— Мам, а почему ты сказала, что папа не оставил завещания? Тишина. Не пауза — а именно тишина, когда человек на том конце провода перестаёт дышать. — Артём, ты о чём? — О письме от нотариуса. Мне пришло вчера.
— Ты его не любишь! Ты его душишь! Алина стояла на пороге, вцепившись побелевшими пальцами в дверной косяк. Мокрый зонт капал на коврик, оставляя темные, расплывающиеся пятна. Она дышала тяжело, с присвистом, будто бежала марафон, хотя лифт в доме работал исправно.
Октябрьский вечер опускался на Москву тяжёлым серым покрывалом. В бизнес-центре «Столичный» на Варшавском шоссе горели окна только на двенадцатом этаже — там, где Мария Петровна методично водила шваброй по мраморному полу, оставляя за собой влажные дорожки
Елена шла домой поздним вечером со своим мужем Андреем. Вдруг она остановилась. — Андрей, подожди! Слышишь, кто-то стонет там, за деревьями? — Лена, это просто какой-то пьяный. Пойдем уже домой, я устал после работы.
— Аркадий Павлович! — радостно взвизгнула полная дама за стойкой регистрации. — Опять к нам? Какая по счёту невеста-то? Седьмая? Восьмая? Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Марина, моя невеста, моя любовь, моя надежда на нормальную семейную жизнь, медленно повернула голову в мою сторону.
— Папа, когда мы поедем домой? — тихо спросил Данька, теребя край одеяла. Алёна присела на край детской кровати и погладила сына по голове. Домой… Который раз за последние два месяца она слышала этот вопрос.
Валентина вытащила из духовки противень с румяными пирожками и поставила на стол. Запах дрожжевого теста заполнил всю кухню. Она машинально вытерла руки о фартук и прислушалась — из гостиной доносился смех. — Валя, ты там не заблудилась?