Катерина смотрела на себя в зеркало и улыбалась. Её прическа сейчас одновременно напоминала мультяшного Антошку, который собрался копать картошку, и укладку леди, которая только что вытащила свою голову из авоськи. Её мама часто говорила ей в детстве: «Возьми авоську и сходи за хлебом». Катя каждый раз заливалась смехом. Какой такой авоська? Почему так называют дырявое изделие, в которое все в магазинах послушно укладывали и молоко, и колбасу, и буханки хлеба? Лично ей представлялось, что авоська — это такой безалаберный дядечка, вечно везде опаздывающий, плохо работающий, ждущий, что все его опять простят за отношение к жизни по принципу «авось всё и так будет хорошо».
Оторвавшись от зеркала и воспоминаний, Катерина залезла под обжигающие струи горячего душа. Хорошенько вымыла волосы, чтобы её можно было отличать от Антошки даже с большой ложкой в руках. Дело было в том, что Катя сегодня была приглашена на пикник в охотничье хозяйство. И это ещё было не самым потрясающим. Позавчера она встретила близкого друга, которого потеряла из виду несколько лет назад.
Её детство, если в двух словах, было простеньким и очень счастливым. Родители ещё были молоды, истинно верили в светлое будущее, но уже начинали иногда сомневаться, что идут правильным путём. Развал СССР, яркие пакеты-майки из-под заграничных товаров, которые быстро заменили те самые авоськи, пустые полки в магазинах, растерянные лица старшего поколения. Хорошо ещё, что в школе всё оставалось почти по-прежнему. Учителя старой закалки вбивали в головы учеников знания ещё по классической системе среднего образования. Преподавали науки в каком-то отчаянии, как в последний раз, уже предчувствуя будущие реформы.
Учащиеся вели себя по-разному. Кто-то старательно всё впитывал, как губка, кто-то на всё наплевал и болтался по городу, прогуливая уроки. Скандалов преподаватели теперь не устраивали, дисциплинарные взыскания не накладывали. Заветные троечки в аттестате всем были гарантированы, как и отметки «отлично» тем, кто учился и вёл себя прилежно. Екатерина Жукова преуспевала сразу в нескольких предметах, без запинки отвечала на уроках, связанных с точными науками, балдела от литературы и истории. Щёлкала любые английские словечки, запоминая их с первого раза. Довеском к этим успехам были её спортивные достижения. Их школе несказанно повезло: в ней находился плавательный бассейн, юридически принадлежащий местной футбольной команде, некогда дислоцировавшейся в этом здании. Катерина проводила в нём всё своё свободное время. Плавала как рыба, как акула, как дельфин. Давно уже сдала нормативы на взрослый разряд.
Она и предполагать не могла, что её способности замечены. Однажды в её жизни произошла знаменательная встреча с одним человеком, который перевернул всё её будущее.
Катерина переложила фен из одной руки в другую. Задумалась, что же лучше надеть в загородную поездку: сразу спортивный костюм или лучше толстовку и джинсы, а потом переодеться по мере надобности. Это были приятные мысли и приятные хлопоты. Давно её щёки так не рдели в предвкушении приключений. Её муж Сергей сегодня вроде на каком-то совещании допоздна, предупредил, что сильно задержится с работы. Сейчас ещё раннее утро. Она успеет и на пикнике оторваться, и домой вернуться к положенному времени, чтобы встретить супруга вкусным ужином. Надо будет обязательно рассказать Серёже, что она встретила давнего товарища, пригласить Олежку в их уютное семейное гнёздышко.
Катя любовно оглядела квартиру. Они уже почти пять лет женаты с Сергеем. Сколько же она труда вложила, создавая этот уют. Как хорошо, что её родители тогда отдали им это жильё дедушки. Мать Кати добросовестно ухаживала за стариком несколько лет, пока он не ушёл в мир иной вслед за женой. Человеком он оказался понятливым: отписал свою квартиру в центре города на внучку по своей собственной инициативе, без всякого принуждения.
Катя считала, что ей несказанно повезло с мужем. Сергей был очень хорош — этакий гибкий, красивый хищник в вечном прыжке над городскими джунглями. Подсел к ней в кафе, где она была на дне рождения подруги. Достал колчан и стрелы Амура. Поразил её в самое сердце. Ей ни в коем случае тогда нельзя было влюбляться, так как за её спиной стояли определённые договорные обязательства. Но она ничего не могла с собой поделать. Этот мужчина заставил её шагнуть за ним в омут дикой, непреодолимой страсти. Она не помнила о своих долгах, забывала, как её зовут, рядом с ним.
Единственное, чего Сергей не мог от неё добиться, — это ещё большего сближения. Катерина позволяла себе целоваться и не более того. Причина была спрятана в её прошлом. Когда ей было 14 лет, на неё напала стая уличных мальчишек-подростков. Толкнули в подъезд, но тут на верхнем этаже послышались шаги. Вниз по лестнице спускался пожилой мужчина. С ним самим та молодая свора справилась бы, но бравого дедушку сопровождали две овчарки. Как только они оскалили зубы, смельчаков как ветром сдуло. А Катя так и осталась сидеть на ступеньках, не замечая, что её уже пронизывает леденящий холод.
Тот её спаситель всё уговаривал её вызвать скорую помощь, но она лишь согласилась зайти к нему домой, чтобы привести себя в порядок. Дедушка оказался бывшим военным. Всю жизнь готовил служебных собак. В квартире, когда Катерину начала бить нервная дрожь, старичок затолкал её в ванную комнату, заставил принять душ. Потом отпаивал чаем с мятой и мёдом. Катя никому никогда не рассказывала позже об этой гнусной истории. Но парней стала сторониться, пока не встретила Сергея.
Сергей пошёл на все условия Кати. Вернее, никаких заграждений она перед ним не ставила, просто не соглашалась. Долго, почти целый год. И он дрогнул, повёл её в ЗАГС, чтобы вечером вместе ложиться в кровать уже с законной супругой. Катерине повезло. Старые девичьи страхи постепенно начали исчезать из её головы. Не приходили больше по ночам в плохих снах те мальчишки. Она засыпала счастливая и просыпалась довольной.
Через три месяца после свадьбы она поняла, что беременна. Сергей по этому поводу особого энтузиазма не высказал, но всё же сказал: «Это было ожидаемо, значит, будем рожать». Крошка Анюта родилась болезненной и слабой. Врачи отводили глаза и ничего не обещали. Врождённый порок сердца — это беда, хоть и не всегда окончательный приговор. В больницах, куда Катя теперь постоянно попадала с дочкой, встречались разные случаи, в том числе полного исцеления после оперативного вмешательства. Катерина надеялась. А пока им велели ждать. Операция должна была быть сложной. Анюте надо хоть немного подрасти и окрепнуть.
Как странен мир контрастов. Девочка болела, почти не хотела есть, а материнского молока у Кати было хоть отбавляй. Для кого оно, если малышку опять кормят искусственно? Почему так несправедливо устроен мир? Катя сцеживала молоко и отдавала его нянечке для детской молочной кухни. Ей очень хотелось быть хоть чуть полезной этим обездоленным малышам.
