— Оля, это что такое? Это синяки?! Откуда они у тебя? Тебя что, бьют?! Тебя избивают одноклассники? Я так и знала! Дима, Дима, немедленно иди сюда! — мать резко побледнела.
Ольга стояла посреди гостиной и левой рукой старалась прикрыть огромный синяк на правой. Из кухни выглянул отец:
— Юль, чего тебе? Дай мне поесть спокойно. Я только с работы пришёл.
— Бросай ложку и быстро иди сюда, — перешла на ультразвук мать, — я говорила тебе не переводить её в эту школу?! Говорила или нет? Ты посмотри на ребёнка! Она же вся синяя. Её лупят дети этих маргиналов. Я была на родительском собрании, я знаю, о чём говорю. Немедленно верни её в гимназию. Что хочешь делай: машину свою продай, кредит возьми, но безопасность ребёнку обеспечь!
Дмитрий вздохнул, подошёл к дочери, осмотрел её со всех сторон:
— Оль, что происходит? Тебя что, обижают? К тебе в классе плохо относятся? Ты почему нам сразу не сказала?
Ольга опустила голову. Вот как родителям правду сказать? Они же не поймут, а с мамой точно случится истерика. Оля это прекрасно понимала. Вот дёрнул её чёрт надеть именно эту футболку! Как она могла про синяк забыть? Придётся теперь врать, оправдываться. Она и так уже завралась. Несколько месяцев родителей за нос ведь водила.
Юля, сколько себя помнила, всегда мечтала о дочери. К выбору супруга подходила очень ответственно, искала непьющего, некурящего, работающего, крепко стоящего на ногах мужчину. Дима ей по всем параметрам идеально подходил. Год Юля своего молодого человека узнавала и изучала, и только когда удостоверилась в том, что он — партнёр надёжный, согласилась выйти за него замуж.
Оля родилась только через 4 года после свадьбы. У супругов были небольшие проблемы со здоровьем. Сначала лечились, потом, как положено, планировали полгода. Правильно питались, занимались спортом, пили витамины. Юля почему-то была уверена в том, что у неё родится дочка. На УЗИ шла спокойно, не волновалась совершенно. А вот муж места себе не находил — он шёл рядом и держал жену за руку.
— Ладошки вспотели, — признался он супруге у кабинета врача, — Юля, я боюсь!
— Чего? — спокойно спросила его супруга, — Дима, не дрейф. Всё у нас хорошо. Я в этом уверена. Пойдём, посмотрим на нашу девочку.
— Может, там не девочка? — спросил Дмитрий, — может быть, там пацан?
— Нет, там точно девочка, — улыбнулась Юля, — я знаю. Я её во сне видела. Вот посмотришь, родится у нас с тобой дочка.
И Юля не ошиблась. Действительно, в положенный срок у них с Димой родилась Оля. Малышку с раннего детства воспитывали как принцессу. Из игрушек — только куклы, из одежды — юбочки и платьица в рюшах. Никаких брюк, шорт. Обувь — исключительно красивые туфельки, а не кроссовки и, упаси Господь, кеды. Юля хотела, чтобы её девочка выросла женственной, утончённой, не похожей на современную молодёжь.
— Вообще же ведь не разберёшь, кто перед тобой: мальчик или девочка, — говорила она подруге, — вот недавно вышла с Олечкой на детскую площадку. Дочка захотела на горку. Подошли, смотрим: прямо у самого спуска сидит подросток. Явно парень: джинсы, кроссовки, бейсболка. Я вежливо попросила: «Мальчик, отойди, пожалуйста. Мы скатиться хотим». На что этот «мальчик» зло на меня зыркнул и заявил: «Я вообще-то девочка!». Девочка не так выглядит, девочка не может носить мужские вещи! Вот права я или нет?
Оля, в принципе, бунтов относительно одежды до определенного возраста не устраивала. Конечно, Юля понимала, что дочку в подростковом возрасте не оденешь в то, что ей не нравится, поэтому годам к десяти Олечки появились и брючки, и классические шорты до колена, и красивые «девчачьи» кожаные ботиночки и мокасины. А вот спортивной одежды в гардеробе у нее не было — мать выступала категорически против именно этого стиля. Нет, конечно, костюм школьный для занятий спортом у Оли был. Розовый. А в повседневной жизни бесформенную одежду мать ей носить не разрешала.
Олечку в 6 лет отдали на танцы. Юля всю жизнь мечтала выступать на сцене, но реализовать себя на этом поприще не смогла. В детстве её тоже отдавали в танцевальный кружок, но через пару месяцев пришлось перестать ходить. Тренер матери Юли сказал:
— Совершенно она не пластичная. Тело у неё как будто деревянное. Она от группы на пару шагов отстаёт. Вы ребенка не мучайте. Не получается у неё, нет таланта.
