечером домой, попал в автокатастрофу. Его легковушку протаранил мусоровоз, водитель которого уснул за рулём.
Несколько дней Галя находилась в полном шоке. Она лежала дома и просто смотрела в потолок, не веря в то, что случилось. Ей казалось, папа вот-вот позвонит и, как обычно, спросит, как её дела, а может быть, даже заглянет к ней на чашку чая, и они проведут часок-другой, играя в карты или обсуждая работу.
Но папы больше не было. После него остались лишь толстые тетради, исписанные торопливым неразборчивым почерком, мятые костюмы и галстуки, а ещё недоеденное высушенное яблоко в ящике стола и книга с анекдотами, которую отец читал, когда у него было паршиво на душе.
Галя так и не нашла в себе сил притронуться к этим вещам. Она бродила по квартире папы, как по музею. Лишь висевшую на стене фотографию матери, умершей, когда девушке было всего пятнадцать, она бережно сняла и забрала домой.
Матвей, её муж, не очень удачливый бизнесмен, грезивший о большой прибыли, разрывался между работой и женой, стараясь ей хоть как-то помочь. Получалось это, правда, не очень хорошо.
— Все люди смертные, — говорил Матвей, задумчиво глядя в окно. — Так уж устроено природой.
— Да, хорошо тебе говорить, — вздохнула Галя. — Твои-то родители ещё живы, а у меня больше никого не осталось.
Она вспоминала последнюю операцию, которую они провели с отцом, и думала о том парне, которому подарила свою кровь. Галина не знала, что с ним. Сразу после ухода папы они с Матвеем перебрались в другой город. Галя не знала, как шли дела во второй городской. Инна и Алефтина Максимовна пару раз звонили ей, чтобы проведать, но Галя совершенно забыла спросить их о загадочном пациенте.
Единственное, что знала наверняка, — это то, что он жив и что папа был счастлив, когда выполнил данное ей обещание. По крайней мере, он ушёл, зная, что всё было не зря.
Галя посмотрела на фото, установленное на заставку телефона, и улыбнулась.
— Пойду проведаю Артёма, — сказала она мужу. — Пора бы его уже разбудить.
Она вошла в детскую, где спал их четырёхлетний сын, и осторожно, на цыпочках приблизилась к кроватке. Галя всегда будила его поцелуем в лоб или лёгкой щекоткой. Артём со смехом просыпался и хватал её за ухо или нос, а потом долго их теребил, будто норовил оторвать. Галина тоже смеялась, брала сына на руки, после чего они долго кружились по комнате и падали на мягкий ковёр.
Вот и в этот раз мальчишка проснулся от её прикосновений и ухватился за её ухо.
— Сегодня съездим проведать дедушку, — сказала Галина, наигравшись с сыном. — У него день рождения.
После завтрака они сели в машину и отправились в другой город, на кладбище, где был похоронен Николай Степанович. Матвей, сославшись на сильную занятость, остался дома.
— Ты помнишь дедушку? — спросила Галя, когда они с сынишкой уселись на лавочку около могилки.
Тёма утвердительно кивнул и достал из кармана игрушечный пистолет, подаренный ему дедушкой. Эта игрушка на батарейках пронзительно трещала и светилась при каждом нажатии на курок. К недовольству мальчишки, батарейки в пистолете уже сели, так что игрушка больше не работала.
— Папа меня вчера оттолкнул и отругал, — пожаловался сын, когда они на обратном пути заехали перекусить в кафе. — Я попросил его робота починить, а он почему-то рассердился.
— Да, что-то он перегнул палку, — согласилась Галина. — Он у нас в последнее время сам не свой. Что-то у него на работе не клеится, но я с ним поговорю вечером и скажу ему, чтобы починил твою игрушку.
— Да я уже сам починил, — вздохнул Артём. — Взял у папы клей и приклеил голову.
— Ух ты, молодец! — искренне восхитилась Галина. — Вырастешь, будешь собирать настоящих роботов.