Сергей всё это время Катю не разочаровывал. Был внимательным, заботливым мужем и отцом. Да, они почти и не виделись в тот страшный период. Серёжа ездил в больницу по строгому расписанию в часы приёма передач. Привозил всё необходимое, передавал, писал ей нежные записки, что любит, что беспокоится. Катерине становилось легче на душе. У неё надёжная половинка. С таким мужчиной можно в огонь и в воду.
Анюта не дождалась операции. Её сердечко всё-таки остановилось. Катерина ушла с головой в темноту, в печаль, в горечь этой потери. Она почти знала, что конец её материнства будет таким. Утром чувствовала, что её крохотная девочка не жилец, только мучается. Что это за существование со сплошными запретами? Домой из больницы она вернулась опустошённой.
Сергей тогда сказал: «Ты не обижайся, родная, но давай сделаем с детьми перерыв. Уход нашей Анюты слишком много принёс нам боли. Мы должны оправиться после этой беды, прийти в себя». Она согласилась. С головой окунулась в домашние хлопоты. Ещё тщательнее наглаживала Сергею белые рубашки в офис. Ещё больше осваивала новых кулинарных рецептов. Искала, что позаковыристей. Возилась на кухне под звуки телевизора, стараясь ничего не вспоминать.
Может, спасением для неё смогла бы стать работа, но Катерина так и не завершила своё образование. Встреча с Сергеем не оставила ей шансов хоть как-то построить карьеру на выбранном поприще. Она ни о чём не жалела. Серёжа стал для неё всем. Жаль только, что у него такой ненормированный рабочий день: то и дело задерживается, может даже прийти за полночь. Она была понимающей и верной подругой, его надёжным тылом. Она бесконечно любит своего мужчину, поэтому подождёт, во сколько бы ни пришлось кормить его ужином.
Остановив свой выбор всё-таки на джинсах и толстовке, крепко завязав шнурки на кроссовках, Катя выскочила в подъезд, мысленно проверила себя — вроде ничего не забыла. Она впервые в жизни окажется в заповеднике, на окраине которого есть небольшое охотничье хозяйство. Саму охоту она не только не любила, но даже не уважала это жестокое хобби своего мужа. Это был единственный вопрос их разногласий. Сергей был яростным хищником не только по внешнему виду. Он был им внутри.
У подъезда под парами уже стоял УАЗик Олега. Катя ловким рывком взлетела на подножку, уселась на переднем сиденье рядом с товарищем. Тут же затараторила: — Ну, рассказывай, как ты, где ты? На пикнике будет кто-то ещё из наших?
Он жестом руки прервал этот град вопросов, остановил её: — Да подожди ты, вот же болтушка, всё увидишь на месте. Ты знаешь, Катюша, так рад тебя видеть, словно и не было всех этих лет, что мы не виделись. Прокачу сейчас тебя с ветерком. Я мясо для гулянки замариновал, целых два ведра. У нас сегодня что-то типа встречи однокашников-однокурсников. Все были за то, чтобы я тебя нашёл и пригласил. Ты же среди девчонок была у нас лучшей на курсе. Как тебя только угораздило так влюбиться и прыгнуть в это своё замужество?
Немного помолчали. Да и путь их был не так долог. Катерина ещё удивилась, что до заповедника от их дома всего-то полтора часа езды. Скоро они были уже на месте. Олег тем временем начал разгружать машину. А Катерине сразу бросились на шею девчонки. Начали её тормошить: — Катька Жукова, неужели ты? Нашлась, наконец-то, наша внезапная пропажа! — Да, знаем, что замуж выскочила внезапно, все понимаем. Пришла любовь, завяли помидоры в будущей профессии. — Хорошо, что хоть сейчас вырвалась, с нами увидеться. Где тебе только наш Олежка откопал?
Катерина улыбнулась: — Да я в книжном магазине зависла. Увидела там несколько произведений Юлиана Семёнова на полке. Приценивалась, смогу ли купить все разом, а тут этот медведь меня сзади обнял. Я хотела было показать наглецу кузькину мать. Обернулась, а это Олег. Мы сто лет с ним не виделись. Сразу и не узнала даже, так возмужал.
В их разговор вклинился Олег: — Зато я тебя вычислил моментально по этому твоему конскому хвосту из медных волос. В голове мелькнуло, что только у нашей радистки Кэт в этом городе могут быть волосы такого необычного цвета. Ни медь, ни золото, ни бронза. Так, что-то среднее.
Они шумной гурьбой направились к импровизированному столу под раскидистым деревом, где уже над чем-то колдовали их сокурсники-мужчины. Там восторги по поводу появления Катерины продолжились. Здесь каждый хотел её обнять, сказать тёплое слово. Катерину Жукову, взявшую теперь фамилию мужа — Пирогова, — в их учебном заведении знали все.
Пока возились с шашлыками, попивали вино, разговоры все больше шли общие: о тех, кто не смог приехать, о семьях, о путешествиях и отпусках. После того как первое оживление пошло на спад, Олег предложил Кате прогуляться в сторону вотчины охотников. Сказал, что предварительно узнавал: там сегодня никого не ждали. А ещё там есть поле с мишенями — любит он это занятие.
Катерина легко согласилась на его предложение. Они с Олегом ещё на занятиях были всегда дружны, часто выручали друг друга. До симпатичного охотничьего домика дошли минут за двадцать. Строение на берегу реки выглядело очень мило, но Олег не дал Кате им даже полюбоваться: — Пойдём скорее, у меня чешутся руки. Я договорился заранее с егерем. Для меня там должны были оставить охотничьи карабины. Ты же составишь мне компанию?
Оба насторожились, когда сзади них хрустнула ветка под чьими-то ногами. За деревьями исчезли со скоростью гепардов. Доли секунды — и уже на поляне с мишенями никого нет. Весёлый смех, радостные восклицания, остановки для того, чтобы поцеловаться. Кусты раздвинулись. Взору Олега и Катерины предстали двое: высокий смазливый мужчина в ладно сидящих джинсах и кожаной куртке нежно обнимал за талию женщину-кошечку — брюнетку с чёрными, как смоль, волосами и блестящими глазами. Сладкая парочка щебетала без умолку: — Ты сегодня был очень хорош, дорогой. Что на тебя нашло?
Катерина молча взяла со стола охотничий карабин, а потом вытащила из кармана сотовый телефон. Быстро что-то нажала на его экране. Изумлённый Олег проследил за тем, как рядом тут же раздалась телефонная трель. — Серёжа, это я. Что-то соскучилась. Ты во сколько будешь дома? Что мне приготовить на ужин?
Мужчина на полянке в лесу ответил на звонок. Не словами, а рычанием: — Я же тебе сказал, Катя, что буду на важном совещании. Неужели это так трудно запомнить? Вернусь поздно. Ничего не готовь, не пригодится. Как освобожусь, сразу тебе перезвоню.
Он снова обнял свою спутницу за талию, нежно поцеловал со словами: — Как же она меня достала со своей любовью? Не бери с неё пример, детка. Таких мужчин, как я, нельзя держать в узде или на привязи. Я птица вольная. Сам решаю, где, когда и с кем мне быть.
