В приёмном отделении родильного дома стояла тишина. Было слышно только, как нервно постукивает пальцами по портфелю один молодой отец и вздыхает другой.
— Кого ждёте? — не выдержал молодой мужчина с портфелем и протянул руку невольному товарищу по ожиданию.
— Богдан.
— Дмитрий. Жена пацана рожает. А мне и не надо никого! — вздохнул тот, пожимая Богдану руку. — Я ещё для себя не пожил, а тут сразу такая обуза!
— Ха! Ну ты даёшь, мужик! Радоваться надо, что ребёнок родится живым и здоровым! Мою вон без сознания привезли. Сказали, что беременность замерла. Она, когда от наркоза отошла… чуть с ума не сошла.
Мужчина с портфелем схватился за голову.
— Я бы всё отдал, лишь бы она не страдала.
— Купи моего, — усмехнулся Дмитрий.
— Чего? А как же жена? — удивился тот.
— Ай, надо будет — ещё родит, — отмахнулся свободолюбивый папаша. — К тому же ей сделают кесарево. Когда придёт в себя, скажут, что ребёнок родился мёртвым. А ты, я смотрю, не бедный.
— Ты что, это всерьёз? — глаза мужчины с портфелем полезли на лоб.
— Вполне. Мне вообще не светит заниматься этим сопливым орущим комочком. Пять лямов, и он твой. Если успеешь договориться с персоналом, пока они обе не очнулись.
Богдан раздумывал всего несколько секунд. Затем вскочил с места и бросился в отделение.
— Мужчина, вы куда? — попыталась остановить его медсестра, только что заступившая на дежурство. — Туда нельзя!
Но молодой отец не слушал.
Через два часа Богдан перевёл приличную сумму на счёт врача-акушера, который проводил операцию жене Дмитрия. Пять миллионов он отдал самому Дмитрию, заставив его перед этим написать расписку о том, что он отказывается от ребёнка и получает за это такую сумму.
— О! Вот это деловой подход! — Дмитрий сначала не поверил своим глазам, но, убедившись, что деньги появились на его счету, обрадовался как ребёнок. — Что, жене не скажешь?
— А это уже не твоя печаль, — ухмыльнулся тот. — Главное, чтобы докторша подтвердила. Ладно, поздравляю с покупкой.
— Ну и ценник у тебя, — покачал головой Богдан.
***
Инна, жена Богдана, очнулась в палате. Они с мужем очень ждали первенца, готовились к его появлению. Последнее, что она помнила, — дикая боль в животе и темнота перед глазами. Ребёнок умер в утробе. Инна даже не подозревала об этом.
Очнувшись от наркоза, она огляделась. Уютная палата больше походила на комнату, чем на больничное помещение. Рядом с её кроватью стояла детская кроватка, в которой тихо посапывал малыш. На глаза навернулись слёзы.
Тут в дверь просунулась голова мужа.
— Уже не спишь?
— Только что проснулась. — Инна не сводила глаз с ребёнка.
Богдан в белом халате вошёл в комнату и приблизился к младенцу.
— На кого он похож? — улыбаясь от счастья, спросила жена.
Но в памяти Богдана невольно всплыла соседка.
— Да разве сейчас поймёшь?
Он подсел к ней и, наклонившись, поцеловал в лоб.
— Ты счастлива?
— Богдаш, ты что? Я умру от счастья! — прижалась она щекой к его руке. — Знаешь, когда я очнулась, меня охватил такой дикий ужас, что с ребёнком что-то случилось, но… Видимо, это от наркоза. Слава богу, у нас всё хорошо!
«Да, теперь у нас всё хорошо», — подумал про себя Богдан, стараясь не смотреть ей в глаза. Ему казалось, что жена всё поймёт по его взгляду. Всё, что он недавно сделал.
В соседней палате Катерина пришла в себя после кесарева сечения. Рядом со скорбным выражением лица сидел муж. Её сердце забилось от нехорошего предчувствия.
