Николай ужинал в одиночестве. Рагу, которое подала жена, было безвкусным и холодным — Оля даже не удосужилась разогреть его в микроволновке. Это разозлило его, но, будучи человеком спокойным и не любившим пустых ссор, он молча работал ложкой, запихивая в себя остывшую еду.
Жена не составила ему компанию. Она находилась в соседней комнате и за весь вечер ни разу с ним не заговорила. Николай слышал лишь торопливые шаркающие шаги, скрип дверцы шкафа и какую-то возню за стенкой.
— Что ты там делаешь? — спросил он, стоя в дверях с тарелкой в руках.
Маша как раз складывала вещи в большой чемодан. Их было так много, что ей пришлось сесть сверху, чтобы застегнуть молнию.
— Ухожу, — с нескрываемым раздражением ответила она.
— Куда?
Маша презрительно усмехнулась и закатила глаза.
— Не куда, а от тебя! — воскликнула она. — Непонятно, что ли? Вот вещи собираю. Кое-что осталось, потом заберу.
— Хм. И к кому уходишь? — поинтересовался Николай, поставив тарелку на пол. — К другому? А у него есть имя?
Маша снова закатила глаза и нетерпеливо подергала неподатливый замок.
— Тебе-то какое дело? — ответила она. — Тебе вообще нет до меня никакого дела, Николай.
Он опустился на перевёрнутую корзину для белья, которая жалобно затрещала под его весом.
— Так вот, значит, как это всё происходит? — пробормотал он, поглаживая волосы. — Так семьи распадаются. Жена просто уходит, а ты ничего не можешь сделать.
— Вообще-то, — язвительно ответила Маша, — я уже давно пыталась поговорить с тобой об этом. Последние пару месяцев так точно. Но ты же ничего не хотел слушать. Конечно, у тебя столько хлопот — фирма, подчинённые, эта твоя секретарша… В конце концов, я не твоя собственность. У меня есть выбор такой же, как и у тебя.
— Да уж, это верно, — мрачно согласился Николай.
Такую карту крыть было нечем.
— Ну что ж, не смею задерживать.
Он подхватил чемодан, дотащил его до двери и выбросил прямиком на лестницу. Чемодан с ужасающим грохотом скатился вниз и ударился о решётку, защищавшую окно подъезда. Мария, бросив на него полный ненависти взгляд, ушла, напоследок хлопнув дверью.
***
Николай остался один в полумраке пустой квартиры. Она казалась теперь ему чужой, совершенно незнакомой, больше похожей на тюремную камеру или суровый каземат.
Когда-то, очень давно, он купил эту квартиру в надежде на то, что в ней навсегда поселится счастье — обычное счастье, о котором мечтают все люди. Коля, как и все, мечтал о том, чтобы по утрам в их с Машей доме звучал детский смех, а вечером, собравшись всей семьёй, они обсуждали с сыном или дочкой прошедший день. Мечтал о том, чтобы на кухне пахло свежей выпечкой, чтобы в гостиной царил уютный беспорядок, и о миллионе других мелочей, которым теперь не суждено было сбыться.
Он прислонился затылком к холодной стене и постарался отогнать назойливые мысли и воспоминания. В чём он просчитался? Где свернул не туда? Что сделал не так? Всё было как положено: знакомство, мечты о будущем, свадьба, новая жизнь. А сегодня, этим дождливым вечером, жизнь прервалась так же внезапно, как перегоревшая нить в лампочке.
Николай выглянул за дверь — проверить, вдруг Маша ещё стоит там и ждёт его в нерешительности. Но лестница была пуста. Ни её, ни чемодана.
— Вот ведь как бывает, — вздохнул Николай, наливая себе коньяк. — Прожили пять лет, а она раз — и ушла. Без предупреждений, без намёков, даже не сказала, к кому. А разве я не имею права знать? Хотя, может, и не имею.
Он разговаривал с маленькой черепашкой Гердой, которая ползала по столу и отчаянно пыталась найти выход из лабиринта бумаг, подставок для ручек, клавиатуры компьютера и телефонов. Николай ласково поглаживал панцирь и опустошал рюмку за рюмкой.