Они посидели ещё немного, доели подтаявшее мороженое и без каких-либо происшествий добрались до дома.
***
Почитав уставшему за день сыну сказку на ночь, Галя зашла к мужу, который коротал вечер за просмотром футбольного матча. Некоторое время она собиралась с духом. Её удивляло то, что всегда далёкий от спорта Матвей вдруг начал углублённо им интересоваться. Он уже почти месяц смотрел то футбол, то хоккей, то совершенно непонятные ей бейсбол и регби.
Сама она иногда ходила на хоккей с отцом, страстным поклонником небольшой городской команды, но никогда не питала особого восторга к игре. Футбол же ей представлялся очень нудной и медленной игрой, длившейся невероятно долго.
— Это что ты вчера такое с сыном учудил? — спросила Галя, попросив мужа убавить звук. — Отругал его, оттолкнул. Я, конечно, понимаю, у тебя нервы шалят, но надо как-то сдерживаться.
Матвей что-то самозабвенно записывал в блокнот, так что ей долго пришлось ждать ответа.
— Я занят сейчас, — наконец сказал он. — Давай поговорим чуть позже.
— Как же ты занят? Ты ведь смотришь футбол, — удивилась она. — Да что случилось-то? А?
Матвей лишь махнул рукой и более не проронил ни слова.
Вскоре правда обо всём вылезла наружу. Однажды вечером Матвей, заявившись домой изрядно выпившим, разоткровенничался и рассказал о том, что делает ставки. А ещё поведал о долгах, которых накопилось изрядное количество. В общей сложности Матвей был должен уже несколько миллионов.
— Сколько? — выдохнула, не поверив своим ушам, Галя.
— Десять.
Матвей повторил сказанное и беззаботно потянулся.
— Ничего, справимся. Отыграюсь как-нибудь, продам тачку или…
Он вдруг повернулся к жене. Разгорячённое, взволнованное лицо, и глаза его хищно загорелись.
— А что, если продать квартиру твоего отца? — предложил он. — Всё равно пустует. А стоит-то она в хорошем районе, трёхкомнатная, ремонт есть. Да её с руками оторвут за любые деньги. А я бы их тогда в оборот пустил. У меня уже есть кое-какой план. И если всё выгорит, мы не просто отыграемся, а уйдём в такой плюс…
— Ты идиот? Нет, Матвей, скажи честно, ты идиот?
Негодованию Гали не было предела. Она принялась расхаживать по гостиной, сложив руки на груди.
— Ты предлагаешь продать квартиру отца, чтобы, извини меня, просадить деньги в один миг?
— Ну почему? — возразил Матвей. — У меня есть стратегия. Нужны только ресурсы. Я недавно познакомился с одним человеком. Мы с ним такое разработали. Закачаешься!
— Вот и закачивайся, — процедила Галя. — А от меня ты ничего не получишь.
— А, вот значит, как ты меня любишь, — воскликнул муж. — Когда всё было хорошо, ты со мной. А как беда, сразу в кусты. Хороша жена, нечего сказать.
Галя ничего не ответила и больше не разговаривала с ним весь остаток вечера.
Довольно скоро после той беседы жизнь превратилась в сущий ад. Матвей потихоньку спускал имущество, закрыл бизнес, продал оба своих магазина вместе с имуществом за сущий бесценок из-за срочности. Эту же участь разделила и его машина, и подаренный Матвею отцом участок за городом, на котором супруги хотели построить дачу.
Матвей всё никак не мог остановиться. Он продолжал делать ставки, расплачиваясь с одними долгами и тут же влезая в другие. В дверь квартиры уже стучались кредиторы. Её расписывали угрожающими надписями, а ещё бросали в окна камни и бутылки.
Когда Матвей наконец открыл дверь, чтобы поговорить с коллекторами, те ворвались к ним в квартиру и прижали к стене перепуганных насмерть Галину и Артёма.