— Митя, что такое? Где наш сын? — хриплым голосом позвала она.
— Катюш, ты только не переживай. Ты ещё молодая, мы здоровые… — начал Дмитрий.
— Дима, где ребёнок?! — закричала Катя, оглядывая палату.
— Понимаешь… Ребёнок умер. Мне объяснили, но я что-то плохо понял. У тебя что-то отслоилось, и малыш остался без питания, без кислорода. Ему не смогли вовремя оказать помощь. Неонатолог был в соседней палате. Там были тяжёлые роды. В общем, он не успел к нашему сыну. Не знаю, врачебная ошибка это или халатность, называй как хочешь.
— Нет, нет, этого не может быть! С ним всё было в порядке. Я слышала его толчки! — Катя мотала головой, не веря происходящему. — Позови врача!
— Конечно, сейчас.
Дмитрий поспешил выйти из палаты и предпочёл оставить решение проблемы на усмотрение врача, проводившего операцию.
— Где мой ребёнок? Я хочу его увидеть! — набросилась на врача роженица.
— Мне очень жаль, — докторша сочувственно посмотрела на неё. — Такое бывает. Редко, но именно в вашем случае это произошло.
Она ещё долго что-то объясняла Кате, но та уже не слышала. Мысль об умершем малыше затмила всё остальное. Она не могла в это поверить. Ей казалось, что это какой-то страшный розыгрыш.
— Вы ещё молоды и сможете родить ещё не раз, — доносились слова акушерки сквозь густой туман.
— Уйдите, — тихо сказала она доктору.
Та поспешила ретироваться, в душе проклиная себя за то, что согласилась на эту авантюру. Но, вспомнив, сколько денег у неё теперь есть, она немного успокоилась и повеселела.
Инну и Катю выписали в один день. Так получилось. Но только Инна уезжала с ребёнком на руках. Её встречали родственники с цветами и шариками, а также муж на большой красивой машине. У Кати на руках было только свидетельство о смерти. Ей даже не дали похоронить сына. Сказали, что его уже утилизировали. После этих бесчеловечных слов она впала в депрессию.
Горе тяжким грузом легло на плечи. И она до сих пор не могла поверить, что их малыша больше нет. Муж первое время пытался как-то отвлечь её, но вскоре ему это надоело. Тем более что он уже давно нашёл себе весёлую, ничем не обременённую подружку.
— Катя, я подаю на развод, — заявил он ей через две недели после выписки. — Ты совсем перестала уделять мне внимание. Дома как-то неуютно, питаюсь как бомж, а ты целыми днями лежишь, уткнувшись носом в стену. Я устал. И если ты не придёшь в суд, нас разведут автоматически. Так что можешь и дальше валяться как тряпка.
Его слова доносились до неё словно сквозь бетонную стену. Но Катя вдруг поймала себя на мысли, что ей всё равно. А ещё ей хотелось, чтобы муж ушёл и оставил её в покое. Щелчок дверного замка прозвучал для неё как музыка.
Наконец она встала с дивана и обошла квартиру. Ни мужа, ни его вещей.
— Крысы бегут с тонущего корабля, — усмехнулась она вслух.
И звук собственного голоса показался мне странным в этой гробовой тишине.
***
Катя приняла душ, и туман в голове как будто рассеялся. Нужно было как-то жить дальше. Но как? Эти стены, этот город — всё навевало на неё тоску и уныние. Она решила всё продать и уехать подальше, в деревню, в дом, доставшийся ей от тётки, где она ещё ни разу не была.
«Хотя, может, там уже и дома нет, — рассуждала Катерина, собирая вещи. — Ну и ладно. Новый построю или займу пустующий, наверняка там таких полно».
Уволившись с работы, она продала квартиру, часть ненужных вещей и, погрузив свой нехитрый скарб и прихватив документы на дом, отправилась в новую жизнь, а точнее — в старый дом в Гушах.
