5 января 1990, пятница
Обратный путь занял три дня.
Сначала — сборы. У матери почти ничего не было — одежда, книги, немного посуды. Всё поместилось в два чемодана.
— Двадцать семь лет жизни, — сказала она, оглядывая пустую комнату. — И всё — в двух чемоданах.
— Главное не вещи, — ответил Павел.
— Знаю. — Она улыбнулась — слабо, грустно. — Но всё равно странно.
Соседям сказала — уезжаю к родственникам. Навсегда. Они кивали, желали удачи. Никто не спрашивал подробностей — здесь привыкли не лезть в чужие дела.
Библиотеку передала помощнице — молодой девушке, которая работала с ней последние три года.
— Береги книги, Наташа. Они — живые.
— Берегу, Мария Ивановна. Не волнуйтесь.
Мария Ивановна. Двадцать семь лет с этим именем. Теперь — снова Вера Сергеевна.
Или нет?
— Как тебя называть? — спросил Павел в поезде.
— Не знаю. — Она смотрела в окно. — Вера умерла давно. Мария — тоже уже не я. Может… просто «мама»?
— Мама.
Слово странное на языке. Непривычное. Он не произносил его двадцать семь лет.
— Мама, — повторил.
Она повернулась, посмотрела на него. Глаза влажные.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что нашёл. За то, что не сдался.
Он не ответил. Просто взял её за руку.
Ехали молча. За окном — Россия. Степи, поля, маленькие станции. Зима отступала — чем дальше на юг, тем меньше снега. А теперь ехали обратно, на север, и снег возвращался.
Лена сидела рядом, читала книгу. Или делала вид, что читает — страницы не переворачивались.
— Ты как? — спросил Павел тихо.
— Нормально. — Она подняла глаза. — Думаю.
— О чём?
— О том, что будет дальше. Когда она встретит твоего отца.
— Не знаю.
— Он её простит?
— Не знаю, — повторил Павел. — Надеюсь.
***
В Ленинград прибыли пятого января, рано утром. Город встретил морозом и серым небом.
На вокзале Павел позвонил отцу.
— Пап, это я. Мы приехали.
— Мы?
— Я, Лена и… — он запнулся. — И мама.
Тишина в трубке. Долгая, тяжёлая.
— Пап?
— Я здесь. — Голос хриплый. — Она… правда?
— Правда. Живая. Рядом стоит.
Снова тишина.
— Куда приехать? — спросил отец наконец.
— Ко мне. На Васильевский. Через час.
— Буду.
Щелчок.
Павел повесил трубку. Руки дрожали.
— Что он сказал? — спросила мать.
— Будет через час.
Она побледнела. Схватилась за его руку.
— Паша, я не могу. Не могу его видеть. После всего…
— Можешь. — Он сжал её ладонь. — Ты должна.
— Он меня ненавидит.
— Нет. Он тебя любит. Двадцать семь лет любит.
Она смотрела на него — с ужасом, с надеждой.
— Правда?
— Правда.
Поехали на Васильевский. Такси, потом пешком через двор. Тот самый двор, где похитили Лену. Теперь — просто двор. Снег, детская площадка, гаражи.
Поднялись в квартиру. Павел открыл дверь, впустил мать.
— Вот. Моя комната. Маленькая, но…
— Уютная, — сказала она. — Книги. Много книг.
— Это от тебя, наверное. Любовь к книгам.
Она улыбнулась.
— Может быть.
Лена пошла на кухню — ставить чайник. Павел помог матери снять пальто.
— Садись. Отдохни. С дороги устала.
— Не устала. — Она села на диван, огляделась. — Нервничаю.
— Я тоже.
Ждали. Минуты тянулись медленно.
Потом — звонок в дверь.
Павел открыл.
На пороге стоял отец.
Постаревший, но трезвый. Выбритый, в чистой рубашке. Глаза — красные, будто не спал.
— Пап, заходи.
Отец вошёл. Остановился в прихожей.
