Глава 2. Восставший из шезлонга
Игорь, он же Гарик, он же официально усопший, вжался в ротанговое кресло. Его загорелое лицо пошло пятнами, которые не могли скрыть даже адлерские солнечные лучи.
— Ты… ты не настоящая, — пробормотал он, зажмурившись. — Это солнечный удар. Или кинза была галлюциногенная.
— Я настоящая, Игорь, — Вера сдернула с себя душный парик. — И я очень злая. Знаешь, как дорого нынче хоронить пустые гробы? Твоя мама на поминках чуть в обморок не упала в кутью! А ты, значит, тут витамин D накапливаешь с «аджичкой»?
Игорь приоткрыл один глаз. Увидев, что призрак жены не исчез, а вполне материально навис над ним с электрошокером, он тяжело вздохнул и потянулся к недоеденному хачапури.
— Не ори, Вер. Жанна услышит. Она думает, я контуженный физик-ядерщик без памяти.
— Кто?! — Вера чуть не выронила шокер. — Ты — физик? Ты, который думал, что адронный коллайдер — это новый вид пылесоса?
— Мне нужна была легенда! — огрызнулся Игорь, запихивая в рот сыр. — Я задыхался там, с тобой! Ипотека, твои тетрадки, «Игорь, прибей полку»… Я хотел свободы!
— И ты нашел её в роли приживалки у хозяйки гостевого дома? Это твоя свобода?
— Зато я счастлив! — взвизгнул он шепотом. — Был. Пока ты не приперлась. Чего тебе надо? Ты же вдова. Свободная женщина. Я гуглил — тебе два миллиона выплатили. Вон, зубы вставила. Красивые, кстати. Раньше кривоваты были.
Вера инстинктивно прикрыла рот ладонью. Напоминание о зубах подействовало как холодный душ.
— Вот именно, Игорь. Страховка. Ты хоть понимаешь, что ты натворил?
Она села на стул напротив, включив свой самый страшный «педагогический» взгляд.
— Слушай внимательно, «ядерщик». По документам ты мертв. Я могу завтра пойти в ЗАГС с Павлом, и никто мне слова не скажет. Но теперь я знаю, что ты жив. И если я выйду замуж, зная это, и не вернув деньги, я стану соучастницей мошенничества в особо крупных размерах.
Игорь перестал жевать.
— Я не хочу начинать жизнь с Павлом с уголовной статьи, — чеканила Вера. — Мне не нужен развод, Игорь. Мне нужно, чтобы ты воскрес официально. Чтобы мы пошли в полицию, ты признался в инсценировке, и мы вернули страховой компании деньги.
— Ты с ума сошла?! — глаза Игоря стали похожи на два блюдца с ткемали. — Меня же посадят! И Жанна узнает! У нее брат в местном ОВД, она меня на шашлык пустит, если узнает, что я не герой науки!
— А меня посадят, если я этого не сделаю! У меня два миллиона во рту, Игорь! Мне их вырывать прикажешь, чтобы долг отдать?!
— Нет у меня денег! Жанна мне на пиво двести рублей в день выдает!
Ситуация была патовой. Два афериста — один вольный, другая невольная — смотрели друг на друга с ужасом.
— Значит, так, — Вера лихорадочно соображала. — У тебя сутки. Придумай, где взять деньги. Займи у Жанны. Скажи, что тебе нужно откупиться от иностранных шпионов. Мне плевать. Завтра в полдень, кафе «Морской бриз». Или ты приносишь решение, или я иду к Жанне и рассказываю ей всю твою биографию, начиная с тройки по физике в восьмом классе.
В этот момент за воротами послышался шум мотора.
— Жанна вернулась! — Игорь в панике заметался по террасе. — Верка, уходи! Если она тебя увидит, мне конец! Клянусь, я всё решу!
— Клянешься чем? Вторым сапогом, который ты не утопил?
— Кинзой клянусь! Самой свежей! Уходи!
Вера, подхватив парик, метнулась к пожарной лестнице. Она спрыгнула в кусты гортензии ровно в тот момент, когда на террасу вплыла женщина-гора с пакетами.
— Гарик! — прогремел её голос. — Я купила тебе плавки с якорями! Ты где, мой сладкий?
Вера, отряхиваясь, побрела к набережной. План был хлипкий, как этот забор. Денег у Игоря нет, мужества — тем более.
Телефон в кармане звякнул. СМС от Павла: «Верочка, я места себе не нахожу. Какое-то предчувствие нехорошее. У тебя точно всё в порядке на этих курсах? Люблю».
Вера посмотрела на экран, и ей стало невыносимо стыдно. Она врала лучшему мужчине на свете, чтобы прикрыть спину худшему.
Она еще не знала, что Павел, как человек дела и ветеринар с обостренной интуицией, не умел просто сидеть и ждать, когда его близким плохо.
Хэппи-энд с кинзой
Кафе «Морской бриз» пахло прогорклым маслом и безысходностью. Вера сидела в углу, нервно теребя салфетку. На часах было 12:15.
В 12:20 Игорь появился. Он крался вдоль стены в кепке, натянутой на нос, и темных очках, напоминая шпиона-неудачника из старой комедии.
— Ты опоздал, — сказала Вера.
— Жанна устроила обыск, искала свои золотые серьги, — зашипел Игорь, падая на стул. — Думала, я их украл. Верка, это не жизнь, это пороховая бочка!
— Ты деньги нашел? Или хотя бы план, как мы будем возвращать долг?
Игорь помялся, полез в карман шорт и выложил на стол смятую пятитысячную купюру и горсть мелочи.
— Вот. Всё, что смог выпросить «на лекарства».
Вера посмотрела на эти жалкие крохи. Ей захотелось истерически рассмеяться.