На место я приехал за полночь. Деревня словно вымерла. Ни огонька в окнах, ни одного фонаря уличного освещения. Даже собаки, казалось, налаялись за день и теперь дрыхнут без задних лап.
— И где мне теперь искать свой дом? — пробормотала она, заглушив двигатель, словно боялась потревожить сон всей деревни.
Я вышел из машины и попытался хоть что-то разглядеть, но осенние ночи уже были тёмными, а луна всё ещё не соизволила появиться на небе.
— А где он у вас был? — раздалось сзади, и Катя даже вскрикнула от неожиданности.
Обернувшись, она увидела мужчину в брезентовом плаще с капюшоном на голове и попятилась. Незнакомец не внушал доверия своим видом.
— Да не кусаюсь я! — усмехнулся он.
— Ну да, кто вас знает? — проворчала Катя. — Крадётесь, как кот!
— Простите, если напугал. — Мужчина снял капюшон, и в свете фар его стало видно.
Он был не стар, разве что лет на пять старше её самой, хотя в свои тридцать она выглядела как девчонка. Его короткие тёмные волосы, подстриженные ёжиком, на висках были совершенно седыми. Трёхдневная щетина тоже была седой, что контрастировало со смуглой кожей лица. Ростом он был на голову выше. А в темноте и вовсе казался великаном.
— Напугали — это точно, — кивнула Катя и прислонилась спиной к машине. — Может, подскажете, где тут бывший пустующий дом Дарьи Куницыной? Это моя тётя, она оставила его мне в наследство.
— О, так это ваш? — Мужчина явно смутился.
— Ну да, мой. Обстоятельства вынудили меня приехать. — Катя не заметила замешательства незнакомца. — Так что, не проводите меня к нему? А то уже ночь. Я три часа без остановки вела машину. Устала как собака.
— Ну ладно, езжайте за мной, — вздохнул мужчина и двинулся по дороге.
Катя потихоньку ехала за ним, пока он не остановился у калитки.
— Приехали, — махнул рукой сопровождающий.
Дом оказался на самом краю деревни, и только в нём горел свет.
— Здесь что, кто-то живёт? — удивилась Катерина, выходя из машины.
— Простите, я правда не думал, что сюда кто-то приедет. Ну, в эту глушь. — Мужчина выглядел виноватым. — Не волнуйтесь, я сейчас соберу свои вещи и уйду.
— Погодите! — воскликнула Катя. — Куда же вы на ночь глядя? Так, давайте войдём в дом, я осмотрюсь, вы мне всё расскажете, а потом решим, что делать. Кстати, как вас зовут? А то я даже не знаю, как воскликнуть, если увижу мышь.
— Савелий. А мышей здесь нет. Боцман всех переловил, — хмыкнул он.
Вошедших в доме встретил большой, просто огромный кот, который сначала настороженно посмотрел на незнакомую даму, но потом подошёл и стал тереться о её ноги. Он был таким полосатым, что казалось, будто на нём тельняшка в серо-чёрную полоску.
— Так вот ты какой, гроза местных мышей! — улыбнулась Катя, почесывая его за ухом.
— И не только. А ещё собак, лис и енотов. Никого на свою территорию не пускает. Я его ещё котёнком в лесу подобрал. Ума не приложу, как Боцмана туда занесло. Может, ястреб унёс его с чьего-то двора, а потом упустил. Никаких предположений. В общем, забрал его себе.
— А сколько вы здесь уже живёте? — удивилась Катя, оглядывая избу. — Один?
Здесь всё было чисто и прибрано. Добротная мебель. Свежая побелка на печи. Даже на окнах не занавески, а шторы и тюль.
— Один, ну, точнее, с Боцманом. А так — три года. Я, когда приехал сюда, искал пустующий дом. Мне подсказали, что сюда вряд ли кто-то приедет. Дескать, новая хозяйка после смерти тётки так и не появилась. В городе живёт, у неё есть квартира, работа, престижный муж. Вот и разрешили обосноваться в этом доме. Ну, и я вроде как пристроен, и дом под присмотром.