Олег даже не успел ничего понять. Только что он воочию убедился, что Катерина не забыла, чему их учили. Амбидекстр из неё вышел что надо. Сразу всплыли в голове картинки, как их учили в спецшколе одинаково владеть обеими руками. Сейчас его бывшая сокурсница держала и в правой, и в левой руке по охотничьему карабину, из которых изящно положила по пять выстрелов у ног сладкой парочки. Мужчина и женщина от неожиданности отпрыгнули. Затем он упал на землю, а его пассия ринулась прочь.
А Катерина преспокойно подошла к лежащему на траве красавчику, поставила ногу в белом кроссовке на его грудь и ухмыльнулась: — Ну, здравствуй, любимый. Совещание, говоришь, несказанно затянулось.
Эта красочная картинка так и осталась потом навсегда в голове Олега: медноволосая амазонка в чёрном спортивном костюме с белыми вставками и в белой обуви. Воинственная, дикая, дерзкая. Такая, какой он её любил все эти годы. Зачем Кате было знать об этом, если её сердце занято другим мужчиной?
Предмет его любви тем временем презрительно плюнул рядом с мужем, преспокойно положил карабины обратно на стол, обернулась как ни в чём не бывало к коллеге: — Коллега, а ты не представляешь, как мне не хватало нашей школы, тебя, остальных. Как думаешь, у меня есть хоть один шанс вернуться в профессию? Я же тогда всего полтора года не доучилась до выпуска. И, говорят, подавала большие надежды.
Олег не знал, что и ответить на этот вопрос. Чётко понял лишь одно: мужчина, что всё ещё лежал на земле и испуганно озирался, был тем самым мужем Кати, ради которого она когда-то покинула ряды спецшколы. Уж сколько все ребята её уговаривали: — Жукова, не глупи, никуда твой суженый не денется, если ты ему предначертана. Тебя наш старик — так все в школе звали её директора — не поймёт. Лучшая курсантка на всём потоке. У тебя талант от Бога, Катюха. Нельзя вот так зарывать свой талант в землю.
Сейчас здесь, в лесу, Сергей увидел совсем другую женщину. Совсем не ту, что мчалась к двери встречать его с работы, жарила ему любимые блинчики с мясом, хмелела от его объятий. Эта рыжеволосая мегера Сергею была незнакома. Такой жене он не позволил бы себе изменять направо и налево. Но отказать себе в этой мужской охоте за хорошенькими особами не мог. Как только видел новую добычу, сразу вставал как борзая в стойку. Быстро завоёвывал, быстро терял интерес, возвращался к Кате. Она была ему удобна по всем статьям.
И что интересно, он словно чувствовал в ней подспудно какую-то внутреннюю силу, какую-то тайну. Но его жена после свадьбы была такая покладистая, мягкая, уютная, что он говорил себе, что ошибается. Люди не меняются. Это всё та же восторженная девочка, которая смотрела на него и на мир широко распахнутыми наивными глазами.
Тогда, около пяти лет назад, в сердце Сергея что-то к этой барышне вдруг тепло зашевелилось. Он с нетерпением ждал с ней встреч, даже охотиться бросил на целых два года. Сначала Катерину все пытался очаровать своей мужской привлекательностью, потом ждал, когда она дочку родит. Неловко ему как-то было по любовницам ходить. В душу закралось что-то типа совести, но надолго его не хватило. Любовный азарт победил.
Когда Сергей был в добром расположении духа, он ассоциировал себя с персонажем киноленты «Соломенная шляпка» в исполнении Андрея Миронова. Его мама так любила этот фильм, что часто его пересматривала. Сам же Серёженька любил напевать из него одну песенку. Изобразив из себя этакого ловеласа, сердце которого никогда не удастся тронуть ни одной прелестнице, Сергей щёлкал каблуками или изображал какое-нибудь шутливое «па». Целовал матушку и спешил на очередное свидание.
Его родители давно уже не интересовались жизнью подросшего отпрыска. Школу и институт закончил, на работу какую-никакую устроился — пусть мальчик живёт, как хочет. Выбор сына снова одобрили. Созрел парень для женитьбы — так пусть идёт под венец. Они не хватали звёзд с неба в материальном плане, поэтому были рады, что у Серёжи и невесты есть своя квартира. Как говорится, совет да любовь. Они свою родительскую миссию выполнили.
Катерина в тот период на Сергея надышаться не могла. Замуж? Да, она пойдёт за него с немым восторгом. Любит его до беспамятства. Никому не говоря, чего это будет ей стоить.
Её учеба… Как с этим было, всё сложно. Тот странный мужчина с волевым лицом и крепко сбитой фигурой. Он подошёл к Катерине после её ожесточённой тренировки в плавательном бассейне. Сказал, что хотел бы с ней поговорить. Начал без обиняков: — Мы ищем таких девушек, как вы, для прохождения специальной подготовки. Учебное заведение закрытого типа. Вам придётся учиться и жить на его территории.
Катерина заинтересованно спросила: — Это военное училище, где учатся люди обоего пола?
— Всё немного не так. Это спецшкола, академия, где готовят будущих специалистов по национальной безопасности.
Катерина немного опешила. Она? И такая важная миссия. Ей всегда казалось, что образ Никиты — супер-женщины — это что-то фантастическое, надуманное. Что никаких лихих агентов в жизни не бывает, тем более в женском обличье. Но мужчина абсолютно не был похож на шутника. Задал ей ещё несколько вопросов, дал три дня на раздумья, сказав, что если она согласится, столетних каникул после получения аттестата у неё в этом году уже не будет.
Он ушёл. Катерина осталась в полном смятении. Её смущала ещё одна сторона этого предложения. Мужчина ясно дал ей понять, что про личную жизнь ей придётся пока забыть. Только учёба и важная практика. Никакой любви, замужества, детей. Она не знала, как поступить. Никогда вроде не относилась к девицам, смотрящим глазками по сторонам в поисках кавалера. Да и та история в грязном холодном подъезде ещё саднила в душе незаживающей раной. Приключения на амурном фронте её не привлекали, но она была молодой, симпатичной, яркой, здоровой. Не проживать же ей весь свой женский век в одиночестве. Это было бы в высшей степени странно.
Катерина не могла посоветоваться с родителями. Им было положено знать лишь то, что она отправится в высшее учебное заведение, готовящее профессионалов для службы правительству страны. Формулировка была, конечно, крайне размытой, но и она на удивление сгодилась. Старшее поколение не стало задавать ей никаких лишних вопросов. Мать безропотно помогла собрать самое необходимое. Катя ей объяснила: — Я буду ходить там в специальной форме. Институт специальный, поэтому в нём специальным будет всё.
Месяц назад Катерина дала своё согласие на это загадочное обучение. Прошла ещё два собеседования с расширенным составом приёмной комиссии, сдала отлично все нужные спортивные нормативы, во многом опередив даже парней. Команда молодых абитуриентов была вся как на подбор — элита страны, только начинающей всерьёз подниматься из руин, на которые была обречена сверхдержава.
