Глава 5. Рейс
Сто шестьдесят три килограмма. Николай пересчитал трижды.
Контейнеры стояли в погребе ровными рядами — сорок один штука, в каждом по четыре кило. Икра первосортная, свежая, без консервантов. По ценам Марата — почти двадцать миллионов на выходе.
— Грузим? — Серёга топтался у двери, нервничал.
— Грузим.
Машину взяли у знакомого — старый «Мерседес Спринтер» с волгоградскими номерами. Владелец задолжал Николаю с прошлого года, согласился без вопросов. Деньги решают.
Грузили в темноте, фонарями не светили. Контейнеры тяжёлые, скользкие от конденсата. К полуночи закончили.
— Кто поедет? — спросил Роман.
— Я.
— Один?
— Серёга со мной.
— Пап…
— Всё, Рома. Решено.
Роман замолчал. Стоял, смотрел, как отец проверяет груз. Лицо бледное, губы сжаты.
— Если что пойдёт не так… — начал он.
— Не пойдёт.
— Но если?
Николай обернулся. Сын стоял в свете фар — взрослый мужик, седина на висках, а глаза как у мальчишки. Испуганные.
— Если что — береги мать. И Костю. Он слабый, ему помощь нужна будет.
— Пап, не надо так.
— Надо. — Николай подошёл, положил руку сыну на плечо. — Я серьёзно. Что бы ни случилось — семья первее. Понял?
Роман кивнул.
— Понял.
— Ну и ладно. — Николай похлопал его по спине. — Всё, мы поехали. Завтра позвоню.
До точки под Волгоградом — триста двадцать километров. Серёга вёл первую половину, Николай — вторую. Ехали молча, радио не включали.
За окном тянулась степь — плоская, бурая, бесконечная. Изредка попадались деревни: покосившиеся заборы, коровы на обочине, бабки с вёдрами у колодцев. Другая Россия, не та, что в телевизоре.
— Петрович, — Серёга нарушил молчание, когда до точки осталось километров пятьдесят. — Можно спросить?
— Спрашивай.
— Зачем тебе это всё?
— В смысле?
— Ну… деньги. Столько денег. Куда тебе?
Николай смотрел на дорогу. Асфальт потрескался, машину потряхивало.
— Лечение, — сказал коротко.
— Какое лечение?
— Долгое.
Серёга не стал уточнять. Умный мужик — понимает, когда не надо лезть.
— Ясно. — И замолчал до самой точки.
Место оказалось бывшей фермой — заброшенной, с провалившейся крышей. Стояла на отшибе, в километре от трассы. Вокруг — ничего, только степь и линия электропередач на горизонте.
Марат ждал у ворот. Рядом — фургон с казахстанскими номерами и двое мужчин, молодые, крепкие.
— Николай Петрович! — Марат пошёл навстречу, пожал руку. — Доехали нормально?
— Нормально.
— Товар?
— В машине. Сто шестьдесят три кило.
— Хорошо. — Марат кивнул своим. — Ребята, разгружайте.
Перегрузка заняла полчаса. Контейнеры перетаскивали в фургон, пересчитывали, проверяли. Марат лично открыл несколько, осмотрел икру.
— Качество хорошее, — сказал одобрительно. — Свежая, зернистая. Покупатели будут довольны.
— Деньги?
— Сейчас.
Марат достал из фургона спортивную сумку. Тяжёлую — Николай это видел по тому, как он её нёс.
— Здесь шестнадцать с половиной. Остальное — когда товар дойдёт до места. Как договаривались.
— Когда это будет?
— Дня три-четыре. Позвоню.
Николай взял сумку. Открыл, глянул внутрь. Пачки пятитысячных, перетянутые резинками.
— Пересчитаешь? — спросил Марат.
— Верю.
— Правильно. — Марат улыбнулся. — Мы же не чужие люди.
Они пожали руки. Марат сел в фургон, махнул на прощание. Машина выехала на трассу и скрылась за поворотом.
Николай стоял посреди заброшенной фермы, с сумкой денег в руках. Внутри было пусто — ни радости, ни облегчения. Только усталость.
— Едем? — Серёга подошёл сзади.
— Едем.
Обратно Николай вёл сам. Серёга дремал на пассажирском — намаялся за ночь.
На полпути зазвонил телефон. Роман.
— Пап, как?
— Нормально. Едем обратно.
— Всё прошло?
— Всё.
— Слава богу. — Голос сына дрогнул. — Я тут… места себе не находил.
— Зря. Всё по плану.
— Когда будете?
— Часа через три.
— Ладно. Жду.
Николай убрал телефон. Смотрел на дорогу, на степь, на небо. Солнце вставало — красное, тяжёлое. Красивое.
Шестнадцать миллионов в сумке. Ещё три с половиной — через несколько дней. Итого — двадцать. Хватит на всё.
Почему же так погано на душе?
До дома он не доехал. Позвонила Людмила — голос странный, сдавленный.
— Коля, приезжай быстрее.
— Что случилось?
— Тут… тут полиция.
Внутри что-то оборвалось.
— Какая полиция?
— Не знаю. Двое. Спрашивают тебя.
— Что спрашивают?
— Не говорят. Просто ждут.
Николай сжал руль. В висках застучало.
— Еду.
У дома стояла патрульная машина — местная, с речновскими номерами. Двое в форме курили у подъезда. Увидели Николая — выбросили сигареты, пошли навстречу.
— Николай Петрович?