— Да, дом в отличном состоянии, — Катя обходила комнаты, которых было три. Все отдельные, ни одной проходной. — Планировка хорошая. Никогда не видела, чтобы в деревенских домах так располагали комнаты. Обычно комната одна, а дальше она разделена ширмой или занавеской.
— Ой, да побойтесь вы бога, мы же не в каменном веке живём. Люди уже задумываются об удобствах. Вы, кстати, видели? В каждой комнате есть небольшая печь, чтобы обогреваться в холода.
— Да, тётушка явно всё продумала, — Катя всё ещё пребывала в лёгком шоке.
— При чём тут тётушка? У неё как раз была одна огромная комната, — рассмеялся Савелий. — Это я от нечего делать перестроил помещение.
— Вы что?! — в полном недоумении уставилась на него Катя. — А вы кто, строитель? Дизайнер?
— Бывший спасатель, — вздохнул мужчина. — Но кое-что умею. Тебя, кстати, как зовут, хозяюшка?
— Ой, Катя, — спохватилась она. — А вы что, на пенсии?
— С чего вы взяли? — удивился Савелий.
— Ну, здесь же никакой работы нет. А вы тут уже три года живёте.
— Нет, просто уволился. — Мужчина сел на стул у стола. — Уволился и уехал из города, где больше не мог находиться.
— Совсем как я, — тихо пробормотала Катя себе под нос.
Но он всё услышал и лишь приподнял бровь, решив пока ни о чём её не расспрашивать.
— В общем, так, — Катя села напротив. — Дом, как оказалось, большой, места хватит всем. Живите. Ну не выгонять же вас! Вон сколько всего хорошего сделали!
— Да как-то неудобно! — Мужчина посмотрел на Катю, словно не веря своим ушам.
— Ну, знаете же поговорку про штаны, которые неудобно надевать через голову! — рассмеялась она впервые за всё время, прошедшее после роддома.
— Честно говоря, я даже не верил! Спасибо вам большое! Я ведь так привык к этому дому. Но вы не переживайте, как только скажете — уйду.
Было видно, как обрадовался Савелий тому, что ему не придётся снова искать крышу над головой.
Перекусив с дороги, она легла отдохнуть и даже не заметила, как заснула. Савелий тоже затих в своей комнате, но еще долго лежал с открытыми глазами, пытаясь понять, что привело эту красивую женщину в такую глушь. Впервые за несколько лет он почувствовал приятное тепло в груди, глядя на нее. С тех пор как погибли его жена и пятилетняя дочь, он не обращал внимания на женщин. Некоторые пытались достучаться до его сердца, но оно было заковано в огромный амбарный замок. И вот, кажется, замок треснул. Савелий и сам не знал, хорошо это или плохо.
«Время покажет», — решил он вслух и заснул под утро.
***
Кате часто снился один и тот же сон. Вот она входит в комнату, а на табурете стоит маленький детский гробик. Рядом сидит бывший муж и усмехается: «Это врачебная ошибка. Твой сын умер. Сама посмотри». Катя поднимает крышку гробика, но он пуст. А Дима хохочет дьявольским смехом.
Катерина вскрикивает, просыпается в холодном поту и садится на кровати.
— Всё в порядке. Это всего лишь сон. — Савелий неожиданно оказался рядом с ней. Он гладил её по голове, как маленькую.
Катерина ещё не до конца очнулась ото сна и непонимающе смотрела на Савелия, пытаясь вспомнить, кто это такой. Наконец, оглядевшись, она пришла в себя.
— Извините, я не хотела вас разбудить. А я что, кричала?
— Не волнуйтесь, всё хорошо. Вам просто приснился кошмар. Но на свежем воздухе это проходит, — успокаивал меня сосед по дому.
— А почему вы уехали в эту глушь? — вдруг спросила Катя.
— Жены и дочери не стало. Пять лет назад.