В общежитии спецшколы Катерина теперь жила в одной комнате с тремя другими курсантками. Они не стали близкими подругами в общепринятом гражданском смысле этого слова. Здесь каждый был сам за себя. Но в то же время работал мушкетёрский принцип «все за одного». Не хуже были и ребята. Никакой глупой конкуренции. Каждый сосредоточен, внимателен, вежлив, корректен.
Катерина как-то сразу отчётливо поняла: их преподаватели здесь ели свой хлеб заслуженно. Когда-то тоже прошли через горнило такого же спецзаведения. Были профессиональны до кончиков ногтей. Катя как-то сразу очень полюбила лекции по психологии. Они не были сплошной сухой медицинской выжимкой. Их учили всему, что может выдать противника с головой. Что может помочь наладить любой контакт, найти выход из положения в любой ситуации.
Сейчас Катерина стояла и думала: как же я могла так ошибиться в Сергее? Не распознать в нём обыкновенного бабника, бегающего за каждой юбкой. Как слепа любовь. Не видит недостатков в избраннике. Творит из него кумира. Она опять начала выстраивать перед собой череду воспоминаний: квесты на пересечённой местности, иностранные языки, умение читать карты, схемы. Да, много чему их учили. И она всё это… продала. Ушла с Сергеем в семейную жизнь, ни разу доселе не обернувшись.
Может быть, ей впору круто менять свою жизнь, если произошла эта встреча с Олегом. Они же были в спецакадемии парой или, если более понятным языком, напарниками. В тех случаях, когда по учебному заданию участниками должны были выступать мужчина и женщина.
Катерина познакомилась с Сергеем в кафе на зимних каникулах. Там их практически не отпускали из академической школы в город, в вольные, только по очень веским причинам личного характера. Законными выходными были лишь 10 дней в Новый год и Рождество. Заполыхавшая костром в сердце Кати любовь научила её врать и изворачиваться. Та ложь была вполне невинной. Лучшая ученица спецзаведения уезжала помогать родителям с ремонтом, сменять мать возле постели умирающего деда, навещать заболевшего отца в больнице. Половина из этих поводов была надуманной, но преподаватели никогда не унижали себя слежкой за учениками. Они им слепо доверяли.
Совсем она покинула спецшколу через год, тоже после новогодних праздников. Этому предшествовал тяжёлый разговор с руководством. Её спросили: — Вы понимаете, Жукова, что дороги назад у вас не будет?
Она утвердительно кивнула. — А помните ли вы, что подписали соглашение о неразглашении данных обо всём том, что вы здесь узнали? Что обещали никогда не пользоваться своими знаниями против нашей страны? Не применять их в частной жизни?
Катерина опять качнула головой в знак согласия. — Что же вас заставляет расторгнуть такой перспективный для вашего будущего договор?
Катя вскинула подбородок, как ей показалось, гордо ответила: — Я выхожу замуж. И очень хорошо, что я ещё не успела принять присягу и надолго связать себя обязательством не иметь семью и детей. Для любящей женщины это казалось непосильной ношей. Приношу свои извинения за причинённые школе и её руководству неудобства. Это моё окончательное решение.
Катерина смотрела на горе-любовника, уже поднявшегося с земли, как он тщательно счищает грязь со своих джинсов. Какое недоумение царит в его глазах. В них застыл один единственный вопрос: что это было? Катя не стала разводить антимонии: — Что, муженёк, не ожидал, что твоя жена — ведьма? Не пугайся уж так сильно. Я свою метлу лишь изредка достаю, чтобы на ней полетать. Это тебе за враньё бумерангом. Такое происшествие вернулось. Да и то так, для острастки. Ты помнишь пословицу? Соврёшь — не помрёшь, да впредь не поверит. Вот и ты свой вотум доверия сегодня потерял навсегда, но серьёзного наказания не последует. Ты сделал для меня главное — избавил от долгих объяснений. Я тут с друзьями на пикнике, задержусь до вечера. Мы ещё не все шашлыки съели. Будь так любезен, к моему возвращению домой чтобы уже и духу твоего там не было. С вещами на выход, дорогой.
Сергей опять ошалел. Да, его Катерина, оказывается, не такой уж послушный зайчик. Вон как зубки умеет показывать. Но вслух сказал: — Ты бы не принимала таких скоропалительных решений, любимая. Сядем дома вдвоём, о делах наших не таких уж скорбных поговорим. Сходил муж немного налево, разве это беда? Да и не нужна мне эта особа по сути. Так лишь немного поохотился, а она не устояла. Ты бы мне лучше рассказала, где научилась так метко стрелять и карабин в руках держать.
Катерина снисходительно хмыкнула: — Учителя хорошие были. Вот пригодилось. Учти, повторять не буду. Больше не хочу тебя видеть рядом с собой. И я не шучу. Второго шанса уйти я тебе не дам. Уберу с лица земли, чтобы ты её не пачкал. Можешь в этом даже не сомневаться.
Сергей не знал, куда вдруг делись все его замашки бравого охотника. Поверил Кате беспрекословно. Она спокойно взяла за руку своего спутника и исчезла в густых зарослях леса, как не было никого.
По дороге к лагерю однокашников Олег по большей части молчал. Спросил только: — Ты впрямь думаешь, что к вечеру твоя квартира будет свободна?
Катерина утвердительно кивнула: — Ни капли не сомневаюсь в этом. Мой муж оказался предателем и трусом. Неужели ты не заметил, как боязливо он лежал на траве, опасаясь новых выпадов с моей стороны? Мужчина — призрак отваги. Жалкий охотник, который боится мира куда больше, чем все его жертвы. Красивая обложка — это все его достоинства. И я на них умудрилась купиться.
Вернувшись к столу с шашлыками, Катя и Олег застали жуткую картину. Все их сокурсники лежали вповалку, словно уснули на бегу. Что с ними случилось? Мертвы, обездвижены? И чья это злая шутка? Никто не посмел бы близко подойти к тем людям, решившим в кои-то веки расслабиться и отдохнуть.
Они молча разделились, вспомнив, как когда-то были в связке на учебных заданиях. Первый осмотр товарищей принёс облегчение: они все спали. Но каким-то уж слишком искусственным сном. — Сильные снотворные, — предположила Катерина.
— Приходили за мной, а досталось ребятам, — в тон ей ответил Олег. — Был применён явно какой-то инновационный препарат. Я ни у кого не заметил следов от иглы и укола. Получается, что средство попало в организм через желудок. Но за столом мы были все вместе. Никто отсутствием аппетита на воздухе не страдал. Напитки?
Пока он рассуждал вслух, они вместе тащили почти бесчувственных друзей на пледы, оказавшиеся в машине одной из коллег. — Предполагаю, что среди нас есть крыса. Дятел, который стучит не по тому дереву.
Катерина нахмурилась: — Вы все меня давно не видели, и я ушла с тобой. Теперь думаешь, что всё это подстроила я?
— Отнюдь, Катя, в тебе я уверен, как в себе. Знаю то, что о моём новом задании здесь знали только двое. Чутьё мне подсказывает, что одного из этих людей могли перекупить. Ты же знаешь, вечный этот страх всех в нашей профессии — не попасть в зону внимания иностранных служб, устоять перед их заманчивыми предложениями. Кто-то один из них не устоял. А я ведь говорил ребятам, что наша встреча однокашников — это безумие. Но они захотели рискнуть. Так давно все не виделись, да и то смогли сюда попасть далеко не все.