Из комнаты вышла мать.
Они смотрели друг на друга.
Двадцать семь лет. Целая жизнь.
Она постарела — седая, морщины, худые руки. Он постарел — седой, обрюзгший, сгорбленный.
Но глаза — те же. Те самые глаза, которые смотрели друг на друга тридцать лет назад, когда всё начиналось.
— Вера, — сказал отец. Голос сломался.
— Андрюша.
Он шагнул к ней. Она — к нему.
Обнялись.
Стояли так — долго, молча. Плечи тряслись.
Павел смотрел на них. Горло сжалось.
Лена подошла, взяла его за руку.
— Пойдём, — шепнула. — Дадим им побыть вдвоём.
Вышли на кухню. Сели у окна.
Из комнаты доносились голоса — тихие, приглушённые. Слов не разобрать.
— Думаешь, они помирятся? — спросила Лена.
— Не знаю. — Павел смотрел в окно. — Но они хотя бы разговаривают. Это уже много.
***
Разговаривали долго — часа три. Павел и Лена сидели на кухне, пили чай, ждали.
Наконец дверь открылась. Вышла мать — заплаканная, но спокойная. За ней — отец. Тоже заплаканный.
— Ну что? — спросил Павел.
Отец посмотрел на него. Потом на мать. Потом снова на него.
— Она мне всё рассказала, — сказал. — Про Шестакова. Про угрозы. Про ту ночь.
— И?
— И… — отец сглотнул. — Я понимаю. Почему она ушла. Почему не вернулась.
— Ты её простил?
Отец помолчал. Потом сказал:
— Нечего прощать. Она спасала тебя. Нашего сына. — Голос дрогнул. — Я бы сделал то же самое.
Мать взяла его за руку.
— Андрюша, я виновата. Перед тобой, перед Пашей. Двадцать семь лет…
— Хватит. — Он повернулся к ней. — Хватит извиняться. Ты жива. Это главное.
Она смотрела на него — снизу вверх, как когда-то. Глаза мокрые.
— Я тебя люблю, — сказала тихо. — Всегда любила. Даже когда…
— Знаю. — Он обнял её. — Я тоже. Всегда.
Павел смотрел на них. Впервые в жизни видел родителей вместе. Впервые — семья.
Лена сжала его руку.
— Поздравляю, — шепнула.
— С чем?
— С Новым годом. С новой жизнью.
Он улыбнулся.
— Спасибо.
***
Вечером сидели вчетвером за столом. Ужинали, разговаривали.
Мать рассказывала про Джубгу — про море, про библиотеку, про тихую жизнь. Отец слушал, кивал. Иногда — задавал вопросы.
— А друзья? У тебя были друзья?
— Немного. Коллеги, соседи. Но близких — нет. Боялась подпускать.
— Одиноко было?
— Да. — Она опустила глаза. — Очень. Особенно по ночам. Лежишь, смотришь в потолок и думаешь — как там Паша? Вырос ли? Женился ли? Есть ли внуки?
— Внуков пока нет, — сказал Павел. — Но Лена…
— Я поняла. — Мать улыбнулась. — Красивая пара. Когда свадьба?
Павел и Лена переглянулись.
— Мы не обсуждали, — сказал он.
— Обсудите. — Мать взяла их руки, соединила. — Жизнь короткая. Не тратьте её на сомнения.
Лена покраснела. Павел тоже.
Отец засмеялся — впервые за вечер.
— Вера права. Женись, сынок. Пока она не передумала.
— Не передумаю, — сказала Лена тихо. — Никогда.
Павел смотрел на неё. На мать. На отца.
Семья. Его семья.
Разбитая, потерянная, найденная.
— Хорошо, — сказал. — Поженимся. Весной.
Мать заплакала — от счастья.
Отец обнял её.
Лена обняла Павла.
За окном падал снег. Белый, тихий, праздничный.
Новая жизнь начиналась.
По-настоящему.
«Все персонажи и события вымышлены. Любые совпадения случайны»