Ночь подходила к концу, и на тёмной стене его рабочего кабинета зарделась алая полоска зари.
— А чего, собственно, ей не хватало? — спросил Николай, выпив очередную порцию.
Он начал загибать непослушные пальцы.
— Деньги были. Машину я ей подарил. Шмотки, тряпки разные — это вообще без проблем. Два раза в год на море летала. Ну да, я, если хочешь знать, всё это для неё создал. Всю эту проклятую фирму. А она что? А ничего, даже спасибо не сказала. Ну и бог с ней.
Он положил подбородок на Герду, и та, прижатая непосильным гнётом к крышке стола, укрылась в своём панцире. Вскоре Коля захрапел.
Во сне он шарил руками по столу, ронял с него вещи и в итоге устроил такой беспорядок, что вошедшему показалось бы, будто в кабинете был обыск или погром.
***
— Николай Романович, к вам пришли, — разбудил его испуганный голос секретарши. — Господи, что у вас тут?
Николай разлепил веки и поднял голову. Герда тут же уползла в сторону и притаилась за монитором.
— Который час? — спросил Николай.
— Уже половина двенадцатого, почти обед.
— К вам Антон Игоревич. Позвать? — спросила Лена.
— Зови, — махнул рукой Николай и полез в сейф за новой бутылкой.
Секретарша ушла, а следом в кабинет вошёл высокий, сухощавый человек в тёмном пальто и кожаной кепке-хулиганке. Это был его школьный друг и бывший партнёр по бизнесу.
Они вместе основали эту фирму по продаже бытовой техники и электроники, которая за шесть лет достигла немалых успехов. Начавшись с одного небольшого магазина и склада, компания росла и ширилась. Теперь её филиалы появились и в других городах. Антон приложил к этому руку — человеком он был оборотистым, находчивым и в то же время не гнушался разными грязными методами ведения дел. Коля знал, что у него есть определённые связи в различных структурах и даже в уголовной среде, так что всегда старался держаться отстранённо и в дело Антона не лез.
Полгода назад тот вдруг, ни с того ни с сего, решил завязать с фирмой, взял свою долю и поблагодарил за совместную деятельность.
— Я думал, ты уехал, — сказал Николай, пригласив товарища к столу. — Какая нелёгкая тебя снова сюда занесла?
— Да так — заглянул на огонёк, — хитровато улыбнулся Антон. — Дай, думаю, проведаю, как идут дела в нашем детище.
— Инспекция, значит, — пошутил Николай. — Так ты вроде вышел из дела. Решил вернуться?
Антон сверкнул белыми зубами, обнажив их в неприятной улыбке. Николай заметил на его запястье плетёный браслет с большой перламутровой бусиной — и в этот момент переменился в лице. Такие браслеты плела в свободное время его уже бывшая жена.
— Да нет, куда там, — отмахнулся Антон. — Я же сказал, всё надоело. Устал крутиться, как белка в колесе. Нет, брат, я всего-то и пришёл за деньгами.
Николай внимательно посмотрел на Антона, и губы его скривились от негодования.
— Какими деньгами? — спросил он. — Ты ведь свою долю забрал — десять миллионов. Мы разошлись честь по чести, без претензий.
Антон, не дожидаясь разрешения, взял со стола наполненную коньяком рюмку.
— Видишь ли, брат, у меня свадьба на носу.
Он выпил и крякнул от удовольствия.
— А те десять лямов, ты ж сам понимаешь, это ничто по сравнению с тем, что приносит сеть. И не забывай, именно я сделал её такой, какая она есть сейчас. Если бы не мои старания, это был бы всего лишь маленький магазинчик где-нибудь на окраине. И ты бы сейчас не коньяк пил, а сидел там за кассой.
Николая всё больше и больше разбирала злость. Хмель уже выветрился из его головы, и благодушие, которое овладевало им в состоянии опьянения, исчезло без следа. Он положил руки одна на другую и откинулся назад.
— И сколько тебе надо? — холодно процедил Николай.