У Олечки талант был, тренер и старательность, и гибкость, и упорство постоянно отмечал. Юля и не подозревала, что дочь танцами заниматься не хочет. Оле все эти румбы, сальсы, ламбады давно осточертели. Мечтал ребёнок заниматься спортом, и не абы чем, а каким-нибудь боевым искусством.
Проблемы с дочерью у Юли начались после перевода Оли из частной гимназии в обычную школу. Престижному учебному заведению в год за её обучение родители платили огромные деньги. Фирма, в которой достаточно продолжительное время работал Дмитрий, супруг Юли, неожиданно обанкротилась. Штат, естественно, сократили, контору прикрыли, люди остались без работы. Дмитрий быстро нашёл новое место, но доход упал, зарабатывал он теперь в полтора раза меньше. О том, чтобы дочь обучать в частной гимназии, теперь и речи не шло.
— Юль, пусть идёт в обычную школу, — уговаривал супругу Дмитрий, — что такого? Ты в такой училась, я в такой учился, и ничего, нормальными людьми выросли. В частной гимназии с ними носятся и толком знаний никаких не дают. Конечно, даже тройки не ставят, исключительно пятёрки. А в обычной школе учителя работают в прямом смысле за идею, и учат, и гоняют всех одинаково, привилегий ни у кого нет. Мы не тянем сейчас гимназию.
— Дима, я даже не знаю, — переживала Юля, — ну как наша девочка пойдёт в обычную школу, туда, где учатся… Да все там учатся, и неблагополучные дети в том числе! А что, если над Олей нашей там будут издеваться? А что, это частое явление: переводится ребёнок из нормального учебного заведения в обычную школу, его начинают ненавидеть, притеснять, обижать…
— Да что ты выдумываешь, — вспыхнул Дмитрий, — если твоим словам верить, то в школе дедовщина похуже, чем в армии. Успокойся, всё будет нормально. Дети как дети, можно подумать, в той частной гимназии у Оли были исключительно примерные одноклассники. Ты Захарова вспомни! Что он творил? И учителя его покрывали, делали всё, чтобы выгодного клиента не лишиться. Юль, я всё сказал, Оля пойдёт в обычную школу.
И Оля пошла. Был, конечно, поначалу какой-то страх перед новым коллективом, но, на удивление, влилась она в него довольно быстро. Никто над ней не издевался, никто над ней не смеялся. Одноклассники общались с ней на равных. У Ольги даже подруга быстро появилась. Марина была ребёнком из неполной семьи, воспитывал её только папа, матери у девочки не было. Оля как-то набралась смелости и спросила у подружки, почему так произошло. Марина пожала плечами:
— Да я толком и не знаю. Папа говорит, что мама с любовником сбежала, когда мне 2 года было. Мамка у меня… Она… В общем, неправильный она образ жизни вела. Не знаю я толком ничего, Оль, и знать, если честно, не хочу.
После перевода в обычную школу жизнь Оли кардинально изменилась. Она с удивлением обнаружила, что, оказывается, не все сверстники живут так же, как и она. Большинство одноклассников — совершенно самостоятельные люди с чёткой позицией. Марина, например, когда узнала о том, что Ольга ненавидит танцы, но продолжает на них ходить, поразилась:
— Почему? Зачем ты над собой издеваешься?
— Не знаю, — вздохнула Оля, — мама хочет, чтобы из меня танцовщица получилась, а я… Я когда тренера вижу, у меня руки трястись начинают! Ты себе не представляешь, как мне это надоело.
— Так если надоело, не ходи, — развела руками Марина, — так родителям и скажи: «Не хочу». Ну что тебя свяжут и силой на тренировку отволокут? Нет. Я вот, например, на карате хожу полгода уже. Папа тоже поначалу против был, недолго, правда, ворчал, с недельку всего. Но я свою позицию отстояла. Он пытался засунуть меня в музыкальную школу, а оно мне даром не надо. У меня слуха нет. В начальной школе, когда пение было, учительница меня просила просто молча рот открывать, потому что петь я совершенно не умею. Как медведь, басом реву. Вот не знаю, почему так. Голос вроде бы нормальный, а петь не получается…
Оля и сама мечтала связать свою жизнь именно с боевыми искусствами. Тайком от мамы она смотрела видео и даже пыталась кое-какие приёмы выучить. О том, чтобы вслух озвучить свою мечту, и речи не было, родительница бы стремление дочери «опацаниться» не поняла. Марина как-то взяла с собой Олю на тренировку, и девочка поняла: вот именно карате она и хочет заниматься.
Марина упросила тренера дать Оле шанс, и она тоже тайком от родителей начала ходить на тренировки. Врать было нетрудно: родители работали, домой возвращались только в 7 вечера, а тренировка начиналась в четыре. Когда мать приходила домой, то дочь всегда была в квартире: или уроки делала, или готовила, или другими домашними делами занималась.