— Но как быть с тем, что в сонном анабиозе сейчас находятся все?
— С этим всё просто. Тот, кто подмешал в напитки снотворное, должен был снять с себя всяческие подозрения, превосходно зная, что этот сон подобен злой шутке, но для здоровья совершенно безопасен.
— А что надо этому предателю от тебя? Что мог бы он с тобой сделать, если бы в сон удалось погрузить и тебя вместе со всеми?
— Предполагаю, что он задумал упрятать у меня под кожей крохотный микрочип так, чтобы я его никогда не нашёл. Этот человек всегда бы впредь видел и слышал меня. Был в курсе, где я нахожусь и чем занимаюсь, с кем и о чём говорю.
Катерина вспомнила, как ей попалась пару лет назад статья в научном журнале о применении микрочипов. Прочитав её, она ещё тогда подумала, что для их дел такое оборудование просто находка. И улыбнулась про себя, что Сергей, её муж, даже не догадывается о том, что его жена может разбираться в таких вещах. Ну а на кухне как раз закипела вода в кастрюльке для супа. Катя покидала в неё начищенный картофель, предварительно отваренное и уже порезанное мясо. Чуть позже — зажарку из морковки и репчатого лука. Завершила натюрморт горсткой вермишели и зелени. Вся её наука нынче была сосредоточена у плиты. Какие там чипы и космические ракеты? Её удел — семейные радости.
Олег ещё раз обошёл всех спящих. Доложил Кате: — В таком состоянии будут ещё часов пять-шесть, не меньше. Да и то все по-разному, кто сколько выпил. Я сейчас вызову тебе такси, а сам останусь с ними. Расследование проведу сам. Мы не можем вызвать скорую помощь, чтобы это не вызвало шумихи и огласки, и не воспользоваться транквилизаторами. У меня в аптечке с собой их слишком мало, на всех не хватит.
Катерина неожиданно поднялась на цыпочки, чмокнула Олега в щёку: — Из-за кого ты меня принимаешь? Думаешь, я брошу тебя здесь одного, напарник? Не бывать этому. Я останусь с тобой до конца. Домой мне теперь не к кому торопиться. Запасов еды у нас прилично. Напитки трогать не будем. Когда шли к реке, я прихватила с собой личную бутылочку с водой из своей сумочки. Она так и осталась нетронутой, не до жажды было.
Олег не стал показывать Катерине, что ему, как он мысленно это назвал, снесло крышу даже от такого её невинного поцелуя. Женщина-мечта. Сколько бессонных ночей он провёл, когда она выскочила замуж. Сколько скупых мужских слёз тогда так и не появилось на его глазах. Говорят, что свою половинку человек чувствует сразу, становится другим, ведёт себя иначе, иногда даже активно сопротивляется нахлынувшим чувствам. Олег был хорошим профи, идентифицировал, что любит эту девчонку, сразу. Так радовался, что их поставили в пару для выполнения практических задач. Сколько всего тогда уже выпало на их долю.
Когда мнимого агента вывозили из одной из закавказских республик и у них сломалась машина в горах, тот агент, будто бы работающий под прикрытием в правительстве несколько враждебно настроенного государства, был ужасно строптив, всю душу им вынимал, капризничал. Олегу тогда пришлось остаться с ним, а Катя ночью по горам в малознакомом месте прошла больше 30 километров в поисках подмоги. И они с блеском всё-таки выполнили это задание, получив оценки «отлично» в зачётке.
Или ещё: они вдвоём стоят на пожарной лестнице около десятого этажа, должны проникнуть в дом, но у их объекта изменились планы. Он остался на неопределённое время в стенах тёплого помещения, а вокруг них лютый мороз, метель, стужа. Олег, как большая медведица медвежонка, обнимал крупными руками Катерину со всех сторон и молился, чтобы это никогда не заканчивалось. Он был готов согревать эту женщину своим телом вот так всю жизнь.
В их спецшколе приветствовали образование семейных пар из двух выпускников. Таких быстро женили, использовали их близость для более правдоподобных легенд, чтобы ни один комар носа не подточил.
Постепенно вечерело, в лесу становилось всё прохладнее. Катя искренне порадовалась, что на спортивный костюм можно надеть ещё и толстовку. Олег таскал сучья для костра. При хорошем раскладе им оставалось ждать пробуждения сокурсников ещё часа четыре. Он не мог допустить, чтобы ребята замёрзли и простыли. Видя, чем он занимается, Катерина затеяла возню со вторым костром. Так-то оно лучше будет, надёжнее.
Устав, присели на раскладные стульчики у стола. Катя спросила, как жил все эти годы Олежка. Не жалел, что выбрал такую непростую деятельность. Он помолчал, разламывая для них хлебный батон и намазывая его паштетом из только что открытой баночки. Тяжело вздохнул: — Мне нравится моя работа, очень нравится.
Катерина тут же поинтересовалась: — И тебе не бывает одиноко? Есть же какие-то женщины рядом с тобой. Уж прости, что спрашиваю об этом, но это так жизненно.
— Я с тобой согласен, Катя. Я не одинокий волк и не вожак стаи. Но все мои романы пока скоротечны. А спутницы случайны. Мой товарищ — ты его тоже знаешь — любит говорить, что такие мужчины, как мы, выбирают в подруги тех особ, которые не нуждаются в реверансах и сразу на всё готовы. Таких оказалось немало. И мои свободные ночи не бывают холодными, но… Люблю я все эти годы совсем другого человека. Женщину. Большого друга. Тот случай, когда нам не суждено быть вместе, я это точно знаю.
— Так почему же не признаешься предмету своих воздыханий, что любишь? Я вон тогда, когда встретила Сергея, и света белого вокруг себя не видела. Только он. И весь мир только в его глазах. И все чувства только в его объятиях.
Олег прервал её речь. Ему было слишком больно всё это слышать: — Время не пришло признаваться. Моя любимая женщина — она вовсе не моя. Замужем, любит другого. Я никогда не стану нарушать её покой. Слишком уж она мне дорога. Я не имею никакого права её подставлять вмешательством в её жизнь. Хотя желание сделать это всегда было очень велико.
— Она знает о том, что ты так любишь её?
— Нет, ну зачем её смущать?
Катерина серьёзно посмотрела на него и молвила: — Знаешь, а я ей немного завидую. Её любит настоящий мужчина. Не то что мой охотник без стыда и совести. Я ведь только сейчас поняла: да, он уже давно налево бегает. Эти все его несуществующие совещания, иногда даже командировки на пару дней. В офисе штаны протирает, ни клятв не мяте. Конторка несерьёзная, связана с ЖКХ. Я ради интереса её пробила. Какие там внештатные ситуации сверхурочной работы? Всё это только в его фантазиях. Каждый суслик — агроном. Но я на всё закрывала глаза. Думала, с коллегами в баре, может, захотел посидеть после работы, расслабиться. С друзьями в баню пошёл. Женщину рядом с ним я не видела. Слишком нежен он был со мной. Сумел усыпить мою профессиональную бдительность даже. Я ему полностью доверяла. А сейчас копаюсь в себе. Да, рана есть, но она какая-то необычная. Словно гнойник вскрыли. Было невыносимо больно, а теперь станет хорошо.