— Пятьдесят лямов, — тут же ответил Антон. — Думаю, это не такие уж большие деньги. И, даю слово, больше я тебя не побеспокою.
Николай зачем-то заглянул в сейф, закрыл его и покачал отяжелевшей головой.
— Нет, друг мой, — хрипло сказал он. — Ты уже получил своё. Я тебе ничего не должен.
— Вот оно как, — протянул Антон. — Что ж, дело твоё. Только знаешь, жадность — очень коварная штука. Как бы ты потом не пожалел об этом разговоре.
— Ты что, решил мне угрожать? — зарычал Николай. — Ты зачем сюда припёрся? Думаешь, я совсем дурак? Светишь фонариком, который сделала моя жена. Корчишь из себя непонятно кого. Свадьба у него! Иуда! Жену у меня увёл, ещё и чего-то требуешь? Да я тебя…
Он вскочил с кресла, подошёл к Антону и схватил его за воротник пальто. Антон одним движением стряхнул с себя руки Николая и угрожающе выставил вперёд кулаки.
— Тише, братец, тише, — зашипел он, принимая боксёрскую стойку. — Я с тобой не драться пришёл. Разберёмся позже. Ладно, бывай.
Он поправил пальто и вышел из кабинета.
Николай тяжело рухнул в кресло и сжал ладонями пульсирующие виски. Два человека, которые ещё совсем недавно были ему близки, предали его, объединившись против него. Ему хотелось разнести весь кабинет, да что там кабинет — всё здание, разрушить его, стереть с лица земли.
Мысли путались, глаза застила пелена слёз, зубы громко стучали. Лена принесла ему чай с лимоном и поставила у входа, не осмелившись подойти к столу начальника.
— Он ушёл? — спросил Николай.
— Ушёл, — ответила секретарша.
— Распорядись, чтобы охрана больше никогда его не пускала. Понятно? Никогда.
Лена кивнула и скрылась, цокая острыми каблучками.
А Николай ещё долго сидел в одной позе и думал. Какое-то гадкое, липкое предчувствие обволакивало его изнутри, росло, ширилось, распирало грудную клетку. Антон был опасным человеком, и Николай знал это не понаслышке. С такими нельзя было вести дела, но и ссориться с ними было нельзя. Он пренебрег этим правилом и теперь был в опасности.
— Да пропади он пропадом! — воскликнул Николай, хлопнув ладонью по столу. — Вместе со всеми ними!
Он распахнул окно, и в кабинет ворвался свежий весенний ветер, разметал разбросанные по столу бумаги и улетел — как будто его и не было. А Николай с каким-то невероятным облегчением повалился на мягкий диван и блаженно закрыл глаза.
***
Прошло две недели. Николай уже почти забыл о своём разговоре с Антоном и об уходе жены. Жизнь продолжалась. Дела фирмы вытесняли все тревоги, а в редкие часы отдыха он отправлялся в небольшой сквер за старой церковью и подолгу сидел у небольшого пруда, любуясь тёмной, как дёготь, водой.
Это было его любимое место во всём городе. Здесь никогда не было многолюдно, и несколько скамеек, окружавших пруд, почти всегда пустовали. Иногда ему составляли компанию рыбаки — какой-нибудь мальчишка с длинной удочкой сидел у самой воды и увлечённо ловил карасей.
А иногда, обычно по вечерам, на пруду появлялась странная девочка в красной курточке и светлом беретике, из-под которого торчали две тоненькие косички. Девочка то бросала в воду мелкие камешки, то вдруг подбегала к самому берегу и начинала кружиться в танце, наблюдая за своим отражением. Николай её не тревожил и всегда прятался за деревом, хотя его разбирало недюжинное любопытство к этой маленькой смешной танцовщице.
И вот однажды он всё-таки решился заговорить с ней, нарушив священную тишину этого уединённого места.
— Здорово у тебя получается, — заметил Николай, выходя из-за дерева. — Главное, в воду не упади. Пруд хоть и маленький, но глубокий.