— А что, если мы их прикончим? — спросил Матвея один из налётчиков, крупный бритоголовый крепыш с холодным, как у змеи, взглядом. — Мы ведь можем. Будешь платить или как?
— Да делайте что хотите, — бессильно всхлипнул Матвей. — Денег у меня всё равно нет. А вот у неё, кстати, есть, но она их отдавать не хочет.
Он с ненавистью посмотрел на жену, и та сразу всё поняла.
— Да уж, ну ты гусь, — усмехнулся бритоголовый и отпустил Галину. — Какой же ты! Решил свои проблемы на других свалить.
И он что есть силы врезал Матвею поддых. И, пока тот корчился на полу, обернулся на мгновение к Галине.
— Да к чёрту такого мужика, — сказал ей бритоголовый. — Нашла бы себе другого, настоящего. А этот пусть подыхает в одиночестве.
Он махнул рукой своим парням, и те ушли, напоследок угостив Матвея ещё парочкой пинков.
Галя помогла мужу добраться до дивана и стала собирать вещи.
— Ты куда это? — спросил, оклемавшись, супруг. — Бросаешь меня?
— Нет, милый, — скорбно улыбнулась Галя. — Это ты нас бросил. А тот бандит прав насчёт тебя. Ты просто слизняк.
— Всё равно вернёшься, — крикнул ей вслед Матвей. — Никуда ты не денешься, и сына я у тебя так просто не отдам.
Галя взяла Артёма за руку и молча ушла, громко хлопнув дверью.
* * *
Перебравшись обратно в родной город и поселившись в отцовской квартире, Галина долго не могла прийти в себя. Кое-какие накопления папы позволили им с Артёмом некоторое время провести рядом друг с другом и как следует отдохнуть.
Муж тем временем всячески препятствовал разводу. Он не подписывал заявление, грозился подать в суд и периодически навещал жену. Но Галя ему не открывала. Наконец Матвей сдался и подписал всё, что требовалось.
А в день своего развода Галя, вздохнув свободнее, приехала в ту самую вторую больницу, где когда-то работала. Она поинтересовалась насчёт свободного места.
— Давно пора было вернуться-то, — к её удивлению, ответила Алефтина Максимовна, которая раньше не особо-то жаловала молодого хирурга. — У нас тут недавно уволился один. Такой был недотёпа, прости Господи. Даже гипс толком не мог наложить. Так что завтра прямо к главврачу и договаривайся, а мы за тебя слово замолвим.
— Да, точно, — кивнула Инна. — Мы так скучаем по тебе. И по твоему папе тоже. Такой хороший был человек. Я его часто вспоминаю. Он ведь когда-то мою маму спас. У неё язва тогда обострилась, и кровотечение открылось. А Николай Степанович и глазом не моргнул, провёл операцию. И с тех пор больше никаких проблем с желудком у мамы не было. Вот ведь врач какой был, с большой буквы.
Она дождалась ухода старшей медсестры и заговорщицки подмигнула.
— А тебя, кстати, тот красавчик разыскивал, — вкрадчиво сообщила Инна.
— Какой красавчик? — с недоумением спросила Галя.
— Ну тот, которому ты кровь давала, не помнишь, что ли? Он, кстати, тебе кое-что передал. Я не читала, честное слово.
Инна протянула сложенный вдвое конверт, и Галина нерешительно его приняла. В последнее время она и правда позабыла о том парне, и ей вдруг стало так интересно, кто он, что с ним случилось, что Галя едва не бросилась тут же открывать конверт. Сдержав этот порыв, она сунула письмо в карман и смущённо посмотрела на Инну.
— Его зовут Максим, — сказала та, ёрзая на стуле от нетерпения. — Какие-то малолетки попросили его подвезти, а потом напали с ножом, едва не убили. Ну а машину его угнали. Он пролежал пару месяцев в коме. Мы уж думали, не придёт в себя. А потом раз — очнулся ночью. Ещё и с койки грохнулся, уйти хотел, но ноги-то не работали как нужно. А потом он про тебя узнал и всё интересовался: «Где ты? Как ты?» Пару недель назад приезжал, вот это письмо передал. Хотела тебе его отправить, да что-то забыла.