На лагерь опустилась совсем тёмная ночь. До рассвета оставалось едва ли более часа. Катя вспомнила поговорку: что самая большая чернота приходит перед белой полосой в жизни, так же как сейчас — темень перед восходом солнца. Или она что-то путает? Про чёрное-белое в жизни уже на ходу придумала.
К утру Катя после всех треволнений вдруг начала клевать носом. Олег это тут же заметил, заявил почти приказным тоном: — Ну-ка, напарник, иди сюда ближе. Моё плечо не подушка, конечно, но для твоей головушки сгодится в этом качестве. У тебя есть часок подремать.
Катерина провалилась в сон на полуслове. Олег боялся пошевелиться, не верил в чудо. На его плече, совсем рядом, дремала его любимая женщина. Это было подарком, настоящей фантастикой.
Босоногое детство Олега было пёстрым. Три мальчишки-погодки в не самой богатой семье. Все трое крупные, с превосходным аппетитом. Родились уже с весом свыше четырёх килограммов. Да и потом щёки наедали исправно, не придерёшься. Олегу тогда казалось, что он постоянно хочет есть. Спасались кашами, перемешанными с жареным мясным фаршем и луком. Фарш мать готовила и покупала в магазине в их доме. Делали его где-то в подсобке. Мальчишки любили пошутить, что это блюдо неизвестно из чего слеплено. Мать обижалась, плакала. Но оно же пахнет мясом.
А их отец всё время пропадал на работе. Голодных ртов дома хоть отбавляй. Прохлаждаться некогда. Впервые с облегчением вздохнул, когда Олег начал подрабатывать грузчиком в продуктовом магазине. Расплачивались с ним своеобразно: то сунут пяток буханок ещё тёплого хлеба прямо с машины, то с барского плеча килограмм колбасы или масла отвесят. У мальчишек тогда пир наступал. Пока заработок Олега тут же не съедали, спать не ложились. Но прежде он родителям большие бутерброды делал, оставлял под салфеточкой на тарелке на кухне. Мать по вечерам подъезды мыть ходила, отец частенько на вторую смену оставался.
Тяжёлым было то детство, и всё-таки счастливым, беззаботным. Представители спецшколы заметили Олега у магазина, о чём он, конечно, даже не догадывался. Таскал себе сразу по два ящика с водкой, чтобы лишний раз километр от машины не наматывать. Он был весьма вынослив физически, а ещё у него был очень высокий болевой порог. Когда руку сломал на работе, смену отработал до конца. А о переломе только в травмпункте на следующее утро узнал. Да ещё и от гипса отнекивался: «Заживёт как на собаке. Чего вы меня так в эту штуковину запаковали?»
При всём том, что жилось их семье нелегко, учился Олег на сплошные отметки «отлично». Обладал великолепной памятью, острым аналитическим умом. Учителя диву давались. Парню из простой семьи достались мозги почти Ломоносова, да ещё и руки Кулибина. Посидит, покумекает и починит хоть космический корабль, если ему чертежи устройства в руки попадут.
Такой талант не оставил равнодушным соседа парня, живущего в том же дворе. Он-то и рекомендовал Олега в академию благодаря своим связям после наблюдений за потенциальным учеником. Олега пригласили в спецшколу сразу, без всяких колебаний со стороны приёмной комиссии.
Годы учёбы… О них можно сказать всего в трёх словах: увлекательно, бесконечно интересно, захватывающе. Олег с первых дней в школе настолько ушёл с головой в то, чему их учили, что через пару-тройку лет мог бы уже сам преподавать новичкам необычные науки. Руководство делало на него и на Жукову большие ставки. Но курсантка со своим замужеством их очень подвела. В пару коллегу поставили другую девушку. Вроде и сладились, но все последующие задания они уже выполняли как роботы. Напарницей была не Катерина, значит, всё для него начинало терять смысл.
После окончания теоретического курса он сразу пошёл в гору. Работал чаще всего в одиночку, так, чтобы о его задачах знало минимальное число лиц. Вот и сейчас: он только получил в разработку важного товарища из-за рубежа. Всё ближе и ближе к нему подбирался, а потом этот пикник.
К его огромному удивлению, когда он доложил о приглашении на загородную гулянку однокашников, его руководство не стало чинить никаких препон. Более того, всецело одобрило эту затею: — Вы, Королёв, совсем заработались. Не гоже так отрываться от простых человеческих радостей. Шашлык-то хоть жарить или мариновать умеете? Если да, то вперёд.
Вот так он отбросил последние сомнения. Собрался на эту встречу. А потом произошло невозможное. Он встретил Катерину в книжном магазине. И мгновенно понял, что должен её пригласить тоже. Что никто из ребят не будет возражать против этого. Жукову до сих пор помнили и, несомненно, очень уважали.
Безусловно, он уведомил непосредственного начальника, что на пикнике будет одно гражданское лицо. Его шеф улыбнулся: — Не нашли бывшая курсантка Жукова?
В голове Олега молнией мелькнула мысль: «Плохой из меня специалист, если начальство уже в курсе моих сердечных мук». Вслух лишь ответил, что да, это именно их бывшая ученица Екатерина Жукова, ныне в замужестве Пироговым. Начальство снисходительно улыбнулось: — Что-то в этом роде я и предполагал. Возражений нет. Мы за ней все эти годы немного наблюдали. Все надеялись, что её брак окажется ошибкой и она вернётся в родные пенаты. Мы бы, пожалуй, взяли её назад в виде исключения. Уж дюже хороша в нашем нелёгком деле. Но она не изменила своей неземной любви к мужу. Тяжело пережила утрату ребёнка, но смогла взять себя в руки и продолжить жить почти как прежде. Волевая девочка.
Олег осёкся: — Я чего-то не знаю. Пока работал за границей два года, у Жуковой случилась какая-то беда.
— Её дочь умерла от сердечной недостаточности. Шансов выжить с такой патологией у неё практически не было.
Сердце Олега наполнилось нежностью: «Досталось нашей сокурснице. Я не знал, что у неё случилось такое большое горе».
Его воспоминания о разговоре, произошедшем всего несколько дней назад, прервал почти неслышный шорох. Человек несведущий решил бы, что это шалит утренний ветерок, но Олег сразу насторожился. Моментально открыла глаза и дремавшая на его плече Катерина. Они тут же обменялись только им понятными жестами. Олег исчез в зарослях, Катя в считанные секунды распласталась по земле, почти слилась с чёрной обивкой раскладных стульчиков.
Успела только заметить, что к столу украдкой подошла одна из её бывших сокурсниц. Анна Снежина почему-то пугливо озиралась, словно кого-то искала. Катерина замерла. Из-за деревьев показался Олег: — Анна, ты уже проснулась?