Девочка испуганно замерла на месте и медленно повернула голову. Она стояла на краю невысокого обрыва, и Николай, беспокоясь за незнакомку, протянул ей руку. Девочка не решилась взять её и сама отпрыгнула назад.
— Похоже, ты хочешь стать балериной? — спросил Николай, присаживаясь на пенёк. — Какая у тебя грация! Сама научилась?
— Мама, — ответила девочка. — Она тоже раньше танцевала, но сейчас не танцует.
— Это почему?
— Потому что… ну, так получилось, — пожала плечами девочка.
Николай достал из кармана помятую шоколадку и протянул ей. Девочка взяла угощение, но быстро спрятала его в карман.
— Это маме. Спасибо.
— Похоже, ты её сильно любишь, — усмехнулся Николай. — Да ты ешь, ешь сама. Вот тебе денег, купи ещё шоколадок или чего-нибудь вкусного для мамы.
Он достал из кармана бумажник и отсчитал несколько купюр. Девочка долго не брала их, но в конце концов сдалась, и в её глазах заплясали радостные огоньки.
— Я очень скучаю по маме, — сказала девочка, присаживаясь рядом. — Мы уже год не вместе. Её лишили родительских прав, и меня отправили в детский дом. Но я сбегаю оттуда и навещаю её.
— А почему лишили прав? — не понял Николай.
— Потому что у неё были проблемы, — ответила девочка. — Она пила. Её лишили родительских прав, но сейчас она уже не пьёт. Правда, ей всё равно не разрешают вернуться. Я Зоя. А вас как зовут?
— А меня зовут дядя Коля, — улыбнулся он. — И вот что я тебе скажу, Зоя. Когда-нибудь всё наладится. Главное, не вешай нос. Мало ли в жизни неприятностей. На то она и жизнь, чтобы не скучать. Понятно?
— Ну, мне пора, — вздохнула девочка, поднимаясь. — Надо возвращаться в детдом, а то узнают, что я сбежала, и поднимут всех на уши. До свидания, дядя Коля.
— До свидания, балерина, — ответил он.
Затем он дождался, пока красная курточка скроется за деревьями, и побрёл в другую сторону.
***
Едва выйдя на тёмную аллею, Николай увидел, как перед ним, словно из ниоткуда, выросли две высоченные фигуры в чёрном. В руках у них были бейсбольные биты.
— Вы что, мужики? — спросил Николай, инстинктивно отступая назад.
Вместо ответа последовал сильный удар в живот. Он согнулся, упал на колени и едва не задохнулся. Следующий удар пришёлся по позвоночнику, пригвоздив Николая к земле.
— Убивают! — протяжно завыл он, царапая ногтями асфальт.
Двое амбалов переглянулись и обрушили на него град тяжёлых ударов. Николай, всё ещё находясь в сознании, услышал слабый тонкий окрик, похожий на птичий свист.
— Уйдите от него! — кричал этот звонкий спасительный голосок. — Уйдите! Дядя Коля, дядя Коля!
Чёрные фигуры исчезли так же внезапно, как и появились. Кто-то перевернул избитого до полусмерти Николая на спину, и он, теряя сознание, успел разглядеть в полумраке красную курточку и две тонкие косички.
А потом наступила долгая ледяная тьма.
***
Первое, что он увидел, очнувшись, — это свет, яркий и нестерпимый. Он резал глаза, проникал в каждую клеточку тела, от него невозможно было укрыться. Николай пошевелил сначала одной рукой, потом другой и глухо застонал.
Свет постепенно рассеивался. Он увидел, что лежит в просторной белой комнате напротив огромного окна. Голова была забинтована, а вместо привычной одежды на нём была какая-то непонятная выцветшая пижама.
«Больница, — мелькнуло у него в голове. — Значит, я всё-таки жив. Уже неплохо».
— Вы в больнице, — подтвердила заглянувшая к нему санитарка. — Отделались вы, конечно, сильно. Хорошо, что спину не сломали.
— Согласен, — кивнул Николай. — Только я ничего не помню.
— Ну, это неудивительно, — вздохнула санитарка. — У вас сотрясение мозга, но ничего, скоро поправитесь.