Галина в полной растерянности вышла из больницы и уселась на лавочку. Был тихий осенний вечер, а вверху, в сером небе, кружились стаи готовящихся к отлёту птиц. Она достала из кармана конверт, вскрыла его и принялась читать.
В строчках на измятом листке бумаги Максим благодарил её и просил связаться по номеру, который указал в самом конце. А сразу под ним было нарисовано маленькое сердечко. В скобках пациент предусмотрительно пояснил, что это означает лишь благодарность.
Галина, перечитав письмо пару раз, спрятала его обратно.
«Одна кровь, которая связывает нас, — повторила она запавшие ей в душу слова Максима, — нас, совершенно незнакомых людей».
Она вытащила телефон и принялась набирать номер.
* * *
— Я, честно говоря, и не думал, что позвоните, — сказал молодой человек, придя на встречу с ней в небольшое кафе. — Хотя всё же ждал вашего звонка. Хотел поблагодарить лично. Уж очень мне не давала покоя эта недосказанность.
— Ну вот я здесь, — улыбнулась Галя. — А благодарность не надо. Я сделала то, что должна была. Каждый на моём месте поступил бы так же.
— Да, формулировка избитая, но безотказная, — засмеялся Максим, и его приятное лицо покрылось румянцем. — И всё же здорово, что вы, такая молодая и красивая, согласились вот так запросто отдать мне чуть не половину вашей крови. Мой папа даже пошутил, что после такого я просто обязан на вас жениться.
Теперь уже Галя покраснела как вишня и облизнула пересохшие губы.
— Ох, простите, — тут же виновато добавил Максим. — Я слышал о вашем отце и о том, что он сделал для меня. Мне очень жаль. Кстати говоря, мой папа тоже врач, хоть и бывший. Когда-то работал на Крайнем Севере. Потом ему надоело, и он перебрался сюда. И вот теперь мы с ним держим это кафе. Ну, ещё парочку заведений в городе.
— Это ваше кафе? — изумлённо выдохнула Галина.
А Максим велел официантке принести всё самое лучшее, что имелось на кухне. Сам же ненавязчиво стал расспрашивать Галину о её жизни, а та незаметно для себя выложила новому знакомому всё, включая последние события. Узнав, что она больше не замужем, молодой человек загадочно улыбнулся.
— Ну, главное, что всё позади, — сказал он, поднимая бокал. — Ну а впереди пусть будет только самое хорошее.
Галя поддержала его тост. Они сидели и смотрели, как на небе зажигались первые звёзды. Было начало сентября, но воздух был всё ещё тёплым и приятно пах недавно скошенной травой. Ей так не хотелось, чтобы лето закончилось. Она была готова просидеть тут целую вечность, вдыхая свежий, пропахший сеном воздух и слушать, как в отдалении шумела закованная в гранитные берега река.
Максим, будто прочитав её мысли, осторожно сказал:
— У меня сестра живёт на юге, там сейчас бархатный сезон, а море в это время идеально тёплое. Ну и главное, никаких медуз. А ещё спелый виноград, персики, шелковица. Может, поедем вместе в гости?
— А как же Артём? — растерянно спросила Галя.
— А что Артём? — с удивлением переспросил Максим. — С нами поедет. Пожалуйста, соглашайтесь.
Галя вдохнула поглубже пряный воздух и кивнула.
— А почему нет? — ответила она. — Мы никогда не были на море.
Максим обрадованно улыбнулся и налил ей ещё вина. Такого же тёмно-алого, как их общая кровь.
А ещё спустя год в этом самом кафе играла их красивая свадьба.
Читать еще рассказ: Предательство мужа, сестры и неожиданный поворот судьбы.