— Я.
— Капитан Дёмин, участковый. — Старший показал удостоверение. — Нужно поговорить.
— О чём?
— Пройдёмте в отделение. Там объясним.
— Я задержан?
— Пока нет. Просто беседа.
Николай посмотрел на дом. В окне третьего этажа стояла Людмила — бледная, руки прижаты к груди.
— Хорошо, — сказал он. — Поехали.
В отделении пахло куревом и хлоркой. Дёмин провёл его в кабинет — тесный, с зарешёченным окном. За столом сидел ещё один — в штатском, лет сорока, лицо незнакомое.
— Присаживайтесь, Николай Петрович. — Штатский указал на стул. — Меня зовут Игорь Валерьевич. Я из области.
— По какому вопросу?
— По интересному. — Игорь Валерьевич открыл папку, полистал бумаги. — Скажите, вы знакомы с неким Маратом из Астрахани?
Николай не отвечал. В голове крутилось: откуда знают? Как узнали? Кто сдал?
— Николай Петрович, я жду ответа.
— Знаком. По бизнесу.
— По какому бизнесу?
— Рыбному. У меня магазин снастей, катера.
— А у него?
— Логистика какая-то. Точно не знаю.
Игорь Валерьевич улыбнулся. Улыбка нехорошая — как у кота, который поймал мышь.
— Николай Петрович, давайте не будем. Мы оба знаем, чем он занимается. И чем занимаетесь вы.
— Я занимаюсь легальным бизнесом.
— Правда? — Игорь Валерьевич достал из папки фотографию. — А это что?
На снимке — заброшенная ферма под Волгоградом. «Спринтер» с волгоградскими номерами. И он, Николай, с сумкой в руках.
— Сегодня утром, — сказал Игорь Валерьевич. — Наши коллеги наблюдали. Интересная картина, правда?
Николай не отвечал. Под рёбрами заныло — знакомая боль, тупая, давящая.
— Сумка тяжёлая была? — продолжал Игорь Валерьевич. — Шестнадцать миллионов — это ведь килограмм десять бумаги. Не надорвались?
— Я хочу адвоката.
— Будет вам адвокат. — Игорь Валерьевич откинулся на стуле. — Но сначала — поговорим. По-человечески.
— Без адвоката — ни слова.
— Ваше право. — Игорь Валерьевич переглянулся с Дёминым. — Тогда подождём. Капитан, оформляйте задержание.
Камера оказалась маленькой — два на три метра, нары, параша в углу. Воняло мочой и сыростью.
Николай сидел на нарах, смотрел в стену. Голова раскалывалась, под рёбрами давило. Таблетки остались дома — он не взял, думал, ненадолго.
Кто сдал? Марат? Вряд ли — ему это невыгодно. Серёга? Тоже нет — он в машине был, сам под статьёй. Кто тогда?
Ашот. Больше некому. Он же говорил — половина браконьеров на него работает. Значит, знал про сделку. Знал и слил.
Сволочь.
Дверь лязгнула. Вошёл Дёмин.
— На выход. К вам пришли.
В комнате для свиданий ждал незнакомый мужчина — лет пятьдесят, костюм дорогой, портфель кожаный.
— Николай Петрович? Я ваш адвокат. Анатолий Сергеевич. Меня нанял ваш сын.
— Роман?
— Он самый. — Адвокат сел напротив. — Давайте к делу. Что вам предъявляют?
— Пока ничего. Показали фотографию и спрашивали про Марата.
— Понятно.
Адвокат кивнул.
— Его взяли сегодня утром. Вместе с грузом. Фургон остановили на границе.
Николай прикрыл глаза.
— Взяли?
— Да. Сто шестьдесят килограмм осетровой икры, контрабанда. Статья серьёзная, сроки большие.
— А я?
— Вы пока свидетель. — Адвокат открыл портфель, достал блокнот. — Но если он заговорит — станете обвиняемым. Могут вменить организацию, пособничество. Там тоже серьёзно.
Николай смотрел в пол. Сроки. Ему не дожить.
— Что делать?
— Молчать. — Адвокат посмотрел на него прямо. — Пока — молчать и ждать. Если повезёт — отпустят под подписку. Нет — будем бороться.
— Деньги… — Николай вспомнил про сумку. — Они забрали?
— Какие деньги?
— Шестнадцать миллионов. В сумке.
Адвокат помолчал.
— Про сумку мне ничего не известно. Вас задержали дома, при вас денег не было.
Николай поднял глаза.
— Как — не было?
— Так. В протоколе ничего про деньги. — Адвокат смотрел на него внимательно. — Вы точно их привезли?
— Точно. Оставил в машине, у Серёги.
— Тогда спросите у него.
Николай сжал кулаки. Серёга. Неужели?
— Мне нужно позвонить, — сказал он.
— Один звонок. Пять минут.
Роман взял сразу.
— Пап! Ты как?
— Нормально. Слушай, Серёга где?
— Не знаю. Он тебя высадил у дома и уехал. Я думал, к себе.
— Позвони ему. Срочно.
— Что случилось?
— Позвони и перезвони мне. Быстро.
Николай ждал. Минута, две, три. Телефон зазвонил.
— Пап, — голос Романа упал. — Номер недоступен.
— Как недоступен?
— Абонент не в сети. Я пять раз набирал.
Николай прикрыл глаза. Серёга исчез. С шестнадцатью миллионами.
— Найди его, — сказал он. — Любой ценой. Найди.
