— Илюша, хватит дрыхнуть! Поднимай свою ленивую задницу, дело есть срочное! — выпалила Жанна в трубку так, что у Ильи заложило барабанные перепонки. Сон после ночной смены в такси слетел мгновенно, оставив лишь тупую головную боль посреди прокуренной съемной однушки.
— Жанна, побойся бога, я только в шесть утра уснул, — прорычал мужчина, отчаянно потирая воспаленные от недосыпа глаза. — Какое еще дело? Дай отдохнуть!
— Тебе что, трудно? Родным надо помогать! В семье нет твоё-моё, всё общее! — тут же возмутилась сестра, пуская в ход свою самую любимую манипуляцию. — Дядя Миша на даче ногу сломал. Нужно срочно отвезти ему пакет с продуктами и крыльцо гнилое починить, а то этот великовозрастный балбес там вообще с голодухи загнется!
— А я тут при чем? Вы же с ним десять лет собачились и знать друг друга не хотели, — отмахнулся Илья. — И вообще, у меня даже на бензин сейчас ни копейки. Я пустой.
— Шикарно устроились! Присесть на шею сестре мы всегда рады! — зло съязвила Жанна. — Как твои кредиты гасить и от алиментов отбиваться, так Жанна банкомат! А как помочь семье — так моя хата с краю? Я тебе только что тридцатку на карту скинула, нищеброд ты наш. Просрочку твою закрыла, так что хватит тянуть кота за подробности. Вставай и дуй в СНТ!
Илья опешил. На экране старенького смартфона действительно висело уведомление от банка — долг списан. Жанна мастерски накинула финансовую удавку: теперь он обязан. Мужчина лишь бессильно скривился, понимая, что в очередной раз стал для старшей сестры удобной тягловой силой.
***
Илье недавно стукнуло сорок пять, но в зеркале по утрам на него смотрел помятый жизнью старик. Когда-то он был толковым автослесарем, руки росли откуда надо, но потом жизнь покатилась по наклонной. Жена ушла, оставив после себя лишь горькое послевкусие и алименты, высасывающие все соки. Из нормального мужика Илья превратился в дойного оленя, перебивающегося случайными заказами в такси. Долги по микрозаймам росли как снежный ком, съемная «однушка» пропахла дешевым табаком и безнадегой, а сам он давно смирился со статусом семейной козы отпущения.
Старшая сестра Жанна была слеплена из другого теста. В свои пятьдесят два она держала две парикмахерские в райцентре, где местные куры хохлатые оставляли приличные деньги за стрижки и сплетни. Жанна была бабой жесткой, прагматичной и привыкшей держать всё под железобетонным контролем. Для нее Илья был просто неудачником, великовозрастным балбесом с маргинальными наклонностями, которого удобно использовать как бесплатную тягловую силу. Подкидывая брату копейки на закрытие просрочек, она крепко держала его на коротком поводке.
Был в их семействе еще один колоритный персонаж — дядя Миша. Семидесятипятилетний отставной инженер завода давно оборвал все связи с родней, справедливо считая их жадными до чужого добра выхухолями. Характер у старика был тяжелый, как чугунный радиатор. Диабет, больные ноги и тотальное одиночество превратили его в сварливого мизантропа, окопавшегося на своей старой даче в СНТ. Родственники годами не вспоминали о деде, пока не запахло большими деньгами.
Дело в том, что участок дяди Миши располагался в золотом месте — прямо у строящейся трассы. Земля там взлетела в цене до небес: идеальное пятно под коммерческую застройку или складской терминал. А у Жанны в ее бизнесе как раз нарисовался жуткий кассовый разрыв. Дело шло ко дну, кредиторы дышали в затылок. Продажа дядькиной земли была для нее единственным спасательным кругом.
Сама Жанна валандаться с больным стариком не собиралась — не царское это дело за инвалидом утки выносить. Но когда дядя Миша неудачно упал и сломал ногу, она поняла: вот он, идеальный момент. Старик беспомощен, можно брать тепленьким. Оставалось только приставить к нему «сиделку», чтобы втереться в доверие, а потом быстренько подсунуть доверенность на землю и сдать деда в интернат.
Илья подходил на роль бесплатной сиделки идеально. «Ему всё равно заняться нечем, только баранку крутить», — решила сестра. Она ловко закрыла его долг перед банком, и теперь брату ничего не оставалось, кроме как покорно поехать в СНТ. Лей в глаза — всё божья роса, долг платежом красен. Илья просто не нашел в себе сил поднять хай и отказаться, снова позволив сестре присесть себе на шею.