Она наспех вымыла пол, вытерла тумбочку и ушла.
Николай поднялся с постели, и тут же в голове у него зашумело. Острая боль пронзила затылок, и он рухнул как подкошенный. Снова наступило забытье. Он что-то бормотал во сне, дёргал ногами, пытался кого-то догнать.
— Ну как ты, друг? — сквозь дрёму услышал он знакомый голос. — Судя по тому, что я вижу, совсем неважно.
Николай приоткрыл глаза и встретился взглядом с Антоном. Тот был всё в том же пальто и чёрной кожаной кепке. Он медленно снял перчатки и похлопал ими по ладони.
— Так это ты всё устроил? — болезненно выдавил Николай. — Твоих рук дело? Только честно.
— Конечно же нет, — покачал головой Антон. — Как ты вообще мог подумать такое? Что я нелюдь, по-твоему? Мы же друзья, забыл, что ли?
— Друзья, как же! — прохрипел Николай, приподнимаясь. — С такими друзьями враги не нужны. Сначала жену увёл, потом деньги вымогал, теперь это… Вот ты кто, самая настоящая…
Он плюнул на пол, а Антон с осуждением пощёлкал языком.
— Я ведь сказал, что ни при чём, — с насмешкой ответил он. — Кажется, просто несчастный случай. Нарвался ты на каких-то упырей, и вот они тебя отделали. Обычное дело. Не стоит шастать где попало по вечерам.
— Ты мне зубы не заговаривай, — огрызнулся Николай. — Я ещё с тобой рассчитаюсь, но вот только не деньгами, а кое-чем другим.
— Не суетись, — хихикнул Антон совсем уж гаденько. — Береги силушки, они тебе ещё понадобятся. Кстати, тебе привет от Маши.
Он развернулся и зашагал к выходу походкой победителя.
— Да провалитесь вы оба! — крикнул ему вслед Николай.
Антон на мгновение обернулся, и его лицо исказила такая гримаса ненависти, что Николаю показалось, будто в бывшего друга вселился сам дьявол.
— Да провалитесь вы оба, — пробормотал Николай, теряя сознание.
И снова холодная тьма поглотила свет.
***
Он проснулся посреди ночи от громкого стука в окно. Открыв глаза, он увидел, что по ту сторону стекла кто-то маячит и машет ему рукой. Николай с трудом выбрался из-под одеяла и, пошатываясь, как пьяный, подошёл к окну.
— Дядя Коля, это я, — прозвучал в тишине тихий голосок Зои. — Вам нужно уходить. Если останетесь здесь, утром не проснётесь.
Николай высунул голову наружу, и свежий ветер слегка взбодрил его после долгого сна.
— Что? Почему? — спросил он.
— Тот дядя в кепке… — Зоя забралась на подоконник и поджала под себя ноги. — Я слышала, как он разговаривал с другим дядей, таким неприятным, со шрамом на лице. Они стояли за углом и обсуждали, как лучше от вас избавиться. «Он ещё жив», — сказал тот дядя в кепке. «Ты же сказал, что всё сделаешь». А тот ему: «Возникли сложности, но мы всё сделаем».
Зоя прислушалась к какому-то подозрительному шороху, но тут же продолжила:
— Я следила за ним, но он уехал. Пойдёмте, он, наверное, скоро будет здесь.
Николай повернул голову и посмотрел на свою койку. Тревога девочки передалась ему — сердце бешено колотилось, колени предательски дрожали. Он вернулся к кровати, подложил под одеяло несколько подушек с соседних коек, чтобы казалось, будто он всё ещё спит, и снова подошёл к окну.
Зоя помогла ему перелезть через подоконник. Палата находилась на первом этаже, так что он мягко приземлился на молодую траву, которая приятно щекотала босые ноги. Зоя схватила его за руку, и они вместе направились в темноту, к незаметному переулку.
А спустя пятнадцать минут после того, как они ушли, к окну палаты подошёл одетый в чёрную спортивную куртку человек. Он присмотрелся, затем наклеил на стекло кусок плотного скотча так, чтобы койка Николая оказалась в самом его центре. Достав из-за спины пистолет и приложив глушитель к скотчу, незнакомец несколько раз нажал на спуск. Пули безмолвно прошили одеяло и застряли в подушках. Человек удовлетворённо кивнул, спрятал пистолет и исчез в кустах сирени.