Катя вскрикнула и зажала рот ладонями.
— Мы втроём катались по реке на деревянной лодке. Я был на вёслах, девчонки глазели по сторонам. Вдруг из-за косы вылетела моторка и врезалась прямо в нас. Удар был такой сильный, что дочку подбросило на несколько метров вверх. Потом она упала в воду. Спасательный жилет не помог. Она умерла сразу после столкновения. Жена скончалась в реанимации. Я провалялся в больнице полгода. Меня собирали буквально по кусочкам. Я пытался жить без них в нашем доме, но не смог. Открыл карту, ткнул пальцем и попал прямиком в эту деревню. А вы, если не секрет, почему здесь?
— Я родила мёртвого ребёнка, — голос Кати задрожал. — Но мне даже не дали его похоронить. И теперь мне постоянно снится пустой гроб. Муж нашёл себе другую и уехал из города. Я тоже не смогла оставаться в той квартире.
— Выходит, мы с тобой товарищи по несчастью, — вздохнул Савелий.
— Это точно. Кстати, а что стало с тем, на катере? — поинтересовалась Катя.
— Этот-то… Да, он был пьян в стельку, но ни царапины. К счастью, его посадили. Правда, я никогда не думал, что на реке может произойти авария и столкнуться два небольших судна.
Они ещё помолчали, каждый о своём. Потом Савелий пожелал ей спокойной ночи, хотя уже светало.
***
Катя устроилась деревенским почтальоном и разносила старикам газеты и пенсии. Савелий работал лесничим. Сначала они просто жили по соседству, по вечерам вместе ужинали, а утром она готовила завтрак на двоих. Савелий ремонтировал дом, колол дрова, копал огород. И как-то так получилось, что они стали жить вместе как муж и жена.
Так они прожили семь лет, пока однажды осенью в их дом не постучали.
Инна и Богдан вернулись из роддома с сыном.
— Богдаш, ну что ты такой хмурый? — допытывалась жена, видя, каким нелюдимым он стал.
— Всё хорошо, просто на работе проблемы. Но это ненадолго, — тут же успокоил он.
— Ты даже на сына не смотришь. — Она заметила, что муж избегает контакта с ребёнком.
— Милая, я же его видел. Просто он ещё такой маленький. Я боюсь сделать что-нибудь не так.
Но со временем отношение Богдана к сыну не изменилось. Он был с ним сух и сдержан. Шли годы. Отец ни разу не обнял мальчика, не сказал ему доброго слова. Нет, он не наказывал его и не ругал.
— Такое ощущение, что ты совсем не замечаешь Лёвушку, — высказалась однажды Инна. — Смотришь на него как на пустое место. Богдан, это же и твой ребёнок!
А муж смотрел на мальчика и не понимал, как жена не замечает очевидного: ребёнок совершенно не похож ни на неё, ни на него. И он уже сто раз пожалел, что поддался тогда минутному порыву и забрал ребёнка у настоящей матери. Но он ведь не хотел, чтобы страдала жена. А горе другой женщины было ему чуждо.
Непохожесть мальчика ни на одного из родителей вскоре стала предметом сплетен соседей и знакомых.
«Интересно, в кого сын у Инки с Богдашкой? Она блондинка, он брюнет, а мальчонка-то рыжий!»
«Ох, не иначе Инка нагуляла пацана!»
«О, неужели её мужик ничего не замечает? Мой бы давно мне все волосы повыдёргивал!»
«И в родне у них вроде никого конопатых нет. Я на свадьбе видела».
Так перемывали косточки все, кому не лень. До них тоже стали доходить сплетни. Богдан злился из-за этого и стал чаще задерживаться в офисе. Они с Инной начали ссориться. Сын всё это видел и страдал.
— Мам, а почему папа злится на меня? — пришёл он как-то к ней после очередной ссоры родителей.