Молодая женщина кивнула, уселась на стульчике вблизи места, где притаилась Катя: — А вы куда с Катькой исчезли вчера? Мы кофе да чай сели пить к вечеру, а вас нигде не видно. Иди, посидим, поболтаем немного. Так давно не встречались. С тех пор, как я стала твоим напарником вместо Жуковой.
Олег медленно подошёл к столу, уселся рядом с Анной. Та кокетливо что-то стала ему нашептывать. А потом вдруг резко поднялась. Катерине снизу было отчётливо видно, что у Анны что-то блеснуло в руках. Секунда — и вот уже Олег падает без чувств на землю. Анна наклоняется над ним и злобно шепчет: — Всё равно по-моему выйдет, упрямец. Ты будешь для меня теперь весь как на ладони, а когда придёшь в себя, об этом инциденте даже не вспомнишь.
Катерина на земле вся собралась в жёсткий комок и в следующую минуту прыгнула на Анну как разъярённая кошка, грозно прошептала: — Тащи сейчас же антидот. Ты не вживишь Олегу чип, даже не надейся. Сегодня я очень злая, и все приёмы, которым нас учили, превосходно помню.
Она приставила к горлу Анны нож: — Веди меня к своей сумке. Уверена, что противоядие для препарата, что ты ввела Олегу, находится именно там. Даже с острым орудием возле горла.
Анна извивалась и сопротивлялась, шипела как змея: — Опять ты между нами встреваешь, Катька. Не вовремя из преисподней появляешься. Ты не волнуйся. В крови Олега сейчас вовсе не яд. Всего лишь препарат, подавляющий волю, превращающий любого человека в тупое животное. Ты всё правильно поняла насчёт микрочипа. Мне надо, чтобы Олежка был мною читаем. Но не только по той причине, что ему достаются весьма интересные для меня задания. Я хочу всегда знать, не спутался ли он опять с тобой. Я люблю его. Давно. Всегда мечтала стать его напарницей. Но ты вечно путалась под ногами. А потом, когда скоропалительно выскочила замуж, как же я ликовала. Теперь Олег будет моим. Мы станем парой агентов, работающих под легендой крепкой семьи. Но ничего не вышло, он по-прежнему жил одной тобой.
Катя изумилась: — Мной? Да с чего ты это вообще взяла?
Анна дёрнула головой, и лезвие немного поранило ей кожу. По шее потекла капелька крови, но это её не остановило: — Если женщина любит, она всегда распознаёт, на кого смотрят глаза её мужчины. Я ведь на одном из заданий пыталась его очаровать. Проникла в его комнату, как он жёстко отпрянул от меня, будто от противной жабы. И так на меня посмотрел молча, что я сразу исчезла. Поняла, что рядом с собой он видит только тебя.
Катерина лихорадочно думала, что предпринять. В глазах Анны не было ни грамма страха. Она была готова идти до конца, чтобы навсегда избавиться от соперницы в Катином лице. Нет, она не потеряла былую сноровку. Держала Анну крепко, надёжно. Даже нож перевела в такое положение, чтобы не царапать больше горло.
В двух шагах от воюющих женщин пошевелился Олег. Он был сильным мужчиной. Вероятно, действие препарата, введённого Анной, уже ослабляло нанесённый ему урон. Анна проследила за её взглядом: — Не волнуйся, так он проснётся и не будет ничего помнить. Это, собственно, всё, что мне от него было нужно. Про чип в его теле никто никогда не узнает. Мы же с тобой не будем никому выдавать эту тайну. А тебе лучше отпустить меня сейчас. Дать мне исчезнуть. Даже не сомневайся. Мои кураторы найдут способ стереть тебя с лица земли так, что даже следов не останется, а твоим родителям будет некуда ходить на могилку. Сотрут в порошок, превратят в пыль, которую тут же развеют по ветру. Мне не к чему марать об тебя руки. Ты для меня не опасна. Породняй, и меня перекинут за рубеж. Именно поэтому я с тобой так откровенно. У тебя нет шансов спастись, коллега, ты уж мне поверь.
Катерина просчитала возможности. Как ей самой не попасть под удар и изменницу сдать своим. Олег всё ещё был обездвижен. Скоро препарат совсем сотрёт из его памяти все воспоминания. Медлить было нельзя. Или пан, или пропал. Слова Анны словно превратили её сейчас в демона. Она, как бы пафосно это ни звучало, была большой патриоткой своей страны. Любила в ней всё: и то, что было однозначно потрясающим, и то, с чем пока ещё оставались сложности. Анне этого не понять. Поэтому Катя собрала все свои силы и ринулась спасать свой любимый мир.
Анна была настороже. Выбила у Катерины из рук нож, совершила крутой захват тела соперницы. В ней сейчас бурлило желание не только оказаться за границей и там начать новую жизнь. В ней клокотала ярость и ревность к женщине, которую вместо неё выбрал любимый мужчина. Катерина слабела. Сказывались годы без постоянных тренировок. Хоть она и старалась более-менее оставаться в хорошей физической форме, это её сейчас не спасло.
Последнее, что услышала перед тем, как отключиться после удара Анны, были не весть откуда прозвучавшие слова: — Всем стоять! Работает спецназ!
Потом было много всего: ребята в спецформе с балаклавами на лице, много пытливых глаз, мало разговоров. Спящим выпускникам академии что-то кололи, самой Кате обрабатывали рану. Она напоролась на острый сучок при падении. Сделали укол и Олегу. Он пришёл в себя, но смотрел вокруг совсем осоловевшими глазами, как после изрядной пьянки.
Катерина думала о том, как изменилась её жизнь с тех пор, как она встретила этого мужчину в книжном магазине. А может быть, это он был предначертан ей судьбой, а вовсе не Сергей? Тогда они потеряли слишком много времени — почти пять лет не были рядом. Скептики скажут, что если у Катерины в сердце действительно была настоящая любовь к мужу, она бы так быстро никуда не исчезла. Ну а как же быть с разочарованием и прозрением? Ты любила, а тебя совсем нет. Лишь использовали, как Катя теперь отчётливо поняла, для удобства.
Она попробовала свои открытия на вкус. Горечи совсем не ощутила. Её новые знания о муже были пресными, как жвачка, которую вынужденно сооружают себе коровы из соломы. Она улыбнулась сравнению. А тот человек, что её сейчас перевязывал, улыбнулся в ответ: — Ну вот, мы с вами всё и закончили. Следуйте в автобус для выяснения всех обстоятельств.
Катерина обернулась. Двое спецназовцев вели под руки Анну. Её лицо было перекошено злобной гримасой. Одежда в крови. Она хотела было что-то сказать Кате, но один из мужчин что-то тихо сказал ей, и она не решилась. Они проследовали мимо.
Олегу не разрешили пока забрать с поляны УАЗик. Впрочем, весь остальной личный транспорт тоже остался в лесу. Они сидели в автобусе друг напротив друга. Олег сразу понял, что Катя знает, что он её любит, и был этому рад. Ничуть не смущался. Наоборот, пытался прочитать в её глазах ответы на все свои вопросы. Катерина ему давала понять своей тёплой улыбкой, что они опять напарники. Словно не было всех этих лет в разлуке, и они опять стоят вдвоём на пожарной лестнице. Куда приведут их сейчас её ступени? Наверх, к счастью, или вниз, к разочарованиям. Каждый надеялся, что только наверх.