***
Зоя привела его к небольшому старому домику на самой окраине, позади того самого сквера с прудом. Здесь было тихо и темно из-за полного отсутствия фонарей. Николай, смертельно уставший от долгого забега, с раскалывающейся головой и ватными ногами без сил рухнул у ворот.
Зоя нетерпеливо постучалась сначала в угол дома, а затем в одно из окон. Наконец внутри зажёгся свет, послышался скрип двери крыльца.
— Господи боже, — произнёс над ухом Николая женский голос. — Он что, умер?
— Нет, мам, он жив, — ответила Зоя. — Но ему помощь нужна.
Николая подхватили под руки и потащили дальше. Он спотыкался о ступени, ударился головой о низкую притолоку и в конце концов оказался на жёстком старом диване. Холодная рука незнакомки скользнула по его лбу, и на секунду как будто стало легче. Николай улыбнулся, стараясь вновь не провалиться в беспамятство.
— Я только немножечко полежу, — сказал он, — и всё будет в порядке.
— Ну конечно, всё будет в порядке, — подтвердила мама Зои. — Ты главное не умирай, ладно? Где болит?
Николай коснулся рукой головы. Женщина принесла что-то холодное и приложила к его лбу. Запахло нашатырём, потом ещё чем-то отвратительным. Николай понемногу начал приходить в себя.
— Мама тебя вылечит, — пообещала Зоя, присев у его ног. — Она медсестра. А вообще раньше работала на скорой помощи.
— Ой, это было давно и неправда, — засмеялась женщина. — Я теперь уже нигде не работаю. А ты, значит, тот самый дядя Коля. Зоя мне все уши про тебя прожужжала. Как вас зовут?
— Николай, — ответил он.
— Жанна, — представилась она. — А за что вас хотели убить? Вы, может, бандит какой-то?
Он с усмешкой покачал головой.
— Нет, просто не умею выбирать друзей. Ну и жён тоже, — прошептал он.
— А вон что, — отозвалась Жанна. — Ну да, правду говорят: нет врага опаснее, чем бывший друг и жена. У меня друзей нет. Раньше были, а как всё пошло наперекосяк, так и смылись — только их и видели.
— Может, оно и к лучшему, — улыбнулся Николай. — С такими-то друзьями…
— Может, и к лучшему, — вздохнула Жанна. — Только как-то одиноко. Даже дочку отобрали.
Она с грустью посмотрела на Зою, и Николай увидел, как в больших глазах матери блеснули слёзы.
Зоя обняла её на прощание и ушла — нужно было возвращаться в детский дом, пока воспитатели не хватились.
Жанна подобрала ему подходящую одежду из гардероба покойного мужа и ушла на кухню заваривать чай.
Над городом уже занималась заря. Соловьи давали прощальный концерт в сквере, и непроглядная тьма сменялась серыми сумерками.
***
— Раньше я была балериной, — начала Жанна за столом. — Это было ещё в детстве. У меня неплохо получалось танцевать. Я была одной из лучших в труппе. Мама очень гордилась мной. Я даже побывала за границей, надеялась попасть на большую сцену, а потом меня сбила машина. Перелом позвоночника. Еле встала на ноги. И, разумеется, ни о каком балете уже не могло быть и речи. Пришлось идти учиться. Ну и пошла в медучилище. Я не хотела становиться врачом. Решила, что можно поработать и фельдшером. В итоге я проработала пару лет, и всё вроде было ничего. Но…
Она опустила голову, и несколько слезинок скатились по её щекам прямо в кружку с чаем.