— Лёвушка, ну что ты! Папа сердится не на тебя, а на меня! Ну ты же не обращай внимания! — утешала его Инна, хотя и сама уже видела, что у ребёнка нет ничего общего ни с ней, ни с мужем. Как будто им подменили малыша в роддоме.
***
А почти перед самой школой произошло то, что навсегда изменило жизнь нескольких человек.
Пьяный сосед остановил Богдана, когда тот вышел из машины и собирался войти к себе в дом.
— Слышь, мужик, а у тебя шея-то не болит?
— Чего? — не понял Богдан.
— Чего-чего? Такие рога ветвистые на башке таскаешь. Это ж какую шею крепкую иметь надо, чтобы такую тяжесть носить и чужого пацана растить! — расхохотался сосед и тут же получил кулаком в зубы.
Потирая костяшки пальцев, Богдан ворвался в дом, рявкнул на Лёву, попавшегося ему на пути, и схватил жену за руку.
— Как ты думаешь, когда я пришибу кого-нибудь за их языки и сяду?
— Богдаш, что с тобой? — Инна испуганно уставилась на мужа, пытаясь высвободить руку.
— Что со мной? — взревел он. — Да мне только береза возле дома не тычет в глаза, что у нас ребенок, которого ты нагуляла!
— Ты что?! — испуганно вскрикнула Инна. — Богдаша, это твой ребенок! У меня никого, кроме тебя, не было никогда!
— Да никакой он не мой! — Муж полез в свой портфель, с которым не расставался никогда, и выудил оттуда потертую за годы бумажку. — На, читай! Не мой и не твой! Боже, какой я дурак!
Инна с опаской взяла листок и развернула его. Постепенно лицо у нее вытягивалось. Глаза стали огромные и заблестели.
— Скажи, что это неправда! — подняла она голову от бумаги и посмотрела на мужа. — Скажи, что это дурацкая шутка!
— Да какие тут шутки! — усмехнулся Богдан.
— А где тогда наш сын? — Инна опустилась на стул и уронила обессиленно руки на колени. Листок выпал из ослабевших пальцев и упал под стол. Но никто из них даже не заметил этого.
— Умер. Еще в утробе, — тихо ответил супруг.
— И ты решил купить мне игрушку взамен? — безжизненным голосом пробормотала Инна.
— Я хотел как лучше. — Богдану было непонятно, что теперь ожидать от жены. Он попытался оправдаться.
— Для кого лучше? Для меня? Для тебя? Для нашего мальчика? — зарыдала Инна. — Для кого?! Убирайся! Ненавижу тебя! Видеть тебя не могу!
Богдан выскочил из дома, сел в машину и нажал на газ. На том месте, где только что стояла его машина, остались лишь облачка дыма.
И никто из взрослых не заметил мальчика, который стоял в углу комнаты и с ужасом слушал неприглядную правду о себе и людях, которых он любил и считал своими родителями.
***
Дождавшись, пока Инна уйдёт в ванную, чтобы вдоволь наплакаться, Лёва вошёл в комнату и заметил под столом листок.
«Расписка. Я, Дмитрий… настоящим документом подтверждаю, что получил от гражданина Богдана… сумму в размере 5 миллионов за то, что продал ему своего сына, родившегося такого-то числа такого-то года, и не имею на него никаких прав в дальнейшем».
Даже семилетний ребёнок понял, что это что-то страшное и странное. Лёва машинально сунул листок в карман, схватил курточку, натянул кроссовки и выскочил из дома.
«Я им не сын, они меня не любят», — как молитву повторял про себя мальчик и бежал, не разбирая дороги, подальше от дома.
На обочине дороги, ведущей за город, он увидел грузовую «Газель» с тентом. Пока водитель увлечённо болтал с продавщицей киоска, он забрался в кузов и забился в угол. Вскоре загудел мотор, и машина тронулась с места.
Сколько они ехали, Лёва не знал. Его убаюкала ровная дорога. Он проснулся, когда на улице стемнело и машина остановилась возле леса. Водитель вышел по нужде. Испугавшись, что его увезут очень далеко, мальчишка потихоньку спрыгнул с кузова и бросился в лес.