На эту необычную пару в арабской стране все смотрели с огромным удовольствием. Оба такие ладные, спортивные, гибкие. Приехали работать в крупную технологическую компанию, связанную с добычей нефти. Здесь на месте всегда была только одна беда: нефти слишком много. За ней сюда тянулись дельцы со всех континентов. Не чурались визитов преступники. Все хотели к рукам прибрать лакомый кусочек. Благо у маленькой арабской страны были могущественные покровители — родина Олега и Катерины. К ним местные жители относились с явным пиететом.
Особенно после того, как одна маленькая девочка подавилась косточкой от финика. Все разом растерялись. Малышка уже начала синеть, когда Катерина резко перевернула её вниз головой и ударила ребром ладони между лопаток. Злополучное инородное тело выскочило изнутри. Девочка сразу же свободно задышала.
Олег спросил у толпы зевак, почему за такой крошкой никто не присматривает. Все отмахнулись, объяснили на ломаном английском языке: её отец и мать недавно погибли в уличной потасовке. Представителям власти всё некогда заняться её судьбой. Так что пока она бродяжничает от дома к дому. Кто накормит, кто ночевать оставит.
Катерина не выдержала: — Что здесь за порядки? Это же безобразие. Такая маленькая девочка бродит сама по улицам в поисках пропитания.
Вокруг все дружно заговорили: — У нас это дело обыденное. Живём постоянно в страхе.
Олег взял Катю за руку, сделал жест, что им пора уходить, но она упрямилась: — Девочка пойдёт с нами.
Он напомнил: — Это невозможно, мы здесь не на прогулке.
Катерина вся ощетинилась: — Говорю же, что девочка пойдёт с нами. Она напоминает мне внешне мою Анюту, только кожа смуглая. Тогда я не смогла помочь своей дочери. Так сделаю это сейчас, в память о ней.
Чтобы не вызывать к себе лишнего интереса, Олег благоразумно решил не спорить с женой при свидетелях. Они были вместе уже три года. Тогда, в истории с Анной Снежиной, всё оказалось не так, как предполагал Олег. Его использовали вслепую, чтобы всё было максимально правдоподобно. Он был той самой приманкой, на которую ловили живца-перевертыша. Оборотня в рядах честных, преданных делу агентов.
Анна уже была, как это любят называть в кино и книгах, под колпаком. Поэтому никто не препятствовал пикнику. И почти никто не был в курсе, что это тщательно подготовленная заранее операция. Даже Олега в любимый магазин Катерины подослали невзначай, хотя ему самому казалось, что это было его решением. Жукова была нужна для остроты момента. Наверху сразу поняли, что есть в спецшколе такой треугольник: Жукова, Королёв, Снежина. Поэтому в напарнице после замужества ему дали именно Анну.
Всё вроде Олег и Анна делали как обычно, но на выходе всё это напоминало быстро решённую отличниками задачу по математике. Всё по заданной схеме. Ни огонька, ни фантазии, которые так могут понадобиться агентам в экстремальной ситуации. Этот тандем стал скучным. Только в паре с Жуковой Олег творил чудеса, да и она вместе с ним.
На совещании у руководства впервые за всю историю академии было высказано сожаление об ушедшей от них курсантке. Родилась досада, что Жукова покинула стены их учебного заведения. Проблески в надеждах на то, что она вернётся, появились лишь тогда, когда руководству доложили, что Сергей Пирогов после смерти дочери загулял.
Все эти события совпали с тем, что Анна Снежина была негласно поймана на подозрительных контактах. За ней установили слежку, но взять хотели красиво, с поличным. Вот так и началась долгая подготовка к предстоящей операции. Специальные люди выследили, куда обычно отправляется на свидания муж Жуковой. Пара человек в компании однокашников знала лишь отдельные детали намечающегося мероприятия. Им было поручено организовать невинный пикник на природе, непременно вблизи охотничьего домика, в котором Сергей соорудил любовное гнёздышко для своих пассий.
Дальше всё случилось как случилось. Операция была проведена успешно. Микрочип в теле Олега нашли и извлекли. Правда, после применения того сильного препарата врачам пришлось повозиться с его мозгом. Интоксикация его клеток всё равно смогла задеть отдельные участки.
Катерина пропадала у него в больнице, когда её отпускали с занятий. В спецшколу вернулась с огромным удовольствием, как только ей это предложили. Сразу с условием, что они с Олегом после её диплома сразу поженятся. Для дела Катя успела ещё и в совершенстве овладеть арабским языком. Их готовили к заброске. Всё должно было быть на самом высшем уровне.
Они жили в месте, куда их занесло задание, уже полгода, когда подобрали маленькую Лолу. Катерина тысячу раз порадовалась, что выучила перед поездкой язык. Малышка почти ничего о себе не знала: сколько ей лет, где она раньше жила.
Олег был вынужден сообщить кураторам на родине, что у них возникла внештатная ситуация. Его напарница не желает расставаться с ребёнком, хочет вывезти девочку на родину, оформить на неё официальные документы. И он ничего не может с этим поделать. Ответ пришёл незамедлительно: — Жукова у нас особенная статья, всегда поступает как ей вздумается, но все задачи выполняет блестяще. Мы подумаем, что с этим можно будет сделать. Работайте.
Получив благословение на то, чтобы удочерить девочку, Катерина не ходила по земле — она летала. Были найдены ответы на все полученные ими по заданию вопросы. Да ещё так гладко, что, прочитав рапорты, в верхних эшелонах власти в их ведомстве только диву давались.
Глаза Кати сияли как самые настоящие южные звёзды на местном чёрно-фиолетовом небе. Им предстояло прожить здесь ещё какое-то время. Врачи установили, что малышке где-то около двух лет, что она здорова. И никаких проблем с сердцем у неё точно нет.
Олег смотрел на свою любимую женщину и в сотый раз думал, как ему повезло. Она не только надёжная боевая подруга, но и отменная мать и жена. Не обмануло его сердце. Выбрало для него самую лучшую спутницу жизни.
В самолёте, вылетающем из одного из арабских государств, сидели трое: большой мужчина с пронзительными глазами и крепкой фигурой, медноволосая миловидная женщина в изящном брючном костюме, девочка с плюшевым — почему-то голубым — зайцем в руках. Они летели на родину, которая их ждала и уже делала наброски, чтобы такое важное им поручить в следующий раз.
Когда лайнер стал набирать высоту, малышка на руках матери внезапно обняла её за шею руками: — Мама.
Обычное слово, которое дети произносят своим мамочкам миллионы раз. И никто вокруг даже подумать не мог о том, что женщина с волосами цвета рыжей меди сейчас, наконец-то, поставила точку в своём прошлом. Оно было у неё не самым простым, полным боли и обмана, но теперь она знала точно: всё это осталось позади. Впереди их ждёт только хорошее. Она не остановится и обязательно родит Олежке сына — такого же, как он, маленького отважного медвежонка.