— На одном из выездов пришлось спасать мальчика, — нервно продолжила Жанна. — Его ударило током. Он не мог нормально дышать, весь посинел, глаза вылезли из орбит. Страшно. Пришлось делать ему трахеостомию — это такая операция, когда в горло вводят трубку, чтобы вывести слизь из дыхательных путей. Очень сложная операция, не каждый опытный врач решится. Но выбора у меня не было. Я всё сделала как надо, ввела эту проклятую трубку, но он всё равно не задышал. И умер у меня на руках. Совсем ещё маленький, девять лет. Никита…
— Ну, ну, всё хорошо, — тихо произнёс Николай, поглаживая руку плачущей женщины. — Всё это в прошлом, а неудачи случаются у всех. Без этого никуда. Главное, что ты пыталась его спасти.
— Да толку-то, — воскликнула Жанна. — Он же умер! Я не смогла себе этого простить. Мне всюду мерещился Никита, и я начала пить. Федя ушёл к другой, и мы с Зоей остались одни. А я всё равно не могла взять себя в руки. Только когда отобрали дочь, я поняла, что наделала. Но было поздно, и теперь мне никто её не вернёт. Они навсегда забрали её.
Жанна затряслась и уронила голову ему на плечо. Николай гладил её растрёпанные волосы и дрожал — не то от холода, не то от переживаний сложной ночи.
— Я верну её, — пообещал он ей на ухо. — Даю слово.
Жанна недоверчиво посмотрела на него и вдруг улыбнулась сквозь слёзы.
— Точно? — спросила она.
— Точнее не бывает, — кивнул Николай.
***
После неудачного покушения прошёл месяц. Несостоявшегося убийцу задержали — им оказался рецидивист по прозвищу Мишка-Не-Вопрос. Он не стал отпираться и выложил следствию всё, как на духу.
— Да, нанял этот фраер, — сознался он на допросе, ткнув жёлтым пальцем в фотографию Антона. — И эта баба с ним тоже была.
Другой его палец лёг на фото Марии.
И она сама, и Антон пустились в бега, так что следователю пришлось объявлять их в федеральный розыск.
— Ничего, отыщем, — сообщил он Николаю. — Далеко не уйдут.
— А если уже ушли? — спросил Николай.
— Это вряд ли. Их физиономии на всех столбах висят. Вряд ли у них что-то получится.
И действительно, через два дня после этой беседы и Антон, и Мария были схвачены в аэропорту при попытке пересечь границу по поддельным документам.
Николай, узнав об этом, выдохнул с облегчением. До самого последнего момента он считал, что даже загнанный в тупик бывший друг может выкинуть какой-нибудь фокус и снова подослать к нему убийцу.
— Ну вот и всё, — доложил он Жанне, которая, как и он, ждала вестей о поимке. — Любовников сцапали. Теперь они поженятся разве что в тюрьме.
— Романтично, — заметила она. — Свадьба за решёткой. Интересно, как это происходит?
— Ой, не приведи Господь это узнать, — засмеялся Николай. — Лучше уж по старинке — в обычном загсе, с обычным лимузином и с обычными шариками.
***
Они сидели в машине, которая на полной скорости мчалась за город к старому приюту, где жила Зоя. Припарковав шикарную иномарку у самого входа, они направились внутрь.
— Вы к кому? — спросила вышедшая к ним воспитательница.
— К Зое Медведевой, — ответил Николай.
— К дочке, — добавила Жанна.
Николай достал из внутреннего кармана постановление суда о восстановлении Жанны в родительских правах, и воспитательница, удивлённо покачав головой, отправилась за девочкой.
— Ну вот, вы вместе, — улыбнулся Коля, когда они втроём вышли из полутёмного неуютного холла. — Девчонки, я очень рад за вас.
— А ты как же, дядь Коль? — нахмурилась Зоя. — Ты что, не с нами?
— Да, Николай, — кивнула Жанна. — Кажется, ты что-то говорил про свадьбу?
Он рассмеялся и обнял их за плечи.
— Ну раз такое дело, — протянул он, — только чур потом не жаловаться, если я буду валяться на диване.
Он подхватил Зою, посадил к себе на шею и не спеша направился к машине. А Жанна, вытерев рукавом горячие слёзы, улыбнулась вышедшей их проводить воспитательнице.
А уже через полгода они отдыхали на море во время своего медового месяца.