Первое время было очень трудно, но Оля терпела. Перед сном за закрытой дверью она отрабатывала приёмы и размышляла, как о своём новом увлечении рассказать родителям. Признаться всё же пришлось — мать увидела синяк, который Оля получила в спарринге. Закатила истерику, расплакалась, собралась уже бежать к директору и разбираться. Чтобы не навлечь на себя ещё больше проблем, Оля маме и отцу рассказала правду.
— Вы только не волнуйтесь. Мам, папа, надо мной никто не издевается! У меня очень хорошие отношения с одноклассниками. Вот правда, у кого угодно спросите! Синяк этот… Дело в том, что я хожу на карате. Мы с Маринкой вместе на тренировку бегаем.
Мама сначала покраснела, потом побледнела. Оля перепугалась.
— Мам, тебе что, плохо? — бросилась она к ней.
— Плохо, — простонала родительница, — плохо! Это не то что плохо, это ужасно. Оля, ты в своём уме? Какое карате? Немедленно брось заниматься всякой ерундой! Тебя колотят, калечат, когда-нибудь и угробят. Это что ещё за новости? Дима, ты слышал?
— Конечно, слышал, — кивнул отец, сидящий напротив Ольги, — не глухой. Ну, слава богу, всё выяснили. У Оли с одноклассниками нет никаких проблем, переживать нам не о чем. Ты могла бы сразу сказать. Я вообще не пойму, почему ты с матерью от нас это скрывала.
— Да как это не о чем переживать? — возмутилась Юля, — Дима, ты в своём уме? Ты что вообще городишь? Твою дочь неизвестно где отлупили, а ты собираешься ситуацию пустить на самотёк? Где этот подвал, где нелегальные занятия проходят? Немедленно говорят адрес, я сейчас туда поеду, камня на камне не оставлю.
— Мам, пожалуйста, прекрати, — еле сдерживая слёзы, попросила Оля, — не надо меня позорить! Мам, мне там нравится, меня всё устраивает. Синяк этот единственный, я просто неудачно упала! Такое бывает, травмы при занятии спортом — явление нормальное. Карате — это тоже своего рода спорт. И вообще я давно хотела тебе сказать… Я ненавижу танцы! Я не хочу туда ходить, я не хочу в этом дебильном платье скакать перед жюри. Мне не нравится! Я буду ходить с Мариной на карате.
— А я тебе говорила, — в истерике кричала Юля, — что научат в этой обычной школе дочь твою чему попало! Связалась с какой-то хулиганкой, которая её по подвалам таскает и заниматься всякой дрянью заставляет! Оля, ты же девочка, а девочки не ходят на карате. Это занятие для мальчиков! Господи, ну как ты не понимаешь?
Дмитрий, спокойно наблюдавший за «переговорами» жены и дочери, подался вперёд.
— Юль, успокойся. Оле почти 15, она сама знает, что ей подходит, а что нет. Хочет заниматься карате — пожалуйста, я лично не против. Ты знаешь, мы в такое время живём… Знание всяких приёмов и штучек в жизни пригодится куда больше, чем умение быстро перебирать ногами и взмахивать руками под музыку. Не дай бог на ребёнка нашего хулиганы нападут. Она перед ними что, станцевать должна, что ли? Я давно тебе хотел сказать, что был бы не против, если бы Оля училась хотя бы элементарным приёмам самообороны. И дочь я поддерживаю! Считаю, что она сама знает, как ей самовыражаться.
— Да вы что? — Юля даже задохнулась от возмущения, — вы что… Вы против меня, что ли? Оба!? Моё слово в этой семье теперь не значит ничего? Дима, ты не понимаешь, что её на этом карате когда-нибудь покалечат. Угробят, инвалидом сделают! А танцы… Танцы — это красиво! Это и пластика, это и чувство ритма. Это… Это — завораживающее зрелище! У неё прекрасные данные, её так тренер хвалит…
— Юль, — Дмитрий присел рядом с женой, — давай друг другу признаемся честно: ты ведь пытаешься свою мечту на дочь переложить? Это ты танцевать хотела, а не она. Ей не нравится, и мы должны уважать её выбор. Я вот, например, в детстве мечтал стать космонавтом. Но если у нас с тобой когда-нибудь родится сын, я его в авиационный институт не отдам, я ему предоставлю право выбора, понимаешь?
Юле очень сложно было переступить через себя и смириться с тем, что мечта её в жизнь не воплотится никогда. Дочка профессиональной танцовщицей не станет. Первое время женщина, конечно, к новому увлечению дочери относилась настороженно, но потом вроде бы привыкла. Гордиться даже начала. Оля бросать карате не собирается, она намерена этим боевым искусством заниматься профессионально. Юля тайком от мужа и дочки сбегала всё-таки к психологу. Специалисту удалось донести до неё простую истину: её ребёнок — личность со своими желаниями, недостатками и характером. Он, как и говорил Дима, имеет право выбора. И Юля решила дочери больше не мешать. Пусть сама по жизни набивает шишки. А она просто будет рядом.