— Ты издеваешься? Нам нужно вернуть два миллиона плюс проценты!
— Вер, ну давай ничего не будем делать, а? — заныл он, хватая её за руку. — Ну кто узнает? Я тут тихо сижу, ты там замуж выходишь. Живи и радуйся! Зачем тебе эта правда, если от нее одни проблемы?
— Затем, что я не такая, как ты! — Вера выдернула руку. — Я не могу жить во лжи! Я не могу смотреть Павлу в глаза!
— Кому ты не можешь смотреть в глаза? — раздался над ними знакомый спокойный бас.
Игорь подпрыгнул на стуле. Вера похолодела.
Над их столиком возвышался Павел. В своем неизменном свитере с оленями, несмотря на +20 за окном, он выглядел как скандинавский бог правосудия, заглянувший в адлерскую забегаловку. Он держал в руках небольшую дорожную сумку и смотрел на Веру с такой смесью тревоги и облегчения, что у неё защипало в глазах.
— Паша… — выдохнула она. — Ты как здесь?
— Я волновался. Ты геолокацию в семейном доступе не отключила, — Павел говорил мягко, но его взгляд, обращенный на Игоря, был тяжелым. — Я прилетел утренним рейсом. Кто этот гражданин?
Игорь попытался сползти под стол.
— Я… я коллега. Географ. Местный.
Павел прищурился. Он двадцать лет лечил животных и умел определять страх и ложь по запаху. Он медленно перевел взгляд с Игоря на Веру.
— Вера, — очень тихо сказал Павел. — У этого «коллеги» шрам на подбородке и форма ушей точь-в-точь как у твоего покойного мужа на фотографиях. Что происходит?
Врать больше не было сил. Да и смысла. Вера поняла, что если она сейчас соврет еще раз, то потеряет Павла навсегда. Не из-за Игоря, а из-за лжи.
— Это Игорь, Паша, — сказала она, глядя прямо в добрые глаза ветеринара. — Он не утонул. Он сбежал. И он живой.
Повисла тишина, даже музыка в кафе, казалось, стихла. Павел молчал, переваривая информацию. Его лицо не дрогнуло, только желваки заходили ходуном.
— Значит, живой, — наконец произнес он. — А ты, значит, приехала сюда не на курсы, а… зачем?
— Я испугалась, Паш, — Вера заплакала, не стесняясь. — Я узнала вчера. И поняла, что если мы поженимся, а я знаю, что он жив, то я мошенница. Я потратила страховку. Я не хотела впутывать тебя в это… Я хотела, чтобы он…
— Чтобы я исчез! — пискнул Игорь из-под кепки. — Я предлагал!
Павел аккуратно отодвинул Веру в сторону, подошел к Игорю и одной рукой, за шиворот модной гавайской рубашки, поднял его со стула. Игорь болтался в его руке, как нашкодивший хомяк.
— Значит, ты предлагал моей невесте стать уголовницей, чтобы ты мог дальше прятаться под юбкой у местной дамы? — уточнил Павел.
— Я контуженный! Отпустите! — заверещал «герой».
— Ты не контуженный, ты — паразит, — поставил диагноз ветеринар. — Вера, вытри слезы. Мы идем в полицию.
— В полицию? — хором спросили Вера и Игорь.
— Именно. Мы сдадим этого «воскресшего». Оформим явку с повинной. Наймем адвоката.
— Но Паша, деньги… Два миллиона…
— Я продам отцовскую «Ниву» и гараж. У меня есть накопления. Мы всё вернем.
Вера смотрела на него, не веря своим ушам. Он не бросил её. Он не устроил скандал. Он просто взял ответственность на себя. За её прошлое, за её ошибки, за этого нелепого Игоря.
— Зачем тебе это, Паш? — прошептала она. — Это же такие проблемы.
Павел посмотрел на неё, и в его глазах было столько тепла, что можно было согреть весь Адлер.
— Затем, что я хочу жениться на честной женщине, а не на перепуганной аферистке. И я хочу спать спокойно. А ты?
Вера вытерла слезы салфеткой.
— И я.
— А как же я?! — взвыл Игорь. — Жанна узнает! Меня же депортируют в наш слякотный N!
— Это, — Павел подтолкнул его к выходу, — уже не наши проблемы, «коллега».
Эпилог. Полгода спустя.
В городе N снова шел дождь со снегом. Но в квартире Веры и Павла было тепло. Они сидели на кухне, и Вера нарезала большой пучок пахучей зелени.
Суд был долгим и нервным. Игоря официально «воскресили». Веру, благодаря хорошему адвокату и явке с повинной, признали «деятельно раскаявшейся» и дали условный срок и огромный штраф — те самые два миллиона плюс издержки.
Павел действительно продал любимую «Ниву» и гараж. Они влезли в кредиты, но долг закрыли. Зубы остались при Вере — как дорогое напоминание о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке (или в Карелии).
Игорю повезло меньше. Жанна, узнав правду, прилетела в N, устроила грандиозный скандал прямо в зале суда, сломала ему нос сумочкой и уехала, прокляв весь род мужской. Игорь получил реальный срок за мошенничество, но небольшой — полтора года колонии-поселения. Сейчас он там работал в библиотеке и писал жалобы на качество тюремной баланды.
— Твой заказ готов, — Вера поставила перед Павлом тарелку с исходящими паром домашними хинкали.
— Оцените, — улыбнулась она, сверкнув «золотыми» (на самом деле керамическими) зубами.
Павел надкусил хинкали, выпил горячий бульон и зажмурился от удовольствия.
— Идеально. Особенно кинза.
Вера рассмеялась.
— Я теперь её люблю. Если бы не эта трава и не его любовь к скандалам, я бы так и жила во лжи.
Она обняла мужа — настоящего, живого и самого надежного.
Уютный уголок
