— Матвей, не ходи. Пожалуйста. Ну встал и встал, черт с ним, — Ксюша висела на рукаве мужа, и в её глазах плескался тот самый привычный, липкий страх, который поселился в их квартире последние два месяца.
— Лена, ты чек из химчистки забрала? — голос Олега звучал ровно, но Елена знала: в этой ровности скрывается натянутая струна, готовая лопнуть и хлестнуть по самому больному. Елена замерла с полотенцем в руках.
Маришка вцепилась в край гранитной облицовки фонтана так, что ноготь с треском сломался, оставив на камне серую черту. Площадь перед торговым центром поплыла, превращаясь в винегрет из ярких вывесок и лиц прохожих.
Глава 7. Суд общины Крик Марины, казалось, разорвал не только тишину избы, но и сам густой туман за окном. Виктор, спотыкаясь о порожек, бросился в горницу, но замер на полпути, вцепившись руками в дверной косяк.
На базе металлопроката вовсю хозяйничал февраль. Бетонный пол ангара промерз насквозь, и холод забирался под подошвы, как ни кутайся. Вера Павловна, плотная женщина с тяжелой походкой, пристроила электрический чайник на стопку фанерных листов.
— Ну что, хозяюшка, принимай комиссию. Красишь? Ну крась, крась. Только слой потоньше размазывай. Краска нынче — как жидкое золото, а ты льешь, будто у нас тут реставрация Эрмитажа, а не гнилой штакетник.
— Галя, ты опять кетанов пьешь? Третью таблетку за день вижу. Желудок посадишь. Витя недовольно отодвинул тарелку с макаронами. Ему не нравилось, когда привычный уклад вечера нарушался. Обычно Галя сидела напротив, подперев щеку рукой, и слушала его рассказы