Он бежал, как ему казалось, очень долго. В лесу было страшно, холодно, ветки царапали лицо и руки. Он падал, размазывал по щекам слёзы и грязь и бежал дальше, пока не выбежал прямо к дому, в котором горел свет.
Дрожа от холода и страха и шмыгая носом, Лёва поскрёбся в дверь.
— Мне кажется, или кто-то стучится? — Катя прислушалась.
Савелий тоже перестал чистить ружьё и затих. В дверь снова поскреблись.
— Сиди, я открою. — Она махнула мужу и, открыв дверь, обомлела.
На пороге стоял испуганный, дрожащий от холода мальчишка лет семи. Его куртка была кое-где порвана, штаны полностью грязные, лицо в ссадинах и царапинах. Волосы потемнели от влаги и прилипли к голове.
— Батюшки, заходите скорее! — затащила его в дом Катя.
Помогла раздеться, умыла, сняла грязную одежду и завернула мальчишку в тёплый плед.
— Ты кто такой и откуда? Где твои родители?
— Лёвушка! — выдавил наконец ребёнок. — Лёвушка. А почему ты один? — Катя разглядывала ребёнка, а в ушах у неё звучал хохот бывшего мужа из сна.
— Я сбежал из дома, потому что меня купили! — наконец дал волю слезам ребёнок.
— Как это купили? — не поняли Савелий с Катей.
Тогда он достал листок, который поднял под столом, и протянул ей. Катя читала и не могла поверить в реальность происходящего. Савелий увидел, как она побледнела и пошатнулась. Он тут же поддержал её и забрал листок, чтобы прочитать. С каждым словом его брови всё сильнее сходились на переносице.
— Катюша? — посмотрел он на женщину, с которой прожил столько лет.
— Да, Савушка, это почерк моего бывшего мужа. И дата рождения совпадает! — Она почувствовала, как у неё закружилась голова. — Как такое возможно?
— Да, непонятно, — Савелий и сам был в шоке. Он уже понял: этот мальчик — сын Катерины. И пришёл он именно к ним домой. Но это просто невероятно.
— Посмотри, как он на тебя похож, — заметил Савелий, когда мальчик высох и согрелся.
И правда, те же черты лица, цвет волос и даже веснушки, усеивающие их носы и щёки.
***
Они решили дождаться утра и поехать к родителям Лёвушки. Мальчика уложили спать, предварительно накормив и обработав ранки. Катя почистила его одежду и развесила сушиться.
А в это время в доме Инны и Богдана царила паника. Ребёнок пропал. Все подразделения полиции были подняты по тревоге. Инна обвиняла мужа. Тот проклинал Дмитрия и самого себя. До утра не было никаких известий.
А утром Лёву привезла незнакомка, на которую он был очень похож.
— Господи, Лёвушка, мы тебя обыскались! — бросилась к нему Инна.
Но он спрятался за спиной Кати. Она протянула Инне расписку.
— Дмитрий — мой бывший муж. Думаю, дальше объяснять не нужно. Я семь лет думала, что схожу с ума. Все семь лет мне снился пустой детский гроб. Я… Я сама узнала об этом только вчера. — Из глаз Кати потекли слёзы.
Инна уже поняла: всё потеряно. Сын, муж, семья.
Эпилог
Любовница бросила Дмитрия, как только у него закончились деньги. Да ещё и обобрала его до нитки. Поэтому спустя некоторое время его нашли среди бомжей в чужом городе. И он предстал перед судом вместе с Богданом и докторшей.
Инна же развелась с мужем и завела дюжину кошек.
А Катя и Савелий усыновили Лёву. Теперь у мальчика была не только настоящая мама, но и не менее настоящий папа. И, конечно же, кот Боцман, который учил мальчишку отстаивать свою территорию. А ещё он очень любил мурлыкать у Лёвы на коленях.