***
Дяди Миши не стало на прошлой неделе — диабет доканал, началась гангрена. Илья, втайне продавший свою старую «Шкоду» ради хорошего врача и нормальных обезболивающих, так и остался жить на даче. На девятый день он молча собирал в коробку старые детали, в которых они со стариком ковырялись долгими вечерами, на удивление найдя общий язык. Тишину разорвал визг тормозов: во двор влетела Жанна на своем кроссовере, а следом — машина с хмурыми рабочими и вертлявым риэлтором.
— Так, Илюша, сворачивай свой цыганский табор! — с ходу выпалила сестра, брезгливо швырнув спортивную сумку брата прямо на гнилое крыльцо. — Мужики сейчас тут всё бульдозером снесут. Земля продается, покупатель уже задаток внес!
— Ты совсем о…балдела? — прорычал Илья, сжимая в руках промасленную тряпку. — Девять дней сегодня! Старик еще остыть не успел, а ты уже стервятников пригнала?
— Ой, да не надо мне тут хай поднимать! — взвизгнула Жанна, сверкая золотыми кольцами. — Тебе что, жалко? У меня бизнес горит, кассовый разрыв, а он тут поминки разводит! Я ради вашей семьи лучшие годы отдала, всех на себе тащила! Собирай манатки и чеши отсюда, пока я полицию не вызвала.
— Никуда я не пойду, — Илья спокойно вытер руки и достал из внутреннего кармана куртки сложенный вдвое лист с синей печатью. — Это теперь моя земля. Дядька на меня завещание написал. Нотариально заверенное.
Жанна опешила. Ее холеное лицо пошло красными пятнами. Секунду она просто хватала ртом воздух, а потом крышей поехала окончательно.
— Ах ты пара…зит! Иждивенец! — возмутилась она, схватив с летнего столика грязную тарелку и с силой швырнув ее об стену. Звон разбитой посуды смешался с ее истошным криком. — Ты как старика обработал, к…ел?! Он же, поди, в дупель угашенный был все это время! Ты его специально спаивал, нищеброд!
— Он не пил ни капли, Жанна. И в своем уме был до последнего вздоха, — Илья осадил сестру ледяным тоном.
— Врешь! В суде сгниешь, великовозрастный балбес! — фыркнула Жанна, яростно брызгая слюной. — Мы же семья! Родным надо помогать, а ты кусок изо рта у родной сестры вырвал! Отменяй бумагу немедленно, или я тебя по миру пущу!
***
— В суд? Подавай, — Илья даже не повысил голоса, спокойно глядя на сестру. — Только учти, что дядя Миша перед визитом к нотариусу прошел освидетельствование. Справка из ПНД о том, что он полностью дееспособен, подшита к делу. Он прекрасно знал, что ты примчишься делить землю, хотя последние пять лет даже с днем рождения его не поздравляла.
Риэлтор, до этого молча топтавшийся у калитки и с интересом наблюдавший за семейной драмой, нервно кашлянул.
— Жанна Эдуардовна, вы же уверяли, что вы — единственная наследница по закону и проблем с документами нет. Завещание, тем более свежее и с освидетельствованием… извините, но наследственные споры — это не наш профиль. Мы поехали.
— Куда?! А ну стоять! Я вам заплатила! — взвизгнула Жанна.
Но вертлявый мужчина уже отвернулся, подав знак рабочим, которые с видимым облегчением побросали лопаты обратно в кузов «Газели».
Оставшись без группы поддержки, Жанна обернулась к брату. В ее взгляде плескалась чистая, незамутненная ненависть. Сползла маска успешной бизнесвумен, обнажив обычную базарную жадность.
— Ты мне больше не брат. Сгниешь в этой халупе, подавишься своими железками! Копейки от меня больше не получишь, понял?!
— Я у тебя их никогда и не просил, Жанна. Прощай.
Она развернулась так резко, что едва не свернула каблук на подгнивших досках. Стукнула калитка, тяжело хлопнула дверца кроссовера. Мотор хищно взревел, и машина сорвалась с места, оставив после себя лишь облако сизого выхлопа и глубокие колеи в грязи.
Илья остался один. Двор словно выдохнул после ее отъезда.
Он молча сходил за веником, аккуратно смел осколки разбитой тарелки в совок и выбросил их в мусорное ведро. Затем вернулся к летнему столику, окинул взглядом покосившуюся веранду, старые яблони, которые давно пора было обрезать, и ящики с инструментами.
Работы впереди было много. Нужно перекрыть крышу на сарае, перестелить полы на кухне, да и старую «Шкоду» со временем надо бы выкупить обратно — или взять другую, чтобы было на чем ездить в город.
Илья сел на старую табуретку и достал из кармана мятую пачку сигарет. Чиркнула зажигалка. Он глубоко затянулся, слушая, как в ветвях старой сливы шумит ветер. Впервые за эти тяжелые месяцы на душе было абсолютно спокойно. Теперь это был его дом. Дом, который достался ему не по праву крови, а по совести.
Конец